Глава 47

Кристина

Сумерки медленно ложатся на землю, и последние лучи закатного солнца плавно исчезают в макушках деревьев, обрамляющих озеро. Плотно поужинав, мы рассаживаемся вокруг костра, который ловко развел Никитич, и погружаемся в атмосферу неформально общения. Кто-то травит походные байки, кто-то обсуждает школьные сплетни, ну а мы с Верой, прижавшись друг к другу, слушаем завывания Кирилла Осипова под гитару, которую он не поленился притащить с собой в горы. Поет одноклассник не сказать, чтоб прям здорово, но слушать можно. Уши, по крайней мере, в трубочку не сворачиваются.

Напротив нас, по другую сторону костра сидит компашка Шульца, в которую каким-то боком затесалась сисястая Карина. Расположилась рядом с ним, близко-близко, и чего-то нашептывает. Андрей кажется отстраненным и каким-то потерянным, но качать головой в ответ на словесные излияния Морозовой не забывает. Значит, все-таки слушает ее бредни.

Стараюсь сконцентрироваться на пении Осипова, но глаза против воли дергаются туда, где сидит Шульц. И ладно бы он, как раньше, не замечал, что я на него зыркаю… Но нет, сейчас поганец ловит практически каждый мой взгляд. Будто сидит и ждет, когда я посмотрю.

Невидимое напряжение, повисшее между нами в начале учебного года, во время похода усилилось в сто крат, и я уже не знаю, куда спрятать вечно пылающие щеки. Ну, серьезно, чего он вылупился? Уж и музыку нельзя спокойно послушать!

Твердо решив, что этот раз будет последним, вскидываю взор на Андрея и напарываюсь на пренеприятную картинку: Морозова, придвинувшись поближе, положила ему голову на плечо, а рукой обхватила край его ветровки. И самое отвратительное, что Шульц не предпринимает никаких попыток высвободиться из ее тисков! Типа прибалдел от этого наглого флирта!

Едва успеваю недовольно поджать губы, как Андрей захватывает меня в капкан своих зеленых омутов, а затем… Подмигивает! Нагло так, с вызовом! Мол, смотри, Крис, как девчонки на меня вешаются, какой я мачо-хреначо, прямо на расхват!

Да пошел ты, Шульц, в одно прекрасное место по названием задница! Тебе и твоим дурехам там самое место! Ррр. Как же бесишь! Аж руки трясутся!

Вскакиваю с бревна, будто ошпаренная, и подрываюсь в сторону своей палатки. От созерцания Морозовой, пускающей слюни на плече Андрея, мое настроение безнадежно испортилось, а казавшийся приятным вечер полетел в тартарары.

Перепрыгиваю через лесные коряги, в полумраке напоминающие корчащихся в адских агониях людей, и вдруг слышу за спиной чьи-то шаги. Торопливые и приближающиеся. Тот, кто идет следом, явно намеревается меня догнать.

Ускоряюсь, потому что и, не оборачиваясь, знаю, кто позади.

Неужели недостаточно поиздевался, Шульц? Пришел меня добить?

Андрей

Улепетывает от меня так, будто за ней свора голодных собак гонится. Вот же чертовка строптивая! И чего только психанула? Ведь нормально же все было: сидела, глазки мне строила, в потом ни с того ни с сего как вскочит! Как рванет! Хрен поймешь, что у нее в голове творится!

- Крис, подожди, - кричу ей в след. – Куда втопила-то? Заблудимся же!

Она не слышит. Ну, точнее делает вид.

Ох, Крис, вот никак с тобой по-хорошему не получается, все по-плохому просишь.

В несколько широких шагов сокращаю расстояние между нами и, обхватив тонкие запястья, впечатываю ее спиной в дерево.

- Отвали, придурок! – рычит она, а мне хоть бы что. Я только посмеиваюсь, глядя в ее разгневанные глазища.

А Крис все пыхтит, крутит руки, вырывается. Кипит в ней все, беснуется, а я не могу отступить. Точнее не хочу. Наоборот, тихонько напираю на нее всем телом и торчу от того, насколько она близко. Я весь ее пыл кожей чувствую.

Что, попалась, моя девочка? А если не отпущу? Глаза у тебя, вон, какие черные, как пучина морская во время шторма. И меня на глубину затягивает, будто якорь к ногам привязали.

- Мне больно! – взвизгивает Крис, и я мгновенно ослабляю хватку.

Нет, больно я тебе делать совсем не хочу! Ты уж прости, если силы не подрасчитал… Где болит? Дай поглажу… Мне на самом деле поцеловать тебя охота. Вот прям до чертиков!

Интересно, в какой момент во мне все перевернулось в плотскую сторону? Когда Крис стала вызывать во мне столь безжалостное, эгоистичное желание? Ведь глупо отрицать, что она меня заводит. Губы ее пухлые, глаза, огни метающие, кожа, волшебством пахнущая – я и моя физиология ведемся на это. Да еще как ведемся! Аж голова кружится!

Ну, говоря простым языком, если кто еще не понял, я хочу ее трахнуть. Плюнув на то, что она об меня столько лет ноги вытирала, что парень у нее есть и что в последнее время я откровенно за ней бегаю. Не дурак же, сам понимаю, как со стороны мои подкаты смотрятся. Типа мне до трясучки надо, а она такая краля, нос от меня воротит.

И вот, несмотря на все это, я ее хочу. Желание мое с привкусом злости, потому что злит она меня адски, и с наплывом обиды, потому что мне до сих обидно, но это ничуть его не умаляет. Наверное, даже наоборот, распаляет сильнее, превращает меня в безвольного щенка, которого хозяйка то туда, то сюда шпыняет, а он все равно за ней таскается.

- Извини, - хрипло говорю я, делая крошечный шаг назад.

Крис стоит напротив меня и тяжело дышит, потирая запястья. Но сбежать больше не порывается. Неужто передумала в салки играть?

- Ты че ко мне опять прикопался? – зло шипит она, вперяясь в меня неприязненным взглядом.

- Давай поцелуемся, а? – не ожидая от себя подобной откровенности, выдаю я.

Ну а что делать? У меня гормоны в крови дикие танцы отплясывают. Единственное, о чем я могу думать, - это, как ввалиться ей в рот своим языком по самые гланды. Да, вот такой я озабоченный. И нет, мне не стыдно. Против природы, знаете ли, не попрешь.

- Да я с тобой никогда…

Да пошла ты со своим «никогда», Крис! Задолбала уже! Неужели не чувствуешь, что химия между нами?! Хватит уже характер показывать!

Рывком прижимаю ее к дереву и впиваюсь своим ртом в ее приоткрытые от возмущения губы. Девчонка трепещет, крутит головой, но бесполезно. Я к ней намертво присосался. В башке пьяно шумит, а сердце стучит, как бешеное, прямо на куски рвется.

Боже, какой кайф ощущать Крис в своих объятьях! Просто магия какая-то!

Я не целуюсь, нет, я вгрызаюсь в нее, подобно голодному зверю. Сминаю руками ее бедра, выжимая из самой глубины сдавленные стоны рот-в-рот. Проталкиваю свой язык еще глубже, если такое вообще возможно, и, к моему удивлению, Крис не сжимает челюсти, как делала это раньше. Напротив, она благосклонно открывает рот пошире, будто впуская меня внутрь, прикиньте?

И в чем тут подвох?

Резкая боль в нижней губе заставляет меня распахнуть веки. Ах, вот она что задумала… Укусила меня, чертовка! Впилась своими острыми зубками в мою кожу и не отпускает!

Что ж, так даже лучше… Меня это заводит, если честно…

Теперь наш поцелуй стал соленым. Моя кровь размазалась по ее губам, перемешалась со слюной в один будоражащий коктейль и люто рвет мне башню. Твою ж мать! Как вкусно! Ничего вкуснее в жизни не пробовал!

Блин, какая же ты необыкновенная… Девочка моя… Говорил же, что поцелую, а ты «никогда», «никогда»… Нравится тебе со мной воедино сливаться? Ну, скажи, что нравится! Зачем нам с тобой эта война? Давай лучше облизывать друг друга, вот так, как сейчас. Хорошо же… Неужели после поцелуя нашего сладко-соленого свалишь от меня опять? Неужели сможешь?

Словно услышав мой немой вопрос, Крис вдруг отталкивает меня с такой нехарактерной для девушки мощью, что меня невольно ведет назад.

- Ну ты чего… - недовольно начинаю я, и тут же замираю.

Потому что по ее щекам градинками катятся слезы.