Эпилог. Бог, что устал их любить

От автора: эта глава была написана под песню Les Friction - Who Will Save You Now?

Айо, 526 лет назад

Они встретились на горном плато, одиноко возвышающемся меж редких хвойных деревьев. Он, облаченный в боевые доспехи своего народа – темная броня покрывает его с головы до ног, не оставляя и миллиметра кожи открытой. Его сила клубится черной дымкой, окутывает его, повторяя каждое движение, поднимаясь и опадая в такт ровному дыханию.

Она, облаченная в черный плащ с капюшоном, что прячет ее лицо так глубоко, что было непонятно, как она может хоть что-то видеть через плотную ткань.

– Зачем ты пришла, Солейн? – устало спросил он, вглядываясь вниз, туда, где уже кипела битва. Хотя сражением происходящее сложно было назвать, то был скорее геноцид, уничтожение целого народа демонов. Они сражались яростно, зло, отчаянно, но все же их было слишком мало. Осталось слишком мало. Годы травли и ненависти сделали свое дело, и теперь враг наносит последний удар, что должен положить конец их существованию.

– Я пришла попрощаться, Кернон. – отвечает Солейн. Ее голос словно тысячи голосов, собранных воедино, он мужской и женский, голос ребенка и старца… но ему отчаянно хочется услышать голос ее, настоящей. Голос, который он так любил.

Словно угадав его мысли, она снимает капюшон, невольно поморщившись. Хор голосов наполняет ее прекрасную голову. Нелегка доля Безликой Богини: находиться среди своих детей и прислушиваться к мольбам каждого.

Ее светлые волосы убраны в высокий хвост, а идеальное лицо скривила маска боли и отчаяния. Слезы текут из глаз, а пухлые губы подрагивают от едва сдерживаемых рыданий.

– Ты же не хотел уйти не попрощавшись?

Она пытается натянуть улыбку, но ее лицо выглядит, как треснувшая маска. Ее жалкий вид заставляет его сердце сжаться. Однако именно так он и хотел поступить.

– Мне так жаль, Кернон! О, как мне жаль. Поверь, я пыталась это остановить, но даже моих сил было мало. – Ее голос сорвался, а плечи затряслись в беззвучных рыданиях. – Я так не хочу тебя терять, это выше моих сил.

Настигнув ее в два широких шага, Кернон прерывисто обнял девушку. Он не нашелся что сказать, но его тьма ластилась к ней, обнимала, что своего рода и было ответом.

– Если Эстида будет милостива, то моя душа войдет в круг возрождений, и я вернусь к тебе.

– Думаешь, Богиня наградила нас душой? Разве бессмертное существование…

– У тебя так точно, – прервал он. – Самая светлая и прекрасная из всех известных. Солейн, рожденная из чрева Богини, самая младшая из младших Богов, ты не можешь быть несчастливой. Тебя ждет долгая и удивительная жизнь.

– Я живу уже слишком долго. – Она успокаивалась в родных объятьях, в ее голосе звучала непонятная решимость. – А что до тебя, Кернон, рожденный из вулкана, что ждет тебя?

– Я спущусь в Долину, встану рядом со своими детьми и буду сражаться рядом, пока последний из них не падет.

– И падешь вместе с ними. – Утверждение, не вопрос.

– Да, – не стал спорить он. – Но перед этим сделаю все возможное, чтобы им не досталась наша земля.

– Так несправедливо. – Пробормотала Солейн. Ее щеки орошались непрекращающимся потоком слез, но голос уже не дрожал. – Так несправедливо, что мы были рождены богами. Как бы я хотела прожить смертную жизнь бок о бок с тобой. Родить наших общих детей; стареть, наблюдая, как они растут; умирать в надежде, что наши души войдут в круг возрождения и встретятся вновь. В другом времени, в других телах, но они будут все так же неразрывно связаны.

– Я бы тоже хотел этого. – Мягко проговорил он, зная, что ничто из перечисленного невозможно. Его не станет, а Солейн должна будет жить, ведь именно в этом и есть предназначение Богини Жизни.

Они стояли, обнявшись пять немыслимо коротких минут, цепляясь друг за друга с отчаянной силой. Ей казалось, что стоит хоть чуть ослабить хватку, и Кернон в тот же час исчезнет, растворится в приближающейся буре.

Он же вбирал в себя каждый момент, ловил каждое дыхание, понимая, что больше они не увидятся. Они были готовы стоять так хоть до скончания времен, но в следующий миг раздался оглушительный треск, и земля под их ногами пошла ходуном. Спустя пару секунд сильный порыв воздуха едва не сбил их с ног, подняв в воздух тучи пыли.

– Вулкан… проснулся. – Беспомощно пробормотала Солейн, отстраняясь и глядя ему в глаза. – Как? Почему?

– Долина им не достанется. – Мрачно повторил Кернон свои слова, что прозвучали несколько минут назад, и Солейн внезапно поняла, что они означают. Он сотрет с лица мира все, что было ему дорого, лишь бы оно не досталось в итоге врагу. – Мне пора.

Кернон сделал попытку отстраниться, но Солейн лишь обреченно помотала головой, вставая на носочки и накрывая его губы своими. Поцелуй получился горьким, с привкусом грядущей трагедии и отчаяния. Сама же отстранилась первой и отошла на пару шагов.

– Я буду рядом. – Пообещала она, глядя в его янтарные глаза. – Всегда.

– И я… – пробормотал он, наблюдая, как его любимая исчезает в золотых искрах. – Хотел бы обещать тебе это.

***

Пекло, пожарище, дым и пепел – всего за час поле боя превратилось в настоящий ад. Демоны – дети пламени, но даже они в ужасе смотрят на подступающие огненные реки, пожирающие все на своем пути. Совсем скоро не станет плодородной долины, которую так хотел заполучить человек. Не станет и ее защитников.

Но пока они сражаются яростно, отчаянно, и зло, а в их главе воинственный Бог. Он крушит атакующие орудия, защищает бойцов, но не смеет отнимать жизнь своей рукой, следуя наказу Эстиды – своей создательницы.

Он так поглощен сражением, что не замечает маленькую Богиню, наблюдающую за ним все с того же горного плато, покинутого ими некоторое время назад. Она тревожно мнет в руках плащ, нервно шагая по самой кромке, а затем и вовсе кидает его стоящему чуть позади белокурому парню.

– Прошу, прикрой меня перед матерью. – Просит она, умоляюще подняв на него свои голубые глаза.

– Я так часто ношу твой плащ, что скоро сам смогу по праву называться Безликим. Даром что божественной печатью не отмечен.

– Последний раз. – Она поджимает дрожащие губы. А ведь и правда, последний раз. Больше у нее не будет причин избегать своих прямых обязанностей Богини Жизни ради того, чтобы сбежать к любимому в Долину.

– Хорошо. – Кивает ее брат, накидывая плащ на плечи. – Не торопись. Верну его тебе, когда ты будешь готова.

– Иго, они убьют его! – Истерично всхлипывает она, прислушиваясь к голосам в голове. Мольбы, полные ненависти и злости заполнили ее сознание.

– Сестра, ты ничего не можешь сделать. Смертные сами принимают решения, Боги лишь изъявляют свою волю. Сколько раз ты оставляла знаки?

– Десятилетиями. – Сквозь зубы выдавила она, морщась от очередной волны голосов, затопивших ее сознание. – А сейчас они просят о помощи. Молят!

В ее голосе начал проскальзывать гнев, а на губах Иго расцвела ухмылка, которую он всеми силами постарался скрыть. Но Солейн было не до него и его эмоций. Не успел он сказать и слова, как она исчезла. Ушла туда, где бился за жизнь своего народа ее любимый.

«О, Безликий, дай мне сил, чтобы повергнуть…» – услышала она, оказавшись в эпицентре сражения. Рядом сразу двое людей вцепилась в молодого демона: один добивал его ездового ящера, второй изо всех сил старался вонзить меч в своего противника.

«Твои силы покидают тебя, руки виснут, словно плети!» – Гневно отвечает она на его мольбу, мельком замечая, как на лице второго на секунду проступает изумление, и руки безвольно повисают вдоль туловища. Через секунду его голова катится к ее ногам.

Внутри нее что-то обрывается, а глаза застилает пелена непонятных эмоций, но она решает подумать о них позднее. Гул голосов слились в один, а ее взгляд беспокойно мечется и ищет лишь одно существо – Кернона, ее маяк в этом море безумия и жестокости.

Он жив, но надолго ли? Доспех порезан в нескольких местах, бурая кровь сочится из свежих ран. Это тело смертное и имеет свой предел. Сразу пятеро подбираются к нему со спины, и Солейн фокусирует внимание на них. Четверо возносят мольбы Безликому Богу, с ними она разбирается за пару мгновений. Затем поднимает тяжелый меч с земли и кидается на последнего, крича так, словно это ее плоть он пронзает.

Кернон, наконец, замечает ее и смотрит с ужасом, осознав, что Божественный закон нарушен. Солейн не останавливается: вынимая все тот же меч, она неловко взмахивает им, лишая жизни следующего воина, нацелившегося на Бога Демонов. Ее душа отравлена гневом и обидой, и закон становится не более чем пустым набором звуков.

Ее плечо пронзает стрела, и с яростным воплем Солейн вырывает ее, причиняя себе еще большую боль. Первые секунды хлещет кровь, но рана тут же затягивается. Кернон испытывает облегчение: он знает, что лишь тело, данное Эстидой бессмертно, и Солейн единственная из младших Богов, кто не может умереть в этой форме.

Некоторое время они сражаются бок о бок, но долго так продолжаться не может: сзади подступают реки лавы, впереди лишь кажущиеся бесконечными человеческие войска. Армия демонов почти разбита.

Густой воздух кажется горячим, пропитанный дымом и смертью.

– Кернон, давай уйдем, – раздается хриплый голос Солейн. Она дезориентирована бесконечной бойней, слилась с ней. Из последних сил она пытается перекричать битву, но ее голосовые связки уже не слушаются. Меч, который она поднимала с такой неуверенностью, теперь не переставая порхает вокруг, словно продолжение ее руки. Кровь покрывает с головы до ног, но лишь малая часть принадлежит ей.

– Кернон? – Снова хрипит она.

Поняв, что потеряла его виду, Солейн панически оглядывается вокруг, дыхание вырывается из ее горла неровно, сипло. Вопль замирает в ее горле, когда она, наконец, находит его взглядом.

Нанизанный сразу на несколько копий, Кернон падает на землю, после чего нападающие с силой пронзают его вновь и вновь. Они радостно что-то выкрикивают, погружая острое лезвие в его тело снова и снова.

Ее зрение окрашивается красным, сознание пульсирует, и Солейн буквально сметает их, орудуя затупившимся мечом. Сиплые звуки вырываются из ее горла, движения резкие, лишенные какой-либо техники, ей движет самая настоящая ярость. Она даже не сразу осознает, что все убийцы повержены, и она просто лишает жизни окружающих ее созданий, не обращая внимание на то, на чьей стороне они сражаются. Все они виноваты в случившемся! Каждый внес свою лепту в цепочку событий, что привела именно к этому исходу!

Солейн возвращается к Кернону, спотыкаясь о неподвижные тела, покрывающие землю. Безвольно опускается на колени. Тело ее любимого целиком покрыто ранами, изувечено, и она ясно видит, что он мертв. Вместе с ним словно умирает половина ее души, оставляя после себя выжженное поле.

Она не в силах произнести и слова, ее переполняет горе, отчаяние, ненависть, ярость. Проносятся картины их далекого прошлого, в котором мать привела ее, еще девчонкой, к спящему вулкану долины, в котором жил тогда дух Кернона. Как он впервые принял физическое воплощение, слабое, уязвимое, но единственное, позволяющее им быть вместе. Их первый поцелуй, несмелые признания…

А сейчас она держит его скользкую от крови руку, пока в голове раздается хор ликующих голосов ее детей.

– Ненавижу, – сдавленно хрипит она, словно само это слово причиняет ей боль. – Ненавижу!

Она повторяет это все громче и громче, пока ее голос не обретает свою силу, и гул в голове удивленно замолкает. Теперь ее голос словно нисходит с небес, он настолько громкий, что некоторые воины попадали на землю, затыкая уши.

– Вы предали меня, ослушались моей воли! Проигнорировали все мои знаки! Вы посягнули на то, что вам не принадлежит и принадлежать не будет!

Она смотрит на огненные реки, уничтожающие долину, на плодородные земли, что так стремились заполучить люди в порыве своей жадности.

– Вам теперь не получить ни моего благословения, ни прощения. Я вас проклинаю! Вы все до единого будете страдать так же, как страдал уничтоженный вами народ. Погрязнувшие в своей алчности, вы не заслуживаете силы, подаренной вам Богами! Вы не заслуживаете Жизни, что течет по моим венам. Да будет ваше жалкое существование лишено любых благ!

Она поднимается на ноги, продолжая источать проклятия, не обращая внимания, как ее светлые волосы и голубые глаза стремительно темнеют, а тела под ногами начинает обращаться в пепел. Все, за исключением Кернона.

– Хватит, – раздался сзади чистый голос. – Дочь моя, остановись! Я создала тебя Богиней Жизни, но ты отвергаешь свою суть. Ты можешь уничтожить все живое на Айо.

Солейн резко обернулась, чтобы оказаться лицо к лицу с матерью. В последнее время та нечасто принимала физический облик, но даже в нем никто не спутал бы ее с человеком. Ее тело словно источало свет, яркий и чистый, но глаза были пустые – Богиня не была способна и на малую толику переживаний обычного человека.

– Где была ты, когда демонов подвергали гонениям? Когда Кернона убивали? Разве не в твоих силах было их остановить?

– Я не вмешиваюсь в дела смертных, но твой укор мне понятен. Со временем я создам нового Бога Огня, чтобы восстановить баланс.

Эти слова ранили Солейн еще сильнее. Ей не нужен Баланс, ей не нужен другой Бог Огня, ей нужен тот, чье неподвижное тело еще не успело полностью остыть в паре шагов от них. И мир, в котором она не сможет обнять его хотя бы еще раз, ей тоже не нужен.

Затуманенный гневом разум приказывал разрушить все до основания, наказать виновных в гибели любимого. Солейн повернулась к остаткам людского войска. Жалкие, упавшие на колени, они еще не до конца осознавали, что натворили, и какую кару понесут за это.

Начну с них, – решила она, делая шаг. Тьма клубилась в ее глазах, ставших темнее грозового неба. Почувствовав боль в груди, младшая Богиня с удивлением уставилась на торчащее из груди копье, будто сотканное из света. На ее грязном одеянии стремительно расползалось пятно свежей крови. Эстида отстраненно посмотрела на свои руки, сжимающие божественное оружие, и отпустила его. Копье исчезло.

Солейн прошла пару шагов и рухнула на землю.

Она уже не видела, как к ней бежит молодой парень, так похожий на нее. В его руках болтается черный плащ, который она вручила ему совсем недавно. Он валится перед ней на грязную землю, покрытую пеплом и кровью, трогает ее лицо, что-то прерывисто шепчет. В ее ушах стоит гул, не пускающий в сознание его слова.

– Солейн! Нет! Я так перед тобой виноват… - Иго начал судорожно рыдать. – Прости меня!

– Спасибо, мама, – выдохнула она, прежде чем ее глаза закатились.

Эстида почувствовала влагу на щеке, и с удивлением стерла неведомо откуда взявшуюся слезу. Затем еще и еще, пока наконец ей не надоело, и она позволила им беспрепятственно стекать по ее щекам.

Один за другим, все младшие Боги явились, чтобы проводить Кернона и Солейн в последний путь. На их ошеломленных лицах застыла скорбь.

– Спой мне ее еще раз, – попросила Эстида Богиню Воды. Та ответила недоуменным взглядом. – Спой мне песню души Солейн.

И Лириэль запела:

Рожденная богиней, погубленная ей,

Ее душа разбита на тысячи частей.

Отравленная гневом, поправшая закон,

Забывшая, как много поставлено на кон.

Посажена на цепи; живая, но мертва.

Продрогшая всецело, оставшись без Огня.

Обманутая всеми, пришедшая на ложь,

Спасение иль гибель ты миру принесешь?

Послесловие от автора.

Дорогие читатели! Спасибо, что обратили внимание на мою книгу. Это мой первый опыт в писательстве, и выкладывать ее было очень волнительно! Буду рада вашим комментариям, звездочкам и подпискам :)