Глава 9

Дамир

На часах 7:30 утра. В это время Линда всегда стоит перед зеркалом и делает гимнастику для лица. Затем одевается, завтракает и едет по делам, которых у неё как обычно валом. Такое впечатление, что каждый день она выискивает для себя дополнительные задачи и мне очень подходит её режим дня. Меня устраивает, что я вижу её довольно редко. Спим мы уже давным-давно в разных спальнях и даже завтракать я стараюсь пораньше, чтобы не корёжится над своей овсянкой под её колючими взглядами. Но сегодня нам нужно поговорить, отчего мне сразу начинает слегка подташнивать.

Год назад, когда я снова завёл разговор о разводе, я чётко и ясно осознал, что не хочу видеть Линду, я физически не могу выносить женщину, которая уже третье Рождество подряд поднимает тост «чтобы в этом году мой муж меня не убил». Она не умеет прощать, она даже не желает признать, что моя вина была лишь частичной, и конечно же, Линда ни за что не согласится с тем, что именно она стала причиной той аварии. Не нужно было закатывать мне скандал прямо в машине. Год спустя я ещё на что-то надеялся, на второй год мне стало всё равно, полное безразличие. И вот теперь острое нежелание видеть свою жену. Я уже молчу о том, что воспоминание о том, что когда-то я ней трахался, вызывает у меня отвращение. «Я никогда не дам тебе развод! Я превращу твою жизнь в пекло, если ты попытаешься затеять бракоразводный процесс! По твоей вине я никогда не стану матерью!» Вот, что написано у неё на лице, когда она на меня смотрит.

С тяжёлым вздохом стучу в дверь и услышав её разрешение, вхожу в спальню жены.

— Что-то стряслось? — интересуется, как всегда, с подчёркнутым раздражением.

- Звонила Джоан из клиники. Сообщила, что у неё есть подходящая кандидатка.

— Прекрасно, надеюсь, на этот раз получится. И глядя на ребёнка ты каждый раз будешь вспоминать чего ты меня лишил! — бросает она, кривляясь в зеркало, делая свои дурацкие упражнения. Бесполезно ей напоминать, что она никогда и не хотела становиться матерью. В прошлый раз, когда я ей об этом напомнил, она устроила такую отвратительную истерику, что одна из горничных и садовник уволились на следующий же день. Люди её не любят, а Линда уверена, что они ей завидуют.

— Мне нужно не напоминание, Линда, а человек, который будет меня просто любить.

— А за что тебя любить? — оторвавшись от своего отображения, бросает на меня полный пренебрежения взгляд. Вот уже столько времени она пытается вывести меня из себя, но никак не добьётся желаемого, уже не знает, как больней ужалить. На каждый её выброс яда я лишь играю желваками. Уверен, это её любимая картина.

— Так ты не поедешь взглянуть и познакомиться с девушкой?

— Нет, чего я там не видела. Жалкие существа, которым по зарез нужны мои деньги. Разбирайся с этим сам. Мои замороженные яйцеклетки у них ещё есть.

Моё проклятье в том, что я слишком консервативен. Возможно, это инфантильность. Возможно, я трус, раз не решаюсь начать бракоразводный процесс, который адвокаты семейства Морли затянут на годы. Может, не хочу остаться ни с чем поэтому выбираю этот ад? Или я просто устал. Но я очень хочу иметь своего ребёнка, чтобы у меня была цель просыпаться по утрам, чтобы на меня смотрели любящие глазёнки, чтобы чьи-то руки обнимали меня с нежностью. Хочу отдать кому-то свою потребность любить. Вот поэтому я так упорно вцепился в идею воспользоваться суррогатной матерью. И после нескольких неудачных попыток всё ещё продолжаю надеяться.

Все мои мысли вмиг разлетаются в стороны, когда в меня едва не сбивает с ног женское тело. Мы чудом не покатились вниз по лестнице. Я уже привык к восхищённым девичьим взглядам, и уже никак на это не реагирую. Внешность — это единственное, чем меня бог не обидел, вот только толку от этого ноль. Лично я предпочёл бы быть счастливым, а не смазливым. Но у этой голубоглазой мисс кроме женского смущения, во взгляде мелькает что-то другое, там вьётся непокорённое пламя. Она настолько живая, столько в ней бурлит энергии, что я невольно ею залюбовался. А когда увидел её фото на досье, которое положила передо мной Джоан, вдруг ощутил странный шорох надежды.

— Девушка хороша собой, милое личико. Но она бунтарка, в ней слишком много ирландского гонора, — продолжает отчитываться Джоан, но я уже знаю, что это та самая девушка, которая выносит моего ребёнка. Она особенная, невзирая на это грубое фырканье и нежелание смотреть мне в глаза. Да уж, характер далёк от истинно английской сдержанности.

А когда Джоан прислала мне вечером сообщение, что Даяна отказывается без объяснения причин, я проворочался в постели всю ночь, не сомкнув глаз. Хотелось сорваться и лететь в клинику, разбудить эту злюку и постараться её переубедить. Хотя вряд ли её тронут мои аргументы, она же не в курсе, что творится в моей душе. Джоан всегда дублирует свои сообщения, отправляя копию Линде, вполне логично считая нас парой. Мало кто посвящён в наши личные отношения. Поэтом утром Линда встречает меня скептической миной на лице, за которой скрыто ликование:

— Похоже, на этот раз нам попалась хамка, желающая обогатиться за наш счёт. Девчонка набивает себе цену и не вздумай идти на её условия.

— Линда, ты вдруг решила, что будешь мной командовать? Перепутала сон с явью? Если я не получу ребёнка — я подам на развод и тогда мне будет плевать, что за сценарий ты для меня приготовила! — рявкаю, садясь в машину. Она ненавидит меня, но она обожает меня мучить. Это единственное, что приносит ей удовольствие.

Мне нравится Даяна, её походка, черты лица, фигура, её можно назвать красивой женщиной, она как раз в моём вкусе. Но мне не нравится её упрямство и этот бред, который она несёт будто причина её отказа в том, что я ей не нравлюсь. Это же очевидная ложь! Не хотелось бы думать, что передо мной корыстная особа, которая просто решила воспользоваться ситуацией, узнав о наших неудачных попытках. И когда Даяна всё же озвучивает свои условия, вместо радости, я дико разочарован. Откуда столько алчности в таком милом создании? Условия вполне сносны, но мне как дураку хочется больше человеческого тепла с её стороны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я теперь не могу думать ни о чём, кроме Даяны и моём будущем отцовстве. Она постоянно сидит у меня в голове и все мои мечты вдруг привязались к этой девушке. Шестнадцать тысяч для меня — это ерунда, напрягает то, что Линда изменила своё расписание и зачем-то едет в клинику. Зная характер своей жены, догадываюсь, что она попытается спугнуть девушку или образно наступить ей каблуком на горло, демонстрируя кто здесь хозяйка, перед кем нужно трепетать и на кого молиться. Расчёт был на ирландскую вспыльчивость, и Линда постаралась. Конечно же Даяна не собирается трепетать, бедняжку трясёт от возмущения и злости. Мне самому дико хочется схватить Линду за волосы и хорошенько треснуть головой о стену. Или задушить. Я уже докатился до такой аморальности, что меня возбуждает воображаемая картинка, как я душу эту стерву. Придётся снова серьёзно поскандалить. Давненько в нашем особняке не крушили мебель и не срывались голоса до хрипа. Линда Морли желает свою дозу адреналина. Она знает, что на людях я не стану устраивать сцен, поэтому пользуется моментом. Две яростно настроенные женщины и обе почему-то меня незаслуженно ненавидят. Ладно Линда, но Дяана…

Что я ей сделал, чтобы так на меня выразительно шипеть и называть подкаблучником. Мне хочется схватить её в охапку и с силой прижать к себе, и желательно, чтобы она была голой, а не так, как сейчас в одном белье. Я не дам тебе сбежать, детка, потому что ты мой единственный шанс ощущать хоть какую-то радость в жизни. Уже когда я скрутил эту бунтарку, я осознал свою самонадеянность. Понял и самое главное ощутил, что Дяана мне нужна не просто, как суррогатная мать, она возбуждает меня, как женщина. Причём до помутнения рассудка. Я чувствую, как мой отвердевший член упирается в её ягодицу и моё воображение рисует сцены, полные дикой страсти. Вот бы сейчас уложить её на эту кровать… Но мне только остаётся умолять её не уходить.

Она обещала дать свой окончательный ответ вечером. Как, скажите дожить до вечера, не искусав себе все пальцы и не вырвав клок волос?! Я на пределе. На крайней черте. Шаг за границу, и я сорвусь. Для начала нужно поговорить с Линдой, сорву на ней злость, как раз подходящее для этого настроение.

— Вот как мы поступим, — резко появившись в её кабинете закрываю дверь изнутри и окидываю её красноречивым убийственным взглядом. — Ты ведь в курсе, что я тебя не боюсь и абсолютно к тебе равнодушен? Думаешь, знаешь меня, как облупленного? А вот и нет. У тебя таланта не хватило узнать, женственность не твой конёк. Зато я знаю все грязные секреты вашей семьи. Я предусмотрительно записал гневные и пьяные высказывания твоего отца барона Джозефа Морли в адрес королевы и её отпрысков. И конечно же я знаю о финансовых махинациях, которые вы проворачиваете в ваших благотворительных фондах. Всё это выйдет наружу, если ты продолжишь мне мешать. Ты больше не станешь уделять своё пристальное внимание нашей суррогатной матери, ты не будешь смотреть в её сторону, разговаривать с ней и интересоваться её делами. Этим всем буду заниматься я. Тебя не должно быть в жизни Даяны. И я очень надеюсь, что тебя не будет в жизни моего ребёнка! И ты правильно сделаешь, если не откроешь сейчас свой гнилой рот! Ты меня уже достала. Это тебе моё последнее предупреждение!

Можно ли ненавидеть больше? О, да, мы с Линдой в этом преуспели. Мы ненавидим друг друга искренне, яростно и до конца наших дней.

Брожу по улицам, толкаясь среди прохожих, скольжу пустым взглядом по витринам магазинов и таращусь в парке на лысеющую ель. Я уже миллион раз порывался набрать номер Даяны, но каждый раз останавливал себя, уговаривая подождать до вечера. И вот когда, наконец, я взял в руки телефон мои руки дрожат, а голос срывается. И не только от нетерпения и желания получить её согласие. Больше оттого, что я хочу её снова увидеть. И это дико пугает. Не знаю, как она это почувствовала, но вместо того, чтобы дать мне ответ по телефону, Даяна желает встретиться лично.

Цепляюсь за её улыбку, пытаюсь понять, что за глупости она городит, и замечаю, что эта упрямица навеселе. И то, с каким вызовом она бросает мне каждое слово, какой жар исходит от них, как дерзко блестят её глаза. …Это оказалось выше моих сил. Даже не успел опомниться, как я уже целую её губы. …Как же сладко она мне отвечает. Кровь моментально вспенилась, вздыбился каждый волосок и страсть сиганула вверх, перепрыгнув выстроенные мной баррикады. Теперь она течёт по моим венам, бьёт пульсом в каждой клетке и шепчет мне «отдай меня ей». Этот поцелуй разбудил нечто огромное, что копилось во мне годами. Теперь я хочу не только поцелуев, но всё же нахожу силы остановиться, соглашаясь на эту игру, тут же вываливая ей, что у меня давно не было секса. Может, это объяснит ей мой порыв. Но это не помогает, никакие тайны и секреты не могут теперь заглушить моего желания. Даже если Даяна сейчас признается мне, что убила человека, я всё равно буду её хотеть. И слушаю её рассказ о книге, не отрывая глаз от её губ, я сдерживаю себя из последних сил. Не могу не желать эту непосредственную, искреннюю, пылающую изнутри, такую страстную и чувственную женщину…

У нас не было шанса не повторить снова. Когда ощущение поцелуя сравнимо с глотком воздуха. Когда, поглощая эти прикосновения ты оживаешь. Когда в тебе пульсирует лишь одна потребность и ты уже не воспринимаешь жизнь, где не будет её.

Выскакиваю под дождь, чтобы хоть как-то прийти в себя, остудить пыл, но это не помогает. Даже если я сейчас буду тонуть в ледяной воде, я буду сожалеть лишь о том, что не был с ней. Снова падаю на сидение и тянусь к её лицу, убирая за ухо локон светлых волос. Она не пытается отстраниться, просто смотрит во все глаза, видимо, пытаясь угадать мои мысли.

— Пожалуйста, Даяна, будь со мной этой ночью. Без всяких объяснений и обязательств, прошу, будь со мной.

И в который раз целуя эти сладкие до безумия желанные губы, ощущая прикосновения её языка, я уже чувствую, что она мне ответит.

