Глава 19

Лев

8 лет назад

— Что это? — спросил он, глядя на лист А4 и квадратный черно-белый снимок, который Ника положила на стол.

— Это наш ребенок. 12 недель. Поздравляю, ты будешь папочкой во второй раз, — улыбаясь сообщила она.

Лев схватил выписку, пробежался по ней и бросил и поднял разъяренный взгляд на пока еще жену.

— Мы же не спали. Как ты можешь быть на третьем месяце? Мы с тобой уже почти полгода спим в разных комнатах и два месяца не живем вместе, — процедил он сквозь зубы.

— Не помнишь? — блеснула она серыми глазами.. — А знаешь, это обидно, когда муж даже не помнит как трахал жену. А я тебе напомню. Крупный договор с тем большим бизнес-центром. Как же он назывался? Ну тот, который напротив “Есентая” (элитный ТЦ в Алматы) построили? Ты заключил сделку с владельцем, а ночью пришел пьяный в стельку. Праздновал с ребятами.

— Я не помню, — Лев пытался найти в омуте памяти тот эпизод, но как назло он действительно не помнил, как в ту ночь оказался дома. Проснулся на следующее утро раздетым в кровати, голова трещала, во рту пересохло, жуткое похмелье мучило. Ника еще тогда ехидно посмеивалась: мол, не умеешь пить — не пей.

Проблем с алкоголем у Льва не было, потому что он знал меру. Но в тот день отпустил себя. Сказались несколько факторов: крупный заказ, эйфория от победы, проблемы дома.

— Зато я помню, — усмехнулась жена.

— Интересная ты женщина, Вероника, — склонив голову на бок сказал он, — после Алисы ты больше не хотела детей, поставил спираль, страдала мигренью. Что сейчас изменилось?

— Я по-прежнему их не хочу, но так случилось, — пожала она плечами. — Я убрала спираль несколько месяцев назад. У меня нестабильный цикл, поэтому о беременности я узнала только на 12 неделе. Для меня это такой же шок, как для тебя, милый, — последнее слово она выделила интонационно, но Льву это резало слух. — И ты же понимаешь. что ни один суд нас не разведет, потому что я беременна?

Только сейчас Лев понял, к чему она клонит. Они буравили друг друга взглядами несколько долгих, муторных секунд. Несколько часов назад, собираясь на встречу с Никой, он думал, что они поставят все точки над “i” перед финальным слушанием. Она оставил жене и дочери трехкомнатную квартиру и машину, согласился на все ее условия по алиментам. Взамен получил совместную опеку над Алисой. Две подписи в документе о разводе — и он был бы свободен, чтобы начать новую жизнь рядом с Софьей.

— Ника, ты же можешь дать свое согласие на развод.

Она вдруг резко соскочила и в гневе выкрикнула:

— Ты что, хочешь бросить беременную жену?! Беременную твоим ребенком! Хоть ты и не помнишь, как мне его сделал, — верещала она.

Перемена в ней была разительной. За одно мгновение из спокойной женщины она превратилась в фурию. И так было уже в не в первый год.

— Успокойся и сядь! — ледяным тоном потребовал Лев.

— Не затыкай мне рот, Захаров. Я прекрасно знаю, почему ты хочешь быстрее развестись! Я видела тебя с девкой. Обнимались, целовались прямо на людях. Что за шлюху ты себе нашел?

Лев встал из-за стола, вмиг оказался рядом с женой и схватил ее за локоть.

— Еще одно слово, Ника, и я за себя не отвечаю. Не смей ни говорить о ней, и подходить к ней. Ясно?

— О-о-о, — прохрипела она, пытаясь вырваться, — хорошая, значит, шлюха, раз ты так о ней печешься. Что так хорошо дает?

Лев еле удержался от большой ошибки. Вместе этого он сильно сжал пальцы на ее коже и лицо Ники скривилось.

— Я предупредил тебя, Ника. Я добрый, потому что ты — мать Алисы. Но могу быть и злым. Не лезь к моей женщине! Поняла?

— Как мы заговорили! К “моей” женщине”! — передразнила почти бывшая жена. — Еще скажи, что любишь ее.

— Люблю, — сразу же ответил Лев. — Я люблю ее. Ты права. Но я никогда не изменял тебе, пока мы были женаты. И ты это прекрасно знаешь, хоть обвиняла меня в обратном.

— Сволочь! Какая же ты сволочь, Захаров. Я тоже тебя любила! Я столько лет на тебя угробила! Ты даже спасибо мне не сказала за все, что я для тебя делала, пока ты строил бизнес. Ты урод! Ненавижу тебя! Ненавижу! — Ника снова начала биться в истерике и Льву пришлось снова вести ее в ванную и умыть холодной водой. Благо, Алиса была в школе. Через несколько минут ее поведение резко изменилось и она бросилась мужу на шею, тараторя:

— Прости. Прости меня. Ты же знаешь, как я тебя люблю? Я всегда тебя любила. Давай попробуем заново? Этот ребенок послан нам Богом. Он — наш второй шанс.

— Нет, Ника. Нет у наших отношений второго шанса. Мы жили с тобой только ради Алисы. Может, хватит мучить друг друга?

— Так да? Так? А знаешь, я просто назло не дам тебе развод.

Но Лев уже не слушал ее. Он ушел, громко хлопнув дверью.

С Вероникой они познакомились на даче у друзей. Она была подругой девушки его лучшего друга. В то время, одиннадцать лет назад, у нее были длинные черные волосы, выразительные серые глаза, открытый взгляд и веселый нрав. Она первая к нему подсела и завела разговор и оказалось, у них много общих тем для разговора. Не знал ведь Лев, что она заранее и очень хорошо подготовилась, потому что увидела Льва на фото рядом с парнем подруги и сразу влюбилась. Операция “Знакомство” прошла успешно, но нужно было закрепить результат и вечером она сама позвала его в кино на неделе. Льву Вероника понравилась, поэтому он подумал: почему бы и нет? А через несколько месяцев Ника принесла ему в клювике тест на беременность и они быстро поженились.

Семейная жизнь была вполне хороша, ведь Вероника очень старалась и, глядя на нее, Лев тоже подстраивался и делал все для семьи. А когда родилась Алиса, то весь его мир стал вращаться вокруг нее. Она подобно солнечному свету озарила его жизнь. И все говорили, что Лисенок — папина копия. Через несколько лет у девочки случился первый приступ астмы, который страшно напугал и Льва, и Нику. И все закрутилось: походы по врачам, подбор правильного лечения и препарата. Но одновременно с этим супруги начали отдаляться друг от друга. Ника все чаще была не в настроение, цеплялась к мужу. обвиняя в изменах, которых не было, недостатке внимания, черствости. Лев тоже подливал масло в огонь, отвечая, что целый день работает, устает и не хочет слушать истерики дома.

Много позже Лев анализировал прошлое и понял, что между ними уже давно не было ни любви, ни страсти. Симпатия, привязанность чувство долга, уважение, благодарность за дочь — вот, что он все эти годы испытывал.

У обоих накопилась усталость, обиды, претензии и разочарование. Отношения, в том числе и сексуальные, сошли на нет. А вот Никины истерики только участились. В какой-то момент Лев сказал, что больше так не может и съехал на квартиру. После долгих переговоров оба решили развестись.

И на следующий день после подачи заявления он встретил Софью у горящего дома. И все внутри перевернулось от ее прикосновения, улыбки, голоса, запаха. С каждой встречей, он все больше влюблялся в нее, отмечая про себя, что его впервые кроет так, что страшно. Страшно потерять эту удивительную, красивую, добрую, девушку с чудинкой. А затем Соня доверилась ему и он понял, что стал для нее первым. Лев наивно полагал, что к декабрю уже разведется и тогда сможет перевести их отношения на новый уровень. Ведь как он думал, они с Никой уже практически в разводе. Но новость о беременности жены все перечеркнула.

Ника отказалась разводиться. Более того, суд был полностью на стороне матери, а это значило, что повторный процесс можно начать только, когда ребенку исполнится год.

Лев метался словно дикий зверь в запертой клетке. Искал выход и не находил. Хотел признаться во всем Софье, но проявил слабость. Боялся, что не простит, не примет, возненавидит, бросит. И даже не станет слушать. Так и случилось.

На сторону Ники встала даже мама Льва, которая твердила, что семью надо спасти ради детей. А любовницу гнать поганой метлой. Ника успела нажаловаться свекрови и та теперь считала Соню разлучницей. А вот сестра Юлия поддержала брата и считала, что жить с нелюбимым человеком не стоит даже из-за малышей. Судья же ожидаемо супругов не развел.

Потеряв Соню, Лев полностью ушел в работу. Но в его сердце и голове она все еще была полноправной хозяйкой. Лев приезжал к ее дому, сидел несколько минут и ждал, пока выйдет. Были еще две попытки поговорить с ней, но она быстро запрыгивала в такси и уезжала. А потом и вовсе переехала в Астану. Он попросил коллег “вести” ее, и получал еженедельные отчеты. Через полгода пришли снимки, где улыбающаяся Соня принимает цветы от мужчины. И это был первый раз, когда он решил дать ей возможность начать новую жизнь и быть счастливой. Наблюдение за Софьей Лев тогда снял. Но и после этого ему было физически больно без нее. О двух месяцах счастья с любимой женщиной остались только воспоминания и фотографии в "облаке" телефона.

Уже после расставания и побега Софьи в другой город, его дочь неожиданно спросила:

— Папа, а та женщина, из-за которой плакала мама, все еще приходит к тебе?

Он поначалу не знал, что ответить. Но потом погладил ее по голове и сказал:

— Нет.

— Это хорошо, — улыбнулась девочка. — Потому что если бы она приходила, я бы тебя никогда не простила. Эта тетя — плохая. Из-за нее мама кричала и плакала. Из-за нее я не могла дышать.

— Нет, Лисенок, это не правда, — нахмурившись проговорил Лев. — Во всем, что происходит, виноваты только мы с мамой. И я в большей степени.

В семью он так и не вернулся. Де юре Ника все еще была его женой, де факто они стали чужими людьми, и все, что их объединяло — дети. После рождения Матвея он старался приезжать каждый день и помогал с сыном, которого полюбил не меньше дочери. Ребенок ведь не виноват в том, что натворили его родители. А когда ему исполнилось шесть месяцев, случилась трагедия.

В то время у него резались зубки, и по ночам он постоянно просыпался, хныкал или кричал. Ника была измотана. Днем она решила выпить кофе, пока Матюша спал. Но как только села за стол, сын проснулся. Взяв ребенка на руки, она подошла к столешнице, подняла кружку и в этот самый момент Матвей резко дернулся. Все содержимое вылилось на малыша. Он стал истошно орать и плакать без остановки. Ника с ужасом смотрела, как он краснеет и через несколько секунд некоторые участки кожи покрылись волдырями. Она вызвала скорую и тут же позвонила Льву.

Матвея увезли в детскую больницу, где после обработки ожогов перевели в реанимацию. Родителей туда не пустили, вся информация — строго по телефону. У самой Ники случилась истерика, в больницу приехала полиция, чтобы выяснить подробности инцидента, и уже самому Льву пришлось объяснять, что никакого злого умысла не было. Это просто несчастный случай.

На следующий день Матвея подняли в палату. У него были перебинтованы ручка, ножка и живот. Ежедневные перевязки давались тяжело, особенно Веронике. За дверью перевязочной она плакала, слыша крики своего мальчика. Ей самой нужна была психологическая помощь, потому что она уже не могла справиться ни со своими эмоциям, ни с чувством вины.

Через год после этих событий и поддержания отношений ради детей, и Лев, и Вероника поняли, что пришло время окончательно поставить точку в их браке, в котором они оба задыхались. Ни один из них за последние два года не был счастлив.

Наше время

Софья слушала его внимательно и ни разу не перебила. Он, конечно, не стал пересказывать ей диалог с женой и дочерью. Но был максимально честен, и сейчас ему казалось, что огромный камень упал с души. Соня задумчиво смотрела в окно, за которым дождь лил стеной. Не поворачивая голову, она тихо спросила:

— Как твой сын сейчас?

— Хорошо. Небольшой шрам от ожога на руке.

— Сколько ему? Семь?

— Да.

— Столько бы было и моему малышу.

Она, наконец, посмотрела на него и в ее глазах отражались не только горящие свечи. В них были боль и разочарование, страх и сомнения.

— Знаю. И по-прежнему знаю, что виноват в этом.

— Так было угодно Богу. Пусть я и агностик. Но эта мысль меня успокаивает. И сейчас я в этом никого не виню. Даже себя.