Глава 31

Арсений

Как неизлечимо больные люди свыкаются со своим диагнозом? Как можно смириться с тем, что лекарства от твоего недуга просто не существует? И хорошо, если ты проживешь долгую жизнь без страданий. А если нет, как научиться с этим жить?

Осознание того факта, что я болен своей сводной, не означает, что я готов принять его и подчиниться. Я должен во что бы то ни стало избавиться от этого нездорового интереса. У меня есть девушка, и всё своё внимание и силы я должен тратить на неё. Хочет сходить по магазинам? С радостью, хоть для меня это настоящее мучение. Хочет погулять в компании своих подруг? Да легко! Даже если большинство из них вызывают у меня раздражение. Даже позову домой на чай с моей мамой.

Ведь я же сам её выбрал. Сам начал наши отношения, предложив ей встречаться. Поэтому нужно взять за правило — появляется на горизонте Натали, мы с Зоей уходим.

Договариваюсь сам с собой, привожу железные аргументы своей правоты и абсолютно довольный собой прихожу в школу. Мне казалось, нет, я был уверен, что легко избавлюсь от ненужных чувств и эмоций и научусь воспринимать сводную если не сестрой, то просто новым членом семьи.

Но чем больше я бежал от нее, тем ближе она становилась. На первом же уроке нам объявляют, что для школьной газеты у команды баскетболистов будет брать интервью новая сотрудница.

Я иногда играю с парнями, больше для себя, и поэтому не числюсь в команде. Но в нашем классе целых пять человек состоят в ней. А значит, мы будем пересекаться со сводной — интервью будут браться на перемене в течение всего дня. Вот это просто насмешка вселенной! Может, это проверка от неё?

Она появляется сразу же после первого урока. Не заходит, а буквально вплывает в кабинет, словно ступает по водной глади. Шаги лёгкие, едва слышные, волосы, какого-то фига не заплетенные сегодня, развиваются словно от ветра. Кажется, в них даже переливаются искрами лучи от хмурого зимнего солнца.

Я так пристально и долго смотрел на неё, что это заметила Зоя, естественно, сразу же разозлившись и пойдя в нападение:

— Ну привет, Натали, — ядовито пропела Зайка, подходя к сводной. — Мне вот интересно, когда ты успеваешь учиться? То цветочки сажаешь, то газетенку пишешь. И как же ты поступать дальше собираешься?

— Я так рада, что тебя волнует моя учеба. Но, Зайка, — сделав на последнем слове акцент, продолжает сводная. — С моей учёбой всё просто прекрасно. Не веришь? Сходи спроси про мои оценки. А если надо, я и тебя подтянуть смогу. Ты же бедная по репетиторам бегаешь, света белого не видишь.

По кабинету разносится смех. Кто-то деликатно смеётся себе в ладонь, а некоторые открыто ржут над Зоей. Мне становится ужасно обидно за неё, хоть она сама и напросилась. Зоя слишком любила цеплять Натали, но никак не могла запомнить, что та отвечает ей на любую колкость в тройном размере.

Спешу к своей девушке и, взяв её за руку, увожу из кабинета, напоследок злобно зыркнув на сводную:

— Обязательно всегда быть такой гадиной?

Но та лишь закатывает глаза и отвечает:

— Если боишься получить достойный ответ, то просто не лезь к человеку.

Чёрт! И ведь она же права. Права сотни тысяч раз. Но от этого моя злость меньше не становится, а только крепнет.

Меня вообще разрывает от противоречий, которые я никак не могу утихомирить. С одной стороны, мне хочется постоянно любоваться этой занозой. Наблюдать, как она смеётся, улыбается, чем занимается, как меняется выражение лица Натали, когда она над чем-то размышляет. С другой стороны, мне хочется рвать и метать всё на своём пути, как только мы с ней пересекаемся. Вместе с желанием созидать, внутри меня просыпается спящий до момента нашей встречи вулкан, который начинает извергать лаву, как только перед глазами появляется сводная.

Я не знаю, что с этим делать и как бороться. Понимаю, что это ненормально, но ничего не могу поделать с теми эмоциями, что обуревают меня.

Не помню, когда был пай-мальчиком. Возможно, только в раннем детстве. С осознанием, что матери нет до меня дела, внутри начала копиться злость и раздражение. Они периодически выплёскивались на окружающих, но это не переходило границ. С Натали же все эти эмоции усилились во сто крат. И самое отвратительное, что если раньше я злился на весь мир, то сейчас я злюсь на себя и на Натали.

На Натали за то, что она такая вся из себя прекрасная, при этом абсолютно ничего для этого не делая. А на себя за то, что стою в рядах её множественных поклонников и не могу выйти из этой вереницы, даже учитывая наличие девушки и мою врождённую непереносимость к сводной!

Встряхиваю головой, стараясь отогнать от себя эти мысли. Притихшая Зоя идёт рядом, позволяя увести себя как можно дальше от наших одноклассников. Мы заходим под лестницу на первом этаже, местечко, где встречаются все влюбленные нашей школы. Пропускаю её вперед и захожу следом, но не успеваю и рта раскрыть, как разъярённая Зоя на меня налетает.

— Какого чёрта ты всё время пялишься на неё?

— Ни на кого я не пялился, просто посмотрел, кто вошел, и всё, — не успеваю привести мысли в порядок после произошедшего, теряясь под таким натиском.

— Не делай из меня дуру, может я и не так умна, как ты или твоя гадкая сиротка, но я в состоянии понять, когда ко мне теряют интерес, — тычет мне в грудь пальцем Зайка. — Ты больше не смотришь на меня так, словно я единственная ценная для тебя, кто есть на этом свете. Ты отдаляешься!

— О чем ты? Я всё время с тобой! Вчера торчал в этом ТЦ целых три часа, пока ты выбирала гольфы под школьную форму. Хотя прекрасно знаешь, как я ненавижу эти походы по магазинам.

— Да, был, но только физически, где в этот момент были твои мысли, я не знаю, но догадываюсь. Ты же терпеть не мог эту сиротку, что такого у вас дома произошло, что ты изменил о ней своё мнение? Мне больше нельзя о ней плохо говорить, косо смотреть, обсуждать с подругами. Вечно ты приходишь и начинаешь меня учить, что так себя вести нельзя. Да почему это? Я её ненавижу! Как только она появилась, я сразу поняла, что как прежде между нами ничего не будет. Если она влезет в наши отношения, я её уничтожу, поверь мне.

Смотрю на свою девушку в полнейшем шоке. Никогда не видел в ней такой злости или даже, подходящее сказать, ярости. Её глаза пылают настоящей ненавистью, и мне реально становится страшно. Потому что в этот момент действительно осознаю — Зоя и правда что-то сотворит, если посчитает Натали угрозой.

Очнувшись от шока, тороплюсь обнять девушку. Зайка вырывается и брыкается, но я чувствую, как подрагивают ее плечи — вместе со злостью приходят слёзы. Крепче прижимаю её к себе и, поглаживая по волосам, шепчу:

— Никто не влезет в наши отношения. Натали меня не интересует, я просто не хочу постоянно обсуждать её. Неужели нельзя сделать вид, что её нет?

— Нельзя, потому что она есть и уже никуда не денется, — прижимаясь к моей груди, тихо говорит Зайка. — Потому что она уже часть нашей школы и потому что ты обращаешь на неё внимание.

Сейчас я должен срочно найти подходящие слова утешения, помочь побороть Зое все её страхи и доказать, что у нас всё как прежде. Всё хорошо. Но самое поганое, что я отчетливо понимаю, что это не так. Что моя девушка права — Натали уже часть нашей жизни и наших отношений. И привел в них её я сам.

Мы стоим в обнимку под лестницей до самого звонка, а когда заходим в класс, сталкиваемся с Натали. Она торопится на урок. Пропускаю её, отойдя в сторону, она бодро говорит: «Спасибо» и, даже не посмотрев на нас, выскользнула в коридор.

Вообще выходило очень странно — мои отношения скрипели по швам, я мучился от ненужных и непонятных чувств, а Натали продолжала жить, как и прежде. Её волновала учёба, её колонка в газете и даже цветочки из сада, но не я. Меня она в упор не видела и не видит. И это злит.

Парни, у которых уже взяли интервью, обмениваются своими впечатлениями о сводной. Они так тесно общались с ней впервые, а их восхищенные возгласы порядком меня достали, и, не выдержав, я шиплю:

— Может, уже уроком займётесь? На перемене не наговорились?

Сэм, сидящий рядом со мной, отрывает взгляд от тетради и внимательно смотрит на меня.

— Что с тобой происходит в последнее время? Ты же всё время на кого-то кидаешься.

— Не выдумывай. Всё со мной нормально.

— Мы дружим много лет, и я знаю твое нормальное состояние.

— Ещё раз говорю: тебе кажется, — чеканю, в момент ощетиниваясь на друга. — Лучше скажи, почему ты позволяешь парням обсуждать Натали? Тебя не бесит их трёп?

— А должен? — удивленно спрашивает он. — Ничего плохого они не говорят ведь, просто делятся впечатлениями.

— Ну вы же вместе, а тут другие при тебе её обсуждают.

Сэм не торопится отвечать, сидит, внимательно меня изучая, словно видит впервые, и молчит. Раздражающе долго молчит. Он что, понял, что мне нравится Натали? Вот же идиот! Сам себя спалил перед другом. И так уже Зоя догадывается, скоро вообще все будут в курсе.

— Ната моя подруга. Мне нравится другая девушка и всегда нравилась, — мысленно выдыхаю от услышанной информации, стараясь не подать внешне вида, но следующие слова Сэма попадают прямо в цель. — А вот ты, похоже, на неё запал. Теперь понятна твоя вечная злость — симпатизировать той, что бесит до чёртиков, то ещё удовольствие.

— Ты чё несёшь?

— А я неправ?

От ответа меня спасает учитель, который наконец замечает нашу болтовню и делает нам обоим замечание, потребовав показать свои записи в тетрадях. Тороплюсь первым к его столу, всем видом демонстрируя другу, как недоволен его умозаключениями. Но пока иду, думаю о том, как же я запутался и совершенно не понимаю, что делать. У меня ведь был четкий план — обходить стороной сводную, вычеркнуть её из своей жизни. Только при реализации что-то пошло не так.

Вернее сказать, всё пошло не так.

Натали продолжила брать интервью у остальных участников школьной баскетбольной команды. Восторженных од ей пелось всё больше, а мое раздражение становилось всё сильнее. Я уже не пытался обманываться, точно понимая, что это ревность. Какая-то нездоровая, собственническая ревность.

Я ревную её к отцу, когда он целует Натали в висок за завтраком, ревную к Варе за то, что они делятся секретами. У них есть что-то личное только для них двоих, и для меня в этом мире места нет. Но больше всего я ревную её к другим парням. И тот факт, что она не проявляла ни к кому никакой симпатии, была просто вежлива и дружелюбна, — не успокаивал.

К обеду пятницы я осознаю со всей ясностью, что увяз в ней настолько сильно, как вязнут насекомые в смоле. А ещё, кажется, я открыл портал в ад, когда назвал Зою её именем. И именно после поцелуя со своей девушкой. Даже боюсь представить, каким же козлом и моральным уродом я выглядел в глазах Зайки. И все мои слова о том, что это было случайно, не возымели эффекта. Хотя, будь я на её месте, сам бы не поверил в случайность.

Меня послали лесом на глазах у всего класса, и в актовый зал на собрание одиннадцатиклассников я иду с Сэмом в полной тишине. Мы приходим последними. Среди множества школьников я сразу же нахожу глазами её — Натали. Она сидит с Аникой и Ильей.

— Он как приклеенный ходит за ней по пятам, — ворчу, разглядывая это трио.

— Неужели хочешь быть на его месте? — усмехается друг.

Бросаю на него злой взгляд и с вызовом говорю:

— А что, если хочу? Будешь смеяться?

— А должен? — приподняв бровь, искренне удивляется Сэм. — Но, прежде чем подходить к Нате, закончи отношения с Зоей. Вы и так уже на всех пара́х несётесь к разрыву.

— Я знаю, что должен с ней расстаться. Но почему так трудно найти слова, чтобы не сделать ей больно? Я ведь не желаю ей ничего плохого. И уж тем более не хочу причинить ей боль.

— Но ей все равно будет больно. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Единственное, что ты можешь, — это быть честным и не затягивать.

И он прав во всем. Я в любом случае сделаю Зое больно, не представляю, какого это услышать от близкого человека: «Нам надо расстаться». Но и встречаться с ней, когда думаешь о другой двадцать четыре на семь — низко.

Мы занимаем свободные места и готовимся слушать завуча. Как всегда одетая в строгий костюм Александра Вячеславовна проходит к микрофону. В зале сразу же становится тихо. Все словно по команде перестают разговаривать.

— Добрый день, выпускники! Как вы знаете, в нашей школе есть традиция — среди одиннадцатиклассников на последние полгода обучения выбирают президента школы. И я хочу с удовольствием сообщить: выборы пройдут через две недели. В понедельник мы ждем имена трех кандидатов, по одному от класса. Дальше полторы недели будет предвыборная гонка, день тишины и сами выборы. Так что, ребята, в понедельник в двенадцать дня жду от вас три имени. Всем хороших выходных.