Глава 5

Вежливый стук в дверь, терпеливо выжданные десять секунд, и я почти уверена, что сейчас услышу голос Дамира, который попросит разрешения войти.

— Даяна, я могу войти? — ну, конечно, хорошие манеры превыше всего. Интересно, это воспитание, полученное в детстве или это его так жена выдрессировала.

— Безусловно, мистер Шакли, я вся извелась в ожидании, — с наигранной чопорностью произношу я и еле сдерживаюсь, чтобы не хрюкнуть от смеха. Да, я не леди из высшего общества, поэтому их манеры мне иногда кажутся смешными. Он замечает иронию, думаю, Дамир очень умный мужчина, поэтому он мудро пропускает всё мимо ушей, видимо, делая скидку обычной простолюдинке. Ох, его светлость переоделись, темно-синие джинсы и мужское зелёное худи, под цвет таких глаз ему многое к лицу, и он всё так же хорошо пахнет, такое ощущение, что аромат бежит впереди него. Если мысленно произнести фразу «красота — это не достоинство» где-то раз двадцать становится проще. Либо я постепенно привыкаю к его внешности.

— Шестнадцать тысяч фунтов, бонус о котором ты просила, — кладёт он рядом со мной свёрток, который я тут же прячу в сумку. Сегодня же постараюсь расплатиться с миссис Бигс и заберу свои книги.

— Благодарю, это здорово меня выручит, — бросаю на него короткий взгляд и не понимаю, почему он не уходит. Дверь в мою палату он оставил приоткрытой и это тоже правила приличия, чтобы ничего такого не подумали, ведь если мужчина останется наедине с девушкой за закрытой дверью ужас, что за этой дверью может случиться. …И тут до меня доходит чего он ждёт.

— Джоан, вы наконец нашли нам новый сосуд! — одобрительные нотки в высоком женском голосе звучат весьма сомнительно. Но я ни капли не сомневаюсь, что сейчас в мою палату войдёт докторша и хозяйка этого неприятного голоса, и я почему уверена на все сто, что это баронесса. Поэтому, когда они действительно входят одна за другой, я рассматриваю будущую мать во все глаза с удвоенным интересом.

— Я не планировала сегодня приезжать, но мне так захотелось взглянуть лично, — произносит сияющая высокомерием блондинка, на которой всё от модного дизайнера и даже невидимая корона. — Здравствуй, дорогой, — холодно бросает она, скользнув по Дамиру небрежным взглядом. Ой, да я смотрю они просто влюблены друг в друга без памяти. Затем оценивающий взгляд голубых, как льдинки глаз, прошелся и по мне. — Когда же наш сосуд будет готов к оплодотворению? — переключила она внимание на Джоан.

— Меня зовут Даяна, — поднялась я на ноги, и судя по тому, как докторша поджала губы, она понимает, что баронесса меня очень задела таким отношением.

— Я предпочитаю не персонифицировать сосуд, — махнула ручкой Линда. А я ещё себя считала грубой.

— Да мне плевать, что вы там предпочитаете и с какой горы вам насрать на элементарное человеческое уважение, но я не позволю обращаться со мной, как с вещью, — вдруг выдала я, что заставило её моментально уставиться на меня с диким возмущением.

— Я покупаю тебя почти что на год, я буду одевать и кормить тело этого сосуда, поэтому на этот период ты моя вещь, милочка, — кривя рот, отбривает она.

— Линда, не стоит, — пробует заикнуться Дамир, но, по-моему, слишком слабо, настоящие мужчины возражали бы иначе. Вот ещё один минус, и красавчик нравится мне ещё меньше.

— Но вещь не может зайти сейчас в ванную, снять с себя это больничное барахло, взять свою сумку и послать тебя на прощание к дьяволу в его косматую бороду, — шиплю я, сжав кулаки. — Я не настолько хочу получить эти деньги, чтобы быть просто телом! Ты знаешь, кто я?

— Попавшая в беду неудачница, которой больше ничего не остаётся, как продать это самое тело, — холодно отвечает она мне, скривив уголки губ в пренебрежительной усмешке. — Здесь диктует условия тот, кто платит деньги. Тебе что не объяснили? Чтобы получить обещанные выплаты ты обязана стать послушным сосудом. Мне не нужна какая-то там вспыльчивая ирландка Дяана, мне не нужен инкубатор, качающий свои права, мне нужна адекватная, понимающая простые указания суррогатная мать, предоставившая мне в аренду свою матку!

Ну такого я точно терпеть не собиралась!

— Желаю удачи с поиском новых сосудов! — резко разворачиваюсь, и не желая оставаться здесь больше ни секунды, распахиваю дверцы шкафчика, хватая свою юбку и блузку.

— Поздравляю, Линда. Ты делаешь всё, чтобы дети у нас так и не появились. Джоан, я могу вас попросить увести Линду в свой кабинет, а я попытаюсь исправить ситуацию.

Дамир что-то там говорит им ещё, выпроваживая за дверь, но я уже не обращаю ни на кого внимания. Я слишком зла!!!

— Нечего здесь исправлять, подкаблучник! — я на таком взводе, я почти в бешенстве, поэтому меня даже не волнует его присутствие и то, что я переодеваюсь у него на глазах, стоя в одном лифчике и трусиках. А вот Дамира, похоже, это несколько смутило, но он не отвернулся, просто помог своей челюсти вернуться на место.

— А чего мне стесняться? Я ведь сосуд! — рычу, нервно застёгивая юбку. — Теперь я понимаю, почему ни у кого не приживаются её яйцеклетки, потому что некоторым монстрам размножаться противопоказано свыше!

— С чего ты взяла, что я подкаблучник? — ах, вот что нас больше всего задело.

— Потому что настоящие джентльмены обычно не стоят замороженным столбом, когда их любимые жёны пытаются втоптать в грязь человеческое достоинство другого человека!

— Ты не права. Я знаю, как вразумить Линду, и я это сделаю, но это стоит делать не при свидетелях. Прекрати суетиться и давай поговорим! — ого, голос на меня поднял. Я, конечно, замерла, наградив его красноречивым обиженным взглядом.

— На баронессу свою стоит накричать, а не на меня! — вытрушиваю из сумки сверток с наличкой и без сожаления сую ему в руки. — Сочувствую. Но, как говорится, любовь зла!

Дамир ловко кидает свёрток на кровать, делает шаг назад и подпирает собой дверь.

— Даяна, поверь, я понимаю твои эмоции. А ещё я вижу, что за этой вспыльчивой ирландской гордостью, под этой напускной грубостью, кроется чуткое сердце…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тоже мне, экстрасенс, нашёлся! — перебиваю я его, — Да ты хоть на колени передо мной встать — я вот это целых девять месяцев не вынесу!

— А если я тебе пообещаю, что ты не будешь с ней слишком часто видеться? — в его взгляде появляется мольба. Он смотрит на меня так мягко, с такой надеждой, с какой обычно люди молят о прощении.

— Я не верю, что у тебя что-нибудь получится. Прости за прямоту, но мне кажется, что в вашей семье главный вовсе не ты. И дело сейчас не в деньгах, если тебе сейчас вдруг придёт мысль, что я снова набиваю себе цену! Не отойдёшь от двери — мне придётся с тобой драться! — я действительно настроена прорываться с боем.

— Начинай, — подтягивает он рукава чуть повыше и …улыбается. — Я жду, Даяна.

Почему бы и не попробовать сдвинуть с места мистера Вселенная?

Бросаюсь, как мне кажется изо всех сил, но он каким-то образом обезвредил меня в два счёта! Схватил за руки, резко развернул спиной к себе, и прижал меня так сильно, что у меня едва получается сделать вздох. А когда я попыталась ударить его каблуком, он умудрился перекрестить мои ноги с помощью своих.

— Десять лет занятий восточными единоборствами. Удобно? Постоим так немножко, хорошо? — шепчет он мне в ухо. — Сейчас гормоны осядут, пульс выровняется, и ты постараешься меня услышать.

Ох, что-то я очень сомневаюсь, что рядом с ним, когда я буквально втиснута в него, мой пульс выровняется! Ну, а когда он прижался своей щекой к моей щеке, так у меня и вовсе голова закружилась. Это от нехватки кислорода, а не потому, что… он на меня так действует. Я думала его щека из-за этой модной небритости должна быть колючей, а она мягкая. Даже щекотно. Меня пугает то, что возможно Дамир прекрасно знает, что я сейчас испытываю. Ведь красавчики в курсе, что нравятся девушкам.

— Даю слово, что Линда не будет к тебе лезть. Она слишком занята своими проектами и общественной деятельностью. Она скорее всего приставит к тебе надзирательницу, чем будет тратить на тебя своё время, — произносит он и слегка …трётся об меня своей щекой.

— А как же удовольствие унижать других? Унижать купленное тело ведь так приятно!

— Ей больше по вкусу унижать равных себе. Мне нужен этот ребёнок, Даяна. Тогда в этом браке будет хотя бы какой-то смысл.

— Может, не стоит искать смысл на пустом месте или ты её так сильно любишь?

— Всё сложно, — вздыхает он. Да уж, очень удобная и популярная фраза, объясняющая все разваливающие отношения, вселенскую печаль и тающие ледники. — Я виноват перед Линдой. И это уже не любовь, а скорее всего безысходность.

— В чём виноват?

— Сейчас я не намерен об этом говорить. Сейчас я пытаюсь убедить тебя остаться и согласиться выносить для нас ребёнка.

Мне кажется, что он немного расслабился, поэтому я снова делаю попытку освободиться, и хватка тут же усиливается. И так как мой зад прижат к его бёдрам… я чувствую…нет, не может быть, это просто бедренная кость, может у него в кармане что-то твёрдое лежит. …Твою ж мать!

— Пока будут длиться попытки оплодотворения и девять месяцев после ты не будешь ни в чём нуждаться. Ты получишь сто тысяч в начале беременности и сто тысяч после. Надеюсь, эти деньги потом помогут тебе в жизни. Выиграют обе стороны.

— Кроме ребёнка, — шепчу и умираю от желания освободиться, потому что меня нервирует его возбуждение. — Такую мать, как твоя жена, врагу не пожелаешь.

— Зато я буду любить его за двоих. Прошу. Что мне ещё тебе пообещать?

— Сейчас же меня отпустить и дать мне время подумать!

— Сколько времени? — отпуская меня, уточняет он у моего затылка.

— До вечера, — почему-то мне кажется, что если я сейчас на него взгляну, то испытаю неловкость за нас обоих.

— Я позвоню. У меня есть твой номер. Деньги возьми себе, я не приму их назад, и они ничем тебя не обязывают.

— Спасибо, — снова засовываю свёрток в сумку, потому что они мне и правда нужны по зарез.

— Ты всё равно собралась уходить?

Да, раз ты не собираешься отсюда выходить.

— Нужно решить кое-какие личные дела, — волей не волей, приходиться посмотреть, раз уж собираюсь протиснуться мимо него к двери.

— Могу подвезти.

— Слишком большая честь для меня. Пройдусь пешком. Или осчастливлю какого-нибудь таксиста своими двадцатью фунтами.

— Ты смешная и милая, — улыбается этот гад, который никак не даёт мне пройти. — На улице снова пасмурно, а ты легко одета. Не хотелось бы, чтобы всё задержалось из-за твоей простуды.

— Забота в свои ворота, — хмыкаю я. — Да, я очень смешная, обхохочешься просто. Меня не испугать погодными условиями. Наша кровь разбавлена упрямством, вересковым мёдом и виски. Гораздо страшнее холод в глазах некоторых людей. Поэтому это тебе нужно одеваться теплее, ведь ты живёшь с глыбой льда! Хотя, ты, возможно, уже привык и не чувствуешь разницы.

— Чувствую, — тихо ответил Дамир, открывая передо мной дверь. — До вечера, Даяна. Не теряю надежды, что ты примешь моё предложение.