Глава 31. Гостья

Любовь

Осознание обрушивается на меня многотонной волной.

Мы только что едва не переспали!

Боже, какой стыд!

Обхватываю себя руками, мечтая исчезнуть из этого места и оказаться где-то далеко отсюда.

Но мои желания редко стыкуются с реальностью.

В ней я с легкостью позволила Демьяну практически разложить меня на столе.

Лицо горит, на губах еще его вкус. А там, внизу, все ноет от неутоленного желания.

Наощупь натягиваю на себя одежду, но внутри все вибрирует и дрожит. Чувствую себя максимально неуверенно и беззащитно.

Будто душа до сих пор обнажена.

– Что не так? – зло выдыхает Демьян.

Что не так? Да все!

«Я теряю контроль рядом с тобой!» – хочется закричать, но голоса нет.

Забиваю на все принципы. На все «можно» и «нельзя». Плавлюсь, как олово, от тепла твоих рук. Схожу с ума от поцелуев.

А что будет со мной после того, как Демьян наиграется?

Не хочу быть просто «галочкой» в списке его побед. Не хочу потом собирать себя по кусочкам. Не хочу полгода долбанной рефлексии.

Заряжаюсь злостью от Морозова и выдыхаю с обидой:

– Все так.

Просто я не буду «проходной».

Слышу, как чертыхаясь, одевается Демьян.

Хочу, чтобы он ушел. И больше никогда не приходил сюда.

Мне физически уже больно от этого, а ведь это была только «прелюдия».

Так, кажется, он вчера выразился?..

«Ну, давай, уходи!» - тороплю его мысленно.

И Морозов, подсветив себе телефоном, действительно уходит, чтобы вернуться через десять ударов моего заполошного сердца.

– Проводку где-то коротнуло…

У меня тоже. Коротнуло. А теперь не знаю, куда глаза деть.

Отворачиваюсь от него к окну. Там соседский особняк как на ладони. Теплый свет на крыльце, остренькие пики туй, по случаю погоды укрытых до весны. А в доме огромный камин, который можно разжечь и смотреть, как пляшут языки пламени…

Хочется туда. Как глупому мотыльку – лететь на свет, чтобы сгореть.

А еще иррационально хочется, чтобы Демьян подошел и обнял меня. Согрел.

Но он, конечно, делает по-своему. Разворачивает меня к себе и пытается втянуть в диалог:

– Чего молчим?

Надо что-то ответить. Сглатываю пересохшим горлом.

– Я думаю, тебе пора… – роняю тихо. Выходит жалко.

– Блять, как вы мне все дороги! – В полутьме вижу, как Морозов закатывает глаза. – Все ж нормально было, Люб. Чего сейчас началось-то?

Мне не нравится его тон. Он будто меня в чем-то обвиняет. И я занимаю оборону:

– Я вообще не обязана тебе ничего объяснять.

– Ну, да! Давай как в детском саду по разным углам разойдемся? Взрослые люди, ну! Ротом говорить научены, а одно – все через жопу выходит! - психует, и я «кусаю» его в ответ:

– Может, просто ты через рот не то транслируешь?

– Что ж ты своим стонала? – наступает на меня, снова притискивая к столешнице. Выплевывает с издевкой: – А как же «у меня жених»?! Или тебе норм? На стороне натрахаться, а потом «чистой» к жениху в посте…

Звук пощечины выходит такой звонкий, что меня оглушает.

Ладонь онемела от боли. С ужасом смотрю на нее, боясь поднять взгляд на Демьяна.

Я столько раз описывала это в книге, как героиня хлестко раздает оплеухи направо и налево. А сейчас оказалась совершенно не готова к тому, что собственноручно повторю этот прием на практике.

– Заслужил, – потирая щеку, усмехается Морозов и склоняется к моему уху.

А меня трясет мелкой дрожью.

– Но извиняться не буду.

– Я и не жду! – выдыхаю запальчиво. – Вряд ли такой кобель, как ты, понял, за что получил.

Он пальцами подцепляет мой подбородок.

– Я кобель, спорить даже не буду.

Его дыхание касается моих губ, и они горят. Задерживаю дыхание.

– Но в отличие от тебя, Тишина, я честен перед собой. А ты…

Сглатываю. В моих сюжетах в такие моменты всегда шла какая-нибудь колючая фразочка, от которой героине было плохо еще пару глав.

– Ты уж определись – или трусы надень, или крестик сними… невеста.

На последнем слове его губы мажут по моим. Трепещу, не зная, что же будет дальше.

Сладкий поцелуй или стекловата?

Демьян еще несколько секунд разглядывает меня, а потом просто уходит.

Он больше не возвращается.

Я остаюсь одна в кромешной тьме.

Все-таки стекло.

Сердце болезненно ноет, и я обещаю себе, что больше никогда не подпущу близко к нему Морозова.

И вопреки своему же решению зачем-то смотрю в окно.

Демьян неспешно пересекает мой двор, а навстречу ему вдруг в пятно света выходит она!

Демьян замирает, как и мое глупое сердце.

Незнакомка подходит к нему, небрежно придерживая на плечах светлую шубку.

Близко, слишком близко. Лица не разглядеть из-за глубокого капюшона.

Но я почему-то дорисовываю детали, сгорая от ревности.

Она что-то говорит, взмахивая рукой, а потом прижимается к Демьяну.

Кусая губы, смотрю, как он нежно притягивает ее к себе. Его спина закрывает обзор, но мне мерещится их поцелуй.

В груди все горит, и я прижимаю к ней ладонь.

Может, это просто знакомая зашла поздороваться? – умирая, ищу ему оправдание.

В этот момент незнакомка поворачивается чуть боком, полы шубки распахиваются и я вижу огромный живот.

Внутренности обваривает кислотой.

Значит, честен с самим собой, говоришь?

Я с какой-то болезненной манией слежу за парочкой.

«А если это его невеста?» – вдруг толкает меня в грудь неожиданное откровение.

Не сразу замечаю, что Демьян, подхватив под руку свою гостью, зачем-то идет в сторону моего дома.

Хочется закричать.

Эй, у меня тут драма, вообще-то! Приходите вчера!

Скрип двери, шаги. Они заходят внутрь, подсвечивая себе под ноги фонариком на телефоне.

С какой-то обреченностью я смотрю в лицо нежданной гостьи и громко ахаю от удивления.