Глава 52. Увлекательный аттракцион

Любовь

Тишина в приемном покое давит.

Демьян сидит, развалившись на пластиковом стуле, и щелкает пальцами.

Я украдкой смотрю на него. Он вернулся спустя десять минут и был непривычно задумчив.

Очень хотелось съязвить, что его в будущем тоже ждет подобный квест… но моя бравада быстро сдулась, как только я вспомнила его слова.

«Ты правда думаешь, что я не смогу ждать?»

Этот вопрос на репите крутится и крутится в голове.

Все во мне свербит и зудит устроить маленький скандальчик, но не время и не место.

Демьян вдруг ловит мой взгляд, и столько в его глазах недосказанного, а еще мне мерещится в коньячном омуте тень надежды, что у нас все получится.

Но стоит ему разорвать контакт, как наваждение схлопывается со звуком лопнувшего мыльного пузыря.

Пшик! – и все.

– Люб, – начинает Морозов, но тут дверь распахивается, и энергичной походкой внутрь врывается мужчина – высокий блондин слегка за сорок с поджатыми губами.

На черном пальто тают снежинки, в глазах сталь.

Следом за блондином внутрь вваливаются два шкафа в черных костюмах с прозрачными сумками в руках.

Эти двое – ну вылитый Лёня! Плечистые, накаченные горы мускулов. Только вместо простоватого выражения на лицах у этих терминаторов застыло «не подходи-убью».

Особенно колоритно это смотрелось в компании с разноцветным содержимым сумок.

Я бы обязательно скаламбурила что-нибудь по этому поводу, но рядом ощутимо напрягся Демьян.

Да и вообще, с появлением этой троицы концентрация тестостерона в помещении резко увеличилась, и мне срочно захотелось на воздух.

Блондин, просканировав помещение цепким взглядом и отметив наше присутствие поднятием одной брови, проходит туда, где за столом сидит медсестра.

Терминаторы аккуратно составляют сумки на тележку и молча застывают рядом.

– Он? – разлепляет губы Демьян, и я киваю.

Не сложно догадаться, кто к нам пожаловал. Герман – тот самый меценат, владелец заводов и пароходов, почти депутат с одним мандатом, а ныне заботливый муж и папочка Вареньки.

В подтверждение моих догадок входная дверь в очередной раз хлопает, и появляется Лёня… с клубникой в руках.

– Герман Ильич?.. – начинает он, и Демьян кивает головой в сторону коридора:

– Там.

– А Анжелика Васильевна?..

– Тоже.

– Рожает? – Лёня озирается по сторонам, прижимая к себе упаковку клубники так, будто это его дитя.

«Нет, блин, в гости заехала!» – хочется схохмить, но двое серьезных дядек в пиджаках и с одинаковым выражением терминаторов на лицах сдерживают мою придурь.

Пока Демьян спокойно и обстоятельно отвечает на вопросы Лёни, я гипнотизирую стрелку часов.Через полчаса возвращается Ликин муж.

Бледный, в накинутом на широкие плечи больничном халате он уже не кажется таким властным.

Идеальная рубашка измята и, кажется, лишилась пары пуговиц. В глазах изморозь сменилась тревогой и растерянностью.

– Вы Люба? – обращается он ко мне.

– Да, – отвечаю я.

– Лика там… просит вас побыть с ней, – Герман присаживается рядом с Демьяном.

Мужчины обмениваются короткими рукопожатиями.

– Она меня выгнала, – сообщает Герман. И голос его звучит даже чуточку обиженно.

– Сказала: «В следующий раз сам рожать будешь». И попросила… – он смотрит на меня, – чтобы вы пришли.

Встаю и спокойно прохожу к двери, на пороге оборачиваюсь.

Картина маслом: сидят две кручины и рядом застыли три дуба.

Вид растерянных мужиков будит во мне желание ехидно заржать.

Вот так-то!Это вам не штуцерами меряться! Тут женщины ежедневно показывают самые настоящие чудеса и совершают подвиги!

Воодушевленная и заряженная иду по коридору, надеваю халат и захожу в бокс.

И тут мое воодушевление немножечко сдувается, а на смену ему приходит кисленький страх.

Лика в безразмерной ночнушке, вся опутанная какими-то проводами и широкими резинками сидит на огромном фитнес-мяче и смотрит на меня мрачнее тучи.

– Ну как ты? – спрашиваю, закусив губу.

– Все бесит, – отзывается хрипло. – Лежать надоело, стоять не могу, сидеть уже тоже… Хочу домой и сладкого!

Я не могу сдержать улыбку, вытаскивая из кармана батончик шоколада.

– Моя богиня! – Лика разрывает обертку и жадно кусает.

Пока подруга жует свой допинг, оглядываю бокс: куча аппаратуры, мониторчики что-то пищат и пишут, огромная джакузи наполнена водой, в углу какое-то странное приспособление, похожее помесь тренажера и стульчака.

– Это для вертикальных родов, – Лика правильно истолковала мой взгляд.

– Эм, это как? – подхожу ближе.

– Потом узнаешь, – хмыкает она. – Как там этот гад Градов?

– М-м-м, переживает, – дипломатично отвечаю о состоянии Германа. – Может, ты зря его выгнала? Давай, я позову его?

– Нет! – Лика злобно подпрыгивает на мяче. – Опять придет, будет тут командовать. Медсестры от него уже шарахаются, а он заладил «сделайте что-нибудь». А уж после того, как он сказал: «Дыши, солнышко», я поняла, что сейчас его сейчас придушу.

Я смеюсь и присаживаюсь на стул рядом.

– Ну хоть не «зайка».

– Он и это говорил!

За дверью вдруг раздается вопль, и я испуганно вздрагиваю.

– Соседка моя, – быстро говорит Лика и тихо признается: – Мне страшно, Люб.

Я беру ее за руку.

– Ты справишься, Лик. Я верю в тебя.

– Ну да. Как сказал акушер: «Обратно-то уже не отыграем, рожаем и радуемся жизни», – она хмуро сжимает кулаки. – Вот рожу, потом убью Германа и уж после порадуюсь.

– Скучать ведь будешь, – поддразниваю я.

– Это точно… ой, начинается! – Лика кривится от боли, монитор истошно пищит, а в палату заходит медсестра.

Когда через шесть часов истошных криков, угроз в адрес всего мужского рода и обещаний «никогда больше не заниматься сексом» наконец раздается пронзительный детский плач, я почти падаю от усталости.

В мозгу прочно укоренилась фраза из песни: «Это был увлекательный аттракцион…»

Мне кажется, я всю ночь грузила вагоны, руки до сих пор дрожат, когда выхожу в коридор.

Там уже расхаживает в нетерпении новоявленный папаша – ну кто бы сомневался, что он сюда не пройдет.

– Как она… они? – бросается ко мне.

Но прежде, чем я успеваю ответить, из бокса выходит акушерка и выкатывает колясочку с завернутым в пеленки комочком.

– Градова? Ну тогда пойдемте, папочка, знакомиться, – объявляет она и всовывает в руки Германа кряхтящий сверток.

Тот неловко берет ребенка, но акушерка быстро поправляет руки в подобии колыбели.

– Ну привет, красавица, – Герман с затаенной нежностью смотрит на личико своей дочери, а я улыбаюсь, и даже кажется, что усталость отступила.

Малышка, сейчас больше всего похожая на кабачок, очень внимательно вглядывается в лицо Германа, а потом забавно выворачивает нижнюю губешку… и издает сердитый вопль.

– Вылитая мама, не успела на свет появиться, а уже что-то требует, – с умилением говорит Герман.

А я прикусываю губу, стараясь не засмеяться, вспоминая, как Лика потребовала сделать не менее сотни кадров с Варюшей.