Глава 38

Ирина. Весь день я провела как на иголках. Да, я знала, что внизу стоит машина охраны, что Вадик приставил надежных ребят. Которые снабжены не только фотографиями Степана, но и снимками его родни и друзей. – Никого из этой кодлы в подъезд не пропускать, – такие инструкции дал своим парням Истомин. Трое из них сидели в машине, припаркованной у подъезда, а еще один расположился у меня в гостиной. Чисто на всякий случай, в качестве последней линии обороны. Но, несмотря на всю эту защиту, мне всё равно было беспокойно. Словно кошки черные на душе скребли. Я трижды за день звонила родителям, чтобы точно знать, что у них всё в порядке. Мама с папой и правда были в порядке, но напряжение никак не хотело спадать. А грудь продолжало теснить плохое предчувствие. Я понимала, что это, скорее всего, моя мнительность и отходняк после пережитого стресса, но справиться с собой не могла. Кое-как в итоге смогла отвлечься на готовку. Сначала всё валилось из рук, а потом ничего, втянулась. Включила музыку, расслабилась и настряпала вкусностей. Парней из охраны накормила. Они по очереди забегали на обед. И постепенно, капля за каплей, тревога отступила. Я даже корить себя начала за глупость. Сделала из Степана какого-то Дона Корлеоне. Ерунда, не такого масштаба он личность. Наверняка ведь просто использовал свой излюбленный метод – моральный прессинг. Решил запугать меня до трясучки, вот и отца затронул. Сволочь. Знал, на что давить. И ведь почти получилось же… Не связывай нас с Истоминым отношения и такие сильные чувства, я бы и правда его отшила. Потому что не смогла бы довериться малознакомому человеку. Но с Вадимом у нас были общая история и чувства, над которыми оказалось не властно время. Так что играть в молчанку я бы не стала. И в этом Степан крупно просчитался… Вадим приехал после трех часов, и я, не сдерживаясь, тут же бросилась к нему в объятия. Даже не стала дожидаться, когда охранник выйдет. Наплевав на всё и всех, прижалась к любимому и крепко-крепко поцеловала. Впрочем, Семен, так звали охранника, оказался человеком понимающим и сам быстро вышел из квартиры. Чтобы нам не мешать. – Ириш, ну ты чего? Только не говори, что успела себя опять накрутить? – Я переживала, Вадь. Как всё прошло? – Замечательно прошло, Ириш. На работу тебе больше идти не нужно, я всё уладил. Дай только раздеться, и я всё тебе расскажу, ладно? – Хорошо. Ты голодный? – Нет, я сыт. Потом все вместе поужинаем. Но от кофе не откажусь. Сказано – сделано. Уже спустя десять минут мы сидели на кухне, а на столе перед нами стояли две чашки кофе и тарелка с печеньем, которое я успела испечь. Вадик коротко рассказал мне о встрече с моей начальницей, и я не смогла сдержать улыбки. – Да ты крутой переговорщик, как я вижу. – Всё для тебя, любимая, – тянется ко мне и целует в висок. – А вообще, да. Я умею убеждать. Вот и твою Валентину убедил железными аргументами. Тебе нужно будет заполнить заявление, подписать и отсканированную копию отправить ей на почту. А за документами заедем через несколько дней, когда всё будет готово. – Уф, хорошо, хоть с этим разобрались. Вещи я еще не собирала, завтра тогда начну. – И да, Ириш. Я встречался сегодня с Зориным. – Что? – Вадим произносит это буднично, как нечто ничего не значащее, а меня аж подкидывает всю. Так вот, получается, откуда было ощущение тревоги. Сердце чувствовало. Лихорадочно изучаю лицо и руки Истомина, но не вижу никаких следов драки. Даже костяшки все целые. И только это немного усмиряет разыгравшуюся панику. Хотя нервы все равно остаются натянутыми до предела. – Вадь, зачем? – В каком смысле? Неужели ты думаешь, что я спущу этой мрази такое отношение к тебе? И все эти угрозы? Что позволю ему просто припереться к тебе? Я ему наглядно показал, что не стоит поднимать руку на женщин. Что всегда может найтись кто-то более сильный, кто придет и оторвет эти руки. – Боже, – прикрываю рот ладонью. – И что было? До драки дело не дошло? – Да какая драка, – Истомин брезгливо морщится. – Такие, как Степан, только с женщинами воевать могут. Ты бы видела его. Чуть лужу не наделал, когда я ему пожал шею. – Вадим! – Ну а как еще с такой тварью разговаривать? Такие только силу понимают. Вот и почувствовал на себе метод удушения. Потом, правда, мне долго руки мыть пришлось. Ощущение было, что в дерьме собачьем изгваздался. – А если он на тебя заяву накатает? – Пусть попробует. Но тут и нам надо подстраховаться. Я уверен, что все угрозы твоего бывшего – пустая брехня, но всё же пока расслабляться рано. Поэтому план прежний – из дома только под охраной, а после получения документов сразу вылетаем в Москву. – А что насчёт Вани? – Насчет Вани я этого мудака тоже предупредил. Сказал, чтобы даже не смел рыпаться в вашу сторону. Никакого ему сына с таким поведением. Что теперь только ты решать будешь, видеться ли ему с ребенком, или нет. – А он что? – Язык в задницу засунул, что же еще? Но, как я и сказал, нам надо подстраховаться. Если этот утырок всё же решит начать судебные тяжбы. Сейчас мы заедем в клинику, пусть зафиксируют синяки на твоей шее. Заключение потом можно использовать в суде, особенно если ты решишь подать на лишение родительских прав. С хорошим адвокатом этого достаточно будет. – Наверное, ты прав. – вздохнула. – Только Ване как это объяснять? – Придумаем как. Ваня – умный пацан, должен понять. Но отец-садист и тиран ребенку точно не нужен. Ты же не сможешь его потом отпускать к отцу одного. А я даже вас обоих не отпущу. Поэтому выход только один – Зорина надо исключать из уравнения. Навсегда. – Думаешь, получится? – Других вариантов и быть не может, Ир. Всё получится. Кстати, надо бы завтра заехать в твой центр. Попросить копии записей с камер. Это тоже пригодится. Уверенность Вадима постепенно передается и мне. Через слова, касания и поцелуи. Оказывается, поддержка и защита любимого мужчины действительно творят чудеса. Мы делаем то, что он и сказал. Едем в клинику, берем заключение у врача и отправляемся в садик за Ванюшкой. Пока едем домой, я рассказываю сыну о том, что скоро мы переберемся в Москву. И не на пару дней полетим, а будем там жить. Глаза сына при этом вспыхивают неподдельным энтузиазмом. Он оживляется и тут же начинает засыпать нас с Истоминым кучей вопросов. Всё-то ему нужно знать: и где мы будем жить, и будет ли в Москве детский садик, и буду ли я ходить на работу. А на смену этому пришли и более серьезные вопросы, слишком рассудительный был у меня мальчик. – А как же баба с дедой? Они тоже переедут в Москву? – спросил, задумчиво потирая подбородок. – Пока что нет. – мягко ответила я. – Пока они поживут здесь. Но ты сможешь каждый вечер говорить с ними по видеосвязи, а раз в месяц мы будем приезжать в гости. Ну или они к нам. Ваня просиял от моих слов, но через пару минут снова скуксился. – А мои друзья из садика? Тут мне пришлось подольше раздумывать над ответом. – В новом садике у тебя обязательно будут новые друзья… А со старыми придется попрощаться. В жизни так бывает, родной. С кем-то мы знакомимся, с кем-то прощаемся. Давай мы вместе нарисуем маленькие открытки, и ты подаришь их всем своим друзьям? На долгую память? – Давай! – сын тут же просветлел лицом. – Я всем хочу нарисовать…. – Значит, нарисуем всем. – Мам, а как же папа? – когда я уже решила, что допрос с пристрастием закончен, Ванька задал самый тяжелый вопрос. – Он останется здесь? – Да, но он тоже будет приезжать к тебе в гости, когда сможет. Выдавливаю я эти слова через силу, на душе становится как-то тошно. Чертов Зорин… Неужели нельзя было расстаться по-человечески? Чтобы не сидеть и не размышлять сейчас над тем, как не травмировать ребенка? Мой взгляд невольно встречается со взглядом Вадима в зеркале заднего вида. Секундная сцепка – и короткий кивок. «Всё будет хорошо, любимая. Со всем разберемся, не паникуй», – вот что я читаю в его глазах. И мне сразу становится легче. В этот момент я даю Истомину безграничный вотум доверия. Мучившая весь день тревога уходит окончательно. Я прижимаю к себе чуть притихшего сына и улыбаюсь… Как же хорошо, когда рядом оба моих любимых мужчины. Это дает мне уверенность в том, что у нас обязательно будет «счастливое завтра».