Глава 16 · Иллюзия или реальность?

Было темно. Лишь яркие точки где-то вверху напоминали бы звезды, если бы не мельтешили перед глазами, и казалось, до них можно дотянуться ладонью.

Я бездумно вытянула руку, пытаясь поймать огоньки, но тотчас ощутила, что мою талию сжала чья-то рука, и низкий раздраженный голос велел:

– Опусти лапку, ведьмочка. Не все светлячки одинаково полезны, а эти конкретно – ядовиты.

– Жоз? – вяло удивилась я, по-прежнему пялясь вверх. В моей голове никак не соотносились вода вокруг, голос кота рядом с ухом и мужское тело, на котором я в этой самой воде и лежала.

– Он самый.

Так, откуда у нас дополнительные участники беседы?

А интонации какие – мрачные-мрачные! Я повернула голову, и в неверном свете увидела искрящиеся волосы, острые уши и крайне недовольную благородную рожу.

– Таэр.

– Детка, да ты просто гений очевидного сегодня, – вновь рассмеялся… Жозефин.

Я чуть повернула голову, и в поле зрения попала чья-то сильная челюсть, мускулистое плечо и рука.

Не поняла… Мои глаза, кажется, сейчас выпрыгнут из орбит! Или мозги закипят.

Я повернулась к Таэрлину и уточнила почему-то у него:

– Это Жоз?

– Я сам в шоке, – заверил меня высокородный лоэр.

Пока мы пребывали там вдвоем, вокруг посветлело. Сильные руки выбросили меня на какой-то каменный уступ, а следом туда же залез Таэрлин.

Отодвинувшись к стене, я квадратными от изумления глазами наблюдала за тем, как к нам присоединяется совершенно незнакомый мужик.

Молодой, высокий и… сказала бы – худой, не играй под его кожей мускулы, способные вызвать зависть у любого боевого мага. Поскольку мужик был абсолютно голый, рассматривать эти самые мускулы ничего не мешало. Светлые волосы чуть выше плеч завивались колечками, и из них торчали треугольные уши, большие такие кошачьи уши, покрытые белой шерстью. И длинный пушистый хвост, тоже беленький! Хвост раздраженно ходил из стороны в сторону и периодически обвивал то одну, то другую ногу.

Я очень старалась не смотреть, откуда он растет. Правда старалась! Но не очень получалось, все же я раньше не видела мужчин с хвостами.

Конечно, это сон. Или нет, иллюзия! Всего лишь иллюзия. Я сжала шнурок Тирола и тут же увидела правду: взъерошенного, мокрого кота! Фух…

Я облегченно рассмеялась и, подняв руки, вытерла лицо. Потом потерла глаза, прямо до искорок под веками, но когда их открыла, то ситуация ни капли не изменилась. Разве что незнакомец с голосом, ушами и хвостом моего кота развешивал в воздухе светящиеся шары, а после колдовал одно заклинание за другим. Высушил себя, эльфа и даже меня.

А когда закончил, повернулся и, ни капли не стесняясь, сладко потянулся. Я потупилась, а он обратился к эльфу:

– Остроухий, мне нужна твоя одежда.

– А что еще тебе нужно? – насмешливо хмыкнул в ответ Таэрлин.

– А все остальное у меня уже есть, – оскалился… Жоз. Двухметровый такой Жоз в человеческом обличье. Стоит признать, что человек из него вышел очень даже симпатичный. Большие карие глаза, прямой нос, высокие скулы… Понятно, почему в прошлом у него было полно девиц…

– И что же у тебя есть? – эльф окинул его насмешливым взглядом. – В данный момент вообще ничего.

– Ну как… ведьма вот есть. – На меня даже не посмотрели вот кстати. – Целиком и полностью моя, между прочим. Ты, собственно, и так пролюбил все шансы, но если я продолжу тут голым ходить, то их вообще не останется.

А-а-а!

Вот кто бы сомневался! Жозефин – это Жозефин в любой ипостаси!

Я решительно встала, стащила с себя кофту, под ней была просторная рубашка и нательная майка. Рубашку тоже сняла и швырнула в Жоза, решительно заявив:

– Перестали распускать хвосты друг перед другом! Для начала – как нам выбраться из морока?

– Ты уверена, что это морок? – спросил Таэрлин.

Коснувшись теплого шнура на шее, я мысленно поблагодарила Тирола и кивнула на бывшего кота. Или бывшего мага?..

– А что еще?

Сам фамильяр в этот момент завязывал мою рубашку вокруг талии. Оттянув импровизированную юбочку, он заглянул под нее и хмыкнул:

– Вообще все как в жизни! Хорошая, честная иллюзия!

– Очень за тебя рада, – едко ответила я, отходя чутка дальше.

Такой он меня пугал. Я вроде и понимала, что это все тот же белоснежный вредный друг… но когда он дерзит в виде кота, это скорее мило, хотя и бесит. А когда вот так – опасно. Но держаться за амулет рогатого бога почему-то не хотелось.

– Итак, иллюзия, – резюмировал Жоз, жестом отправляя один из светящихся шаров дальше и разглядывая своды пещеры, в которой мы оказались. – Как понимаю, спасибо Террахору. Нет, конечно, с одной стороны действительно спасибо, так как я уже и не чаял увидеть этот облик…

Он опустился на колени и заглянул в воду, явно любуясь собственным отражением.

– Но с другой… с чего такие радости?

– А я вообще удивлена, что мы тут втроем. По идее испытания должны быть индивидуальными, разве нет?

Я с подозрением уставилась на спутников. А если они лишь марионетки драконьего бога? И сейчас я общаюсь со своим подсознанием, которое зачем-то трансформировало кота в ожившую девичью мечту.

Я конечно слышала, что у некоторых старых дев кошки с годами заменяют не то что мужчин, а всяческое общение, но не думала, что со мной это случится настолько быстро!

– То есть это действительно твоя… – Таэрлин помотал рукой, подбирая слово. – Твоя истинная внешность?

– Она, – подтвердила белобрысая ипостась моего кота. – И это наводит на определенную мысль, ведь так? Тиль, сожми-ка опять свой шнурочек и скажи, что тут у нас на самом деле.

Я послушалась и внимательно осмотрелась.

Ожидала увидеть все что угодно: от уже привычных скал до какого-нибудь леса, а то и гостиной неведомого дома. Но нет. Почему-то морок коснулся исключительно моего кота.

Это действительно была пещера. Не такая уж огромная, метров пять до «потолка». Округлые своды, темное озеро практически на всю пещеру. И прямоугольный проем напротив нас, усеянный по периметру все теми же светлячками. Единственный выход. Но теоретически до него вполне можно доплыть. Будь мы не в Хаоре…

– Иллюзия здесь – только вид Жозефина, – сказала я, складывая руки на коленях. – И тогда понятно, почему мы не поодиночке. Помните, я рассказывала вам про Пещеру Правды в Хаоре?

В ответ единственная доставшаяся нам иллюзия скинула с себя мою рубашку и прыгнула в воду. Бесшумно рассекая ее мощными гребками, Жоз быстро добрался до проема… и вернулся назад.

– Там барьер. Не пропускает, – сообщил он, усаживаясь передо мной. В позу, наиболее подходящую для медитаций: раздвинув колени и скрестив лодыжки. И только потом неторопливо подобрал рубашку и набросил на себя, закрывая самое интересное место, на которое я честно старалась не пялиться.

– Прямо такой непробиваемый барьер? – спросила, пытаясь отвлечься от гадкого кота.

– Тиль, – насмешливо сказал Жозик. – Я тысячу раз при тебе вылизывался. Поздновато стесняться, тебе не кажется? И я прикрылся, прикрылся! Подними уже глазки!

– Помнится, когда я вышел к вам в домашней одежде, кто-то зашипел, страшно недовольный такой откровенной интимностью, – нейтральным тоном заметил Таэр.

– Ну ты сравнил себя и меня! – хохотнул фамильяр. – Мне можно. Хотя если сумеешь вылизать нужную часть тела, я, может, и разрешу тебе… ходить босиком при моей ведьме!

– Хватит! – не выдержала я. – Сейчас не важно, кто как ходит и кто как выглядит. Если мы действительно в Пещере Правды, давайте уже начнем испытание. Или хотите сидеть здесь вечно?

– Пещера Правды, – протянул эльф. – В которой каждый выглядит тем, кем является на самом деле. И если верить информации, полученной Тильдой от божества Тирольских земель, каждый из нас должен честно ответить на заданный вопрос. Поскольку иных вариантов у нас нет…

Печалька, на самом деле. Не то чтобы мне было, что скрывать…

– Можно просто спросить что-то банальное, – с надеждой сказала я. – Например, сколько лет назад женился Таэрлин или какой масти была последняя пассия Жоза…

В устремившихся на меня взглядах мужчин явно читалась жалость.

– Это было бы слишком просто, Тиль, – хмыкнул кот. – Полагаю, если вопросы будут такого рода, мы отсюда не выйдем. Гадости надо спрашивать, я уверен. Ну, не вздыхай, тут все свои.

– Если позволите, я начну первым, – спокойно предложил Таэр. Но в его голосе прозвучало предвкушение.

– Давай, лоэр! – Жозефин приглашающе махнул рукой. – Но учти: если тебя интересуют интимные подробности о моей ведьме, я это запомню.

– Ну что вы, уважаемый фамильяр, – усмехнулся эльф. – Гораздо больше меня интересует, как именно вы стали фамильяром. Точнее – за что. Тиль, ты вообще знаешь, откуда берутся эти милые и полезные существа?

– Знаю, – кивнула я, стараясь не смотреть на кота. Но опять же не получалось. Все-таки мне действительно было любопытно.

– Это был вопрос, – уточнил Таэр. – Думаю, ты должен помнить ответ на него.

Глаза Жозика – в его человеческом облике чуть раскосые, цвета крепкого, горького кофе – сверкнули совершенно по-кошачьи, двумя злыми желтыми всполохами.

– За государственную измену, – практически промурлыкал он. – Вы удовлетворены, уважаемый лоэр, или желаете подробностей?

– Не желаю, но уверен, что ответ должен быть полным, – теперь в голосе Таэрлина слышалось разочарование.

– Хотя уже и не любопытно, да? – проницательно осведомился Жозефин. – Сильно умный эльф желал поссорить меня с хозяйкой, полагая, что сведения о совершенных мной… ну скажем, серийных убийствах приведут ее в ужас. Увы! Я всего лишь мечтал свергнуть нашего короля и присоединился к своим единомышленникам. Это случилось лет пятнадцать назад. Мы готовили переворот, но не учли некоторых нюансов. И вот результат.

Пушистый хвост, мирно лежащий за спиной фамильяра, мерно застучал по камню, а его обладатель показательно взялся руками за свои уши.

– Поскольку я давно не человек, моя внешность даже здесь не вернулась полностью, – со вздохом добавил Жоз.

Я молчала, прикусив ноготь. Стыдно признаться, но узнать, что мой пушистый друг был преступником, все-таки было неприятно. Конечно, фамильяр не может причинить вред своему хозяину. Это такая же аксиома, как то, что солнце желтое, а трава, как правило, зеленая. Но преступления бывают разные! Политического преступника нельзя ставить на одну доску с каким-нибудь маньяком!

Честно сказать, политикой я не интересовалась никогда. И ничего против своего короля не имела. Но наверняка у тех, кто стоит в оппозиции, есть серьезные причины для этого, ведь так? Даже если они тысячу раз неправы… Да и наказание, на мой взгляд, очень жестокое! Потерять память, стать животным – это же и врагу не пожелаешь! Надо бы почитать про тот переворот… Однако король жив и здравствует, а значит, мой фамильяр не убийца.

Я нервно улыбнулась Жозефину. Вот кстати, а помнит ли он свое настоящее имя?

– Удовлетворен? – бросил кот, ухмыляясь эльфу.

Таэрлин молча кивнул.

– Тогда моя очередь. Что случилось с твоим братом, Тиль?

И после заданного вопроса я мгновенно забыла о политике и совести. Зажмурилась, борясь со вспыхнувшей болью, которая уже столько лет не желала не то что уйти, но даже хоть чуть-чуть ослабнуть. Говорят, что время лечит. Врут, нагло врут!

– Прости, солнце, – очень мягко сказал кот. – Но мне действительно нужно знать. Этот случай оказывает слишком большое влияние на твои поступки и твое мышление. Я не могу это игнорировать, и раз есть возможность узнать…

Мой взгляд беспорядочно скользил по пещере, цепляясь то за одну, то за другую деталь, но воспоминания беспощадно напирали из глубины сознания. Вновь лаборатория, вновь кровь и крики, вновь маньяк с механическими движениями.

И я заговорила. Горло пережимало судорогами, а глаза щипало так, словно меня раз за разом совали головой в песчаные дюны. Говорила ломано, сумбурно, тут было не до ровного изложения…

– Когда тебе всего шесть, то самая большая проблема – новая обзывалка, что придумал невыносимый Диар. Я терпеть его не могла! Старшие всегда такие противные, – я попыталась шутить, чтобы хоть как-то зацепиться за реальность, но все равно тонула… в боли, топкой как болото. – Всегда знают лучше, пытаются воспитывать и дразнить. Знаешь, Жоз, я всегда думала, что преступления совершаются темной ночью. Но самое кошмарное в моей жизни произошло белым днем. Он был другом и клиентом отца. Заказал артефактные кинжалы и оковы. Они долго работали над этим проектом, так как нужно было контролировать каждый этап и вносить поправки. Стал вхож в семью… приносил нам подарки, дарил маме цветы, а отца угощал эксклюзивными сигарами. Пока тот не закончил заказ… И тогда… тогда…

Я не выдержала и захлебнулась рыданием, а после глухо завыла, раскачиваясь в разные стороны. Вновь и вновь в моих ушах кричал Диар. Вновь и вновь его убийца читал заклинание, чтобы я не могла даже моргнуть и пропустить какую-то деталь жуткого представления.

– Он убил их… всех убил… и я ничего не могла сделать! Я даже отвернуться не могла, когда он… Диара…

Я даже не заметила, как оказалась в крепких, но таких нежных объятиях. Не понимала, кто это был, просто… стало чуть теплее. А после в широкой груди, к которой меня прижимали, вдруг раздалось такое знакомое раскатистое урчание. Обняла в ответ, вцепилась в знакомые пушистые ушки и вдруг поняла, что стало легче. Ведь я ни с кем никогда об этом не говорила… И уж кому-кому, а собственному коту рассказать можно. Пожалуй, ближе его у меня никого и нет.

В этот момент воздух в пещере вдруг засветился серебристым сиянием, и раздалась мелодичная трель. И одновременно с этим я ощутила, как все отчаяние, вся застарелая боль уходят из души. Я впервые рассказала кому-то и… стало чуть легче. И теперь слезы были не горькими, они стали очищающими.

Но жаль, что это, настолько личное, почти обнаженное, слышал еще и Таэрлин.

– Сочувствую, Тильда, – негромко сказал эльф. – Безмерно сочувствую.

– Спасибо, – отозвалась я, и мне тут же вытерли нос рукавом моей собственной рубашки. Я благодарно посмотрела на кота и хрипло заявила:

– Ну теперь мой вопрос, и мы свободны.

Очень хотелось поскорее покончить с этим и наконец-то покинуть Пещеру. Несмотря на освобождение, которое я ощущала от признания, находиться тут дольше не хотелось.

– Конечно, Тиль, – кивнул Таэр. – Слушаю тебя.

– Я хочу знать, зачем я нужна тебе. Чего ты от меня хочешь и зачем добиваешься.

Ну а что? Раз уж мы тут по уши в правде!

Что-то подсказывало мне: сейчас я полностью разочаруюсь в благородном лоэре, увязавшемся за мной в жутковатое приключение. Сомнительно, что я когда-нибудь смогу ответить на его чувства, так что… Лучше знать, есть ли они на самом деле.

«И если все же имеются, то кто знает…» – подумала я, почти завороженно разглядывая красивое лицо Таэрлина. Сильно погрустневшее, между прочим.

А потом вдруг заметила, что мой фамилиар тоже рассматривает эльфа, причем с саркастической улыбочкой.

– Мда-у, ведьмочка моя… Уж спросила, так спросила! Я думал, не догадаешься.

И кошачьи интонации подтвердили, что вопрос был правильным. Я даже немножко пожалела, что спросила. Неприятно узнавать гадости о… ну хорошо, не друге, конечно, но ведь мы уже немало пережили вместе. Да и знать, что ты нужна неотразимому, взрослому, шикарному мужчине, это ведь приятно, как ни крути.

Взрослый шикарный мужчина тяжело вздохнул, и в пещере повисла пауза.

– Да колись уже, лоэр, чего там! – ехидно посоветовал кот.

А я вдруг поняла, что мы с ним по-прежнему сидим в обнимку. Эх, жаль, что нельзя запустить пальцы в мягкую шерстку, это всегда так помогает! От всего. Вот действительно, никто мне не нужен, кроме кота! С другой стороны, человеком он такой теплый… И такое странное ощущение, будто я наконец-то нахожусь на своем истинном месте, и это такое уютное, такое приятное место. И еще…

Но додумать, что же такое еще я испытываю в объятьях своего фамильяра, не удалось.

– Хорошо, – печально сказал Таэрлин. – Но учти, Тильда, что ты действительно мне нравишься. Ты умная, милая, обаятельная женщина. Потрясающе несговорчивая, что тоже притягивает.

– Но? – подтолкнул Жоз.

– Но, – покорно повторил эльф, – в этом мире очень много прекрасных женщин. Однако совсем мало ведьм благородного происхождения, на одну из которых к тому же мне указал ее глубокоуважаемый родственник, мечтающий отдать любимую племянницу в хорошие руки.

Ну кто бы сомневался, что из этой истории торчат уши моего любимого дядюшки! И вовсе не беленькие и пушистые!

– Мне наверняка удалось бы сделать тебя счастливой, Тильда Ронберг, – с очередным глубоким вздохом сообщил Таэр.

– Не уходим в сторону, отвечаем конкретно на вопрос, – весело предложил кот. – Моя ведьма имеет полное право знать правду обо всех своих ухажерах! А то чего ж один дракон пострадал от той правды, несправедливо вышло. Вот возьмем пасынка твоего – этот всегда искренен! Не хотел мою ведьму – так и говорил! Решил на ней жениться – тоже честно объяснился в причинах!

Разглагольствования кота наводили на мысль, что пушистый поганец – то есть хвостатый блондин! – отлично знал правду и без ответов Таэрлина. И молчал, гаденыш! Вот выйдем отсюда, и я его кошачьей ипостаси уши оборву!

– Мне нужен наследник, – безэмоционально выдал Таэр. – А как выяснилось, ведьма способна родить от меня чистокровного эльфа с ведьмовским даром. Да-да, Тильда, теперь ваш Ковен пополнится мужчинами. Согласись, что это в каком-то смысле весьма полезно и…

Так.

– То есть ты хотел использовать меня, – уточнила я, едва сдерживая ярость. – Сделать матерью ведьмака эльфийского происхождения.

– Что здесь плохого? – осведомился этот… этот… Да у меня просто слов таких нет, чтобы определить, кто он!

– Ничего, – согласилась я сквозь зубы. – Очень хорошо.

– То есть ты понимаешь? – воодушевился Таэрлин. – Ведьма из древнего рода артефакторов, аристократка, с редким оттенком дара… разумеется, я не мог не воспользоваться щедрым предложением магистра Ронберга!

– Ну никак не мог! – поддакнул кот. – Да, Тиль?

А я вспоминала. Обманом навязанный протекторат, твердая уверенность, что никуда я не денусь, попытки… ну хорошо, не изнасилования! Но тем не менее моим мнением благородный лоэр совершенно не интересовался. Да еще и пытается теперь разделить свою вину с моим дядюшкой, который хотя бы руководствовался искренним желанием хорошо устроить мою жизнь!

Впрочем, с дядюшкой я тоже поговорю.

На душе было так противно, что я даже не сразу осознала, что теплого тела рядом уже нет, а я сижу, привычно наглаживая мягкую шерстку.

Кот соскочил с моих коленок, с наслаждением подрал когтями несчастную рубашку и радостно заявил:

– Вышли! Мы молодцы! Честные, смелые, чудесные вообще!

Я встала и задрала голову.

Вот она, гора Живого Камня. Покатый склон, уходящий далеко в небо, а вершина словно охвачена ярким красным огнем.

Мы дошли.

Только, кажется, не все…