Глава 9 · Город драконов, моральные терзания и плата за информацию

В Нэосе дракон сел на площадку на вершине одной из скал, обратился в человека и церемонно обратился с просьбой к встречающим.

Представился, напомнил о каких-то обязательствах перед родом, попросил позаботиться о спутниках и потерял сознание.

Дракона тотчас утащили в какую-то купель, очевидно, лечиться, а нас пригласили вниз.

Так что сейчас, после приема душа и переодевшись в любезно предоставленное хозяевами платье, я сидела на подоконнике в выделенной комнате и смотрела на водопад, что падал в туманную бездну, в которой с трудом можно было разглядеть горные сосны, стелющиеся по горам.

Скалы-колонны, вздымающиеся в небо, состояли преимущественно из песчаника и кварцита, а стелющиеся волшебные туманы превращали драконьи горы в парящие.

Говорят, в давние времена скалы Нэоса действительно стояли на земле, но после какой-то магической катастрофы недра дрогнули и основания гор-столбов рассыпалось в прах. Но они не рухнули.

Отвлекая меня от мыслей об истории драконьего города, в дверь раздался стук.

Я с удивлением уставилась на полотно, не ожидая никого кроме кота, а он, однако, не стучит. Ну и ни разу ушедший на разведку Жозик не возвращался раньше, чем через час.

Открывать если честно не хотелось.

После всего, что произошло я была не в силах размышлять вспоминать или тем более принимать какие-либо решения. Особенно отравляло то, что Таэрлин оказался совершенно прав.

Я не могла полноценно защитить ни себя, ни Вирниэля.

– Тиль!

Ага, точно мой суженный-ряженный пришел.

– Тильда, открой, – уже более мягким тоном продолжил Вирни.

Я со вздохом встала, отворила дверь ровно настолько, чтобы визитер понял – приглашать не планирую.

Но в руках у коварного эльфа был поднос с чайником, двумя чашками и горкой эклеров!

Открыла дверь.

– Все же отчим опытный мужик, – с завистью выдал эльфик проходя в комнату. – Я еще подумал: а чем могут помочь сладости, но он сказал бери и не думай.

Опять Таэрлин!

– Стало быть ты засланец, – констатировала факт я, закрывая за ним дверь.

– Ага, – парень оглянулся и решительно направился к огромному окну с широким подоконником, где отлично поместился поднос и по бокам осталось достаточно места для нас. – Мы кидали жребий.

У-у-у, не засланцы, а засранцы!

– Никто не хотел идти? – съехидничала в ответ.

– Наоборот, все хотели, орк едва не набил нам морды за эту честь. Но мне повезло!

Губы дрогнули в улыбке, и я примостилась на подоконнике, подхватив с кресла плоскую подушку.

Вирни как джентльмен разлил нам чай, притом изяществу его движений можно было позавидовать. Дядя нанимал мне преподавателей, и одним из разделов обучения была именно чайная церемония. Так вот, именно такого идеального наклона заварочного чайника и той высоты, на которой он располагался над чашкой от меня старался добиться учитель, но не особо преуспел! А тут… совершенство!

Вирниэль аккуратно поставил чайник, взял блюдце и передал мне так, чтобы стоящая чашка смотрела ручкой чуть влево, для удобства того, кто принимает напиток.

Восхитилась еще больше и прокомментировала:

– Твоему воспитанию уделяли много внимания.

– Да, знания этикета матушка проверяла особенно тщательно.

– И ты действительно хорош.

Серьезный разговор начался с места в карьер настолько быстро, что я даже не успела на него настроиться.

– Тиль… пожалуйста не думай о том, что произошло.

Чашка чуть дрогнула в руках.

– Я и не думаю.

– Обманываешь, – покачал головой мой чересчур проницательный юный друг, а после закатал рубашку на запястье и показал татуировку. – Это не просто игрушка, Тильда. Она жжется если тебе плохо.

Гадство, никакой личной жизни. Даже не пострадаешь от души.

– Вирни, это в любом случае не так просто. Нельзя взять и не думать!

– Я тоже убивал впервые, – вдруг сказал эльфик. – Раньше это случалось только в тренировочных иллюзиях. Но после первого раза в ней я блевал в кустиках несмотря на то, что это все было не настоящим. Наши маги иллюзионисты ребята с фантазией! В реальной жизни все оказалось не настолько зрелищно как в том, что они рисовали.

Надо сказать, что слышать от утонченного поэта слово “блевал” было еще более удивительно, чем не так давно лицезреть сам процесс. Все же самогонка есть самогонка, никого не щадит, а тут… В общем я заела впечатления пироженкой.

– Тогда ты тем более должен понимать, что нельзя после всего этого сказать “не переживай”.

– Тиль, скажи честно. Тебя беспокоит сам факт отнятой жизни или что-то другое? И переживаешь ли ты за всех убитых нами уродах?

Я чуть подумала, параллельно с этим опустошая чашку, а после призналась:

– Наверное то, что я оказалась бесполезной. И перед лицом настоящей опасности я способна лишь на ярмарочные фокусы, а не на сражение.

Сказать это вслух оказалось неожиданно просто. Так бывает, что ты носишь что-то внутри и сама мысль о том, что мир услышит эти слова кажется жуткой и кощунственной.

Это даже не вскрытие раны, это моральное обнажение.

И оно заключается в признании – я слаба.

Я так долго доказывала всем в своем окружении, что могу быть тем, кем я захочу. Я так долго вырывалась из под влияния дяди, круга ведьм… да того же Таэрлина!

Считала, что справлюсь со всем. А в итоге оказалась слаба.

Первая же дверь в самостоятельной жизни, которую я попыталась распахнуть нахрапом, засветила мне в лоб такой обраточкой, что до сих пор пальцы дрожат.

Вирни взял поднос, переместил его на столик и сел рядом со мной. Но если я расположилась на подоконнике подобрав под себя ноги, то бесстрашный эльфийский мальчишка свесил свои конечности прямо в пропасть за окном.

А после сказал:

– Помнишь как архимаги сражаются в крупных битвах?

– Что?.. – недоуменно хлопнула я ресницами в ответ, не успевая за течением его мыслей.

– То, – беспечно усмехнулся эльфик и заболтал ногами. Закатные лучи солнца плясали бликами на металлических набойках его сапогов. – Обычно маги стоят особняком, в центре архимаг, который вершит какую-то глобальную для противника гадость. И как думаешь, до него долетают стрелы? Отвлекается ли он на то, чтобы покрошить в капусту ближайшую пехоту?

– Нет.

– Правильно, – кивнул эльф и перекинув вперед волосы, начал рассеянно заплетать простую, без изысков, косу. – Потому что у архимага своя задача. Он в целом не должен стоять в переднем ряду. Разве что того требует задуманная гадость.

– К чему ведешь?

– К тому, что ты повела себя согласно ситуации. На нас напали внезапно. Два разных отряда, притом такой боевой мощи, что с ними не каждая боевая пятерка профессиональных наемников справится. Это только в сказках доблестный воин крошит десяток других доблестных на неровные кусочки.

– То есть я молодец и не стоит расстраиваться? – я даже не пыталась скрывать ехидство. – И то, что я едва ли не сползла в обморок это тоже нормально?

– А ты часто изучаешь богатый внутренний мир ближнего своего? В самом прямом из смыслов. Тильда, поверь опытному воину, даже здоровенные мужики не с первого раза начинают спокойно относиться к тому, что перед ними противник раскладывает окровавленные кишки.

Перед глазами полыхнула картинка, и я ощутила позыв склониться над пропастью. Удерживало разве что то, что, если кто-то из хозяев-драконов выглянет в окошко – неловко получится.

– Ты отличная девчонка и очень талантливая ведьма и маг, – вдруг сказал эльфенок, и немного неуклюже похлопал меня по плечу в жесте поддержки. – Не расстраивайся от того, что ты не можешь делать сто дел одновременно.

– Угу… Вирни, слушай…

– Что?

– А тебе самому как?

Эльф немного помолчал, не сводя взора с горизонта, а после пожал плечами и тихо ответил:

– Я, кажется, еще не осознал. Смотрел на них, на кровь, на оружие, когда вытирал… и ничего не чувствовал, Тильда. Тренировочные иллюзии отобрали у меня свежесть восприятия и спасибо им за это, но я испытываю еще и страх…

– Страх?

– Да, – прозрачные голубые глаза наконец-то посмотрели прямо на меня. – Так не должно быть, не так ли? Что ты кого-то убил и ничего не ощущаешь. У нас с тобой две крайности одной реакции.

Я глубоко вдохнула, после судорожно выдохнула и развернувшись, тоже свесила ноги за окно. Мы сидели, наблюдали за драконьими горами в туманной дымке, за тем, как солнечные лучи пляшут на крышах остроконечных домиков, что ютились на скалах точно гнезда ласточек.

– Точно хочешь идти дальше?

Мы оба знали, что я спрашивала о Туманном Коньоне.

Эльф притянул одно колено к груди, потянулся всем телом и весело сказал:

– Конечно. А то как я буду стихи писать? Видишь ли, настоящему мастеру для стоящей поэмы нужно самое что ни на есть героическое приключение!

Я лишь покачала головой.

Наше милое уединение нарушила скрипнувшая дверь и ворчливый голос Жозефина.

– Тильда, так и знай, если ты внезапно прониклась остроухой прелестью пацана и тебе выжгла мозги ваша избранность – я тебя не брошу! Душевнобольных друзей не бросают!

Я, даже не оборачиваясь, чуть подвинулась освобождая место на подоконнике, на которое Жоз и запрыгнул.

– Красиво… – спустя полминуты резюмировал кот. – Но отдыхать нам тут недолго. Подслушал беседу Дэса с хозяином этой скалы. Наш дракончик выпрашивал позволения войти в Хаор с территории местного клана. И кажется ему таки дозволяют.

Значит, уже скоро…

* * *

Спать я ложилась в сорочке вопреки обыкновенному гораздо более обнаженному виду, когда на теле оставалась лишь тонкая маечка и шортики. Почему я вдруг озаботилась целомудрием? Просто четко помнила, что когда случилось прошлое рандеву с Тиролом, во сне я очнулась в тех вещах, в которых ложилась спать. Благо так как ночевали мы в палатке и спальнике, я не раздевалась.

А сейчас – мало ли.

И правильно! Совершенно правильно!

Потому что стоило мне смежить веки, как я ощутила, словно ухнула в глубокий темный колодец. И даже неба из него не видно… лишь мгла вокруг и ветер, что шевелит волосы и одежду.

Я не знаю сколько падала… наверное даже успела заскучать, потому, когда вокруг внезапно посветлело и проступили очертания уже знакомого капища, то я обрадовалась… но падение не прекратилось, хотя каменный пол покрытый ржавыми пятнами лишайника был всего в локте подо мной.

– Здравствуй, жрица, – звучно поприветствовал знакомый голос.

С некоторым трудом получилось слезть с воздушной подушки, и я развернулась к божеству.

На этот раз Тирол-из-Леса вольготно расположился на каменном постаменте в центре площадки. Ложем ему служил мох, темно-зеленый и даже на вид настолько мягкий, что мог бы соперничать с лучшими перилами, а на бедра обнаженного по пояс(в лучшем случае!) древнего было небрежно наброшено покрывало.

Совершенно чудное покрывало, кстати, сотканное из лепестков цветов.

Почему я так заинтересовалась покрывалом?

Рогатый бог был настолько совершенным образчиком мужчины что, даже вскользь глянув на мощную грудь, сильные руки и напряженный живот, мне жизненно важно было отвлечься на пересчитывание листков и пестиков.

– Тильда? – судя по насмешке в мягком баритоне, его божественная светлость являлась до отвращения догадливым мужчиной.

Вот гадство, а! Еще нянюшка мне говорила, что мужики туповаты и часто не понимают чувств женщин, потому им надо все говорить максимально кратко и понятно.

А у этого с толкованием моего смущения никаких проблем не возникло! Вот же… ископаемое.

– Здравствуйте, – со вздохом поздоровалась я, решительно переводя взгляд с васильков сразу на лицо Тирола.

– Как тебе мой подарок? – живо заинтересовался бог, и не дожидаясь ответа, закончил. – Хотя знаю, что отлично.

И тут я вспомнила!

Все вспомнила!

– Плохо он работает!

– В смысле? – на солнечной полянке разом помрачнело и стало душно, как перед грозой.

– В прямом, – чуть оробев, продолжила я. – С Таэрлином он ничуть не помог.

– А он тебя трогал? – лукавый прищур темных глаз бога и вкрадчивое мурлыканье. – Как мужчина женщину.

– Нет.

– Вот как начнет, а дубина не прилетит – так и будешь составлять мне официальную претензию, – явно издеваясь заключил боженька, а после невинно спросил: – Как у тебя дела? Все ли хорошо? Не обижают ли?

– С чего такой интерес? – настороженно поинтересовалась я, нервно сжимая пальцы на мягкой ткани сорочки и мимолетно удивляясь тому, насколько в этом сне все настоящее.

– Ну, ты у меня одна как-никак. Не могу же я совсем-совсем не интересоваться жизнью своей очень ценной единственной жрицы?

Стало неуютно. Я потерла одну лодыжку о другую, но тут за спиной раздался странный скрежет, словно камень шел трещинами, а после что-то сильно, но мягко ударило меня под колени и я, не удержав равновесия… села.

– Я подумал, что так будет удобнее, – с угрожающим гостеприимством пояснил Тирол.

Бог оттолкнулся рукой от ложа и неторопливо сел. Мышцы перекатывались под светлой кожей, покрывало сползло еще ниже… может попросить, чтобы на меня снизошло великое благо в виде одетого покровителя? Раньше я обнаженных мужчин видела только в морге на уроках анатомии, и само собой они никакого внутреннего трепета не вызывали. Разве что вполне понятные физиологические процессы, все же вскрытие – дело нелицеприятное, даже если проводится не твоими руками.

Впрочем, воспоминания о памятном подвальчике, где нам демонстрировали внутренние органы, пораженные разнообразными проклятиями, подействовали тонизирующе.

Решила, что самое безопасное место на теле у Тирольского духа это рога, я туда и посмотрела. Чуть поверх макушки, прямо меж ветвистых рогов.

Так, а теперь надо выдать нечто подхалимское.

– Светлейший Тирол, что вам надо?

Не получилось.

– Да-а-а, – протянул мой собеседник, скрещивая руки на груди. – Почтения в тебе маловато. И вообще, Тильда, никогда бы не подумал, что скажу это, но глаза у меня… ниже!

Пришлось смотреть.

Тонуть, пропадать и с каждой секундой все глубже погружаться в бездну оливковых глаз древнего бога. Он не сходил с места, но был все ближе. Он не касался меня, но я ощущала эхо дыхания на своей коже.

– Что мне надо?

Губы Тирола не размыкались, но его звучный голос звучал отовсюду. От вибрирующих под моими ступнями камней, в шелесте листьев, в дальних отзвуках шумящего меж корней ручья. Внутри меня.

– Мне нужно пробуждение моего края. Избавление от гнета Природы. Выздоровление растений и животных… думаешь им самим нравится быть ядовитыми? Они страдают, мучаются и я слышу это. Непрерывно слышу.

Я с усилием опустила взор на свои же ступни, стараясь сконцентрироваться на них.

Тирол, конечно, интересный. И позиция у него любопытная. То есть сам проклял по принципу “а не доставайся же ты никому!” а теперь плохие все остальные?

Интересно, а кто был на Тирольской земле до рогатого божества? Сильно сомневаюсь, что столь плодородный край являлся ничейным и природный дух там был один-единственный.

– Смотри в глаза, Тильда…

Мой взгляд словно силком вернулся к красивому лицу божества, и я вновь утонула в бесконечно-темных зрачках. А после… после я ощутила все то, о чем говорил мужчина.

Прочувствовала.

Животных, что по привычке питались травой и веточками кустарника, а после сдыхали от яда. Сами ощущения растений, чью природу ломали, а структуру перестраивали. Воду, которая из освежающей и чистой стала мутной и грязной.

Краю пришлось долго учиться так жить…

Мое сознание чуть-чуть отпустили, и я вновь ощутила себя собой, а не частью леса. Надо сказать, что если это и есть обязанности жрицы – растворяться в своем крае и своем боге, то мне они не очень нравятся.

Я – это я. Может звучит эгоистично, зато очень здраво с душевной точки зрения.

– Можно вопрос? – на выдохе произнесла я, и пока не передумала, выпалила: – В чем сакральный смысл? Сначала самому изменять все, а после пытаться исправить.

– Самому? – изогнутая бровь вопросительно изогнулась, а после Тирол горько усмехнулся. – А, ты про те прекрасные сказки, что это я отправил землю?

– А не ты?

– Та, кого вы зовете Природой.

От таких новостей у меня был шок. Не то чтобы полный и окончательный, но достаточно внушительный, ибо милость и доброта Матери-Природы возводилась в абсолют, также как и любовь эльфов к разнообразной травке-муравке.

Но безоглядно верить все равно не спешила.

– И как можно все спасти? – осторожно просила я.

– Я бог плодородия, – пояснил мне Тирол таким тоном, будто это решительно все объясняло.

Мне мигом вспомнились все те мифы и легенды полные разврата, и я недоверчиво уставилась на боженьку.

– И?

Впервые в жизни мне не хотелось быть умной, сообразительной и догадливой девочкой!

На красивом лице древнего отразилась мыслительная деятельность.

– А ты не знаешь как боги изобилия и плодородия приносят процветание своим землям?

– Вливают силу? – максимально наивно поинтересовалась я, и уточнила. – Свою.

– Мыслишь в верном направлении, но выводы ошибочны и скромны. Силу вливают, но не свою, а ту, что рождается в кульминации.

А-а-а-а!

– Нет! – решительно и твердо заявила я.

– Да, – многозначительно оскалился в ответ Тирол-из-Леса и прогулялся по моему телу задумчивым взглядом, словно уже примеривался откуда начать возрождение земли Тирольской. Дело все ж ответственное!

– Насколько я помню, то обязанности у жриц разные. И вряд ли в какие-то вменяется то, что силком придется…

Я покраснела, пытаясь подобрать фразу. У Тирола со стыдом проблем не было, потому он самым глумливым тоном закончил:

– Кульминировать. Ты права, обычно как-то все на добровольных основах происходит, – в голосе божества добавилось степенной торжественности. – И да возляжет жрица с богом, и родится в слиянии мужского и женского начал поток энергии, дарящий урожай и благоденствие!

Перед моим внутренним взором замелькали картинки этого самого возлегания. Притом судя по ассортименту и разнообразию, большую часть которого я даже вообразить не могла, за такой внутренний театр стоило сказать спасибо тому вот рогатому!

Я потрясла головой, стараясь вытрясти из нее развратные образы и зацепилась за первую попавшуюся мысль в голове:

– Слушай, а за что Природа так на тебя обиделась?

Видения прекратились, а лицо мужчины закаменело, но он все же ответил:

– Ревность. Я не думал, что природный дух также будет подвержена этому низменному собственническому чувству.

– А-а-а! – глубокомысленно протянула я, осознав, что у Тирола с Природой однако были отношения, а потому почему-то уточнила. – И часто ты со жрицами… благоденствием занимался?

– Я бог лесов, полей и плодородия, – прищурил глаза древний дух. – Конечно часто.

Действительно, чему это я удивляюсь.

А вообще надо как-то отвлечь его от возлегания. Я совсем-совсем не готова начинать свои обязанности с таких вещей!

Решила начать с лести!

– О великий господин, могучий бог, главный мужчина в моей жизни… а что вы знаете о Туманном каньоне?

– Ты о месте, которое также называют Хаором? Там находится капище моего можно сказать коллеги. Столь же невезучего.

– Чего можно ждать о той земли? Я слышала, что это нейтральная территория и драконы туда почти не ходят. Ну а слухов настолько много, что вычленить из них правду почти не представляется возможным.

– Да, драконы не любят быть слабыми, а потому ссылка в Хаор для них подлинная мука, – задумчиво кивнул Тирол. – Что касается информации… у всего есть своя цена, ты же понимаешь это, не так ли?

Ну конечно, а на что еще рассчитывать имея дело с древним прохиндеем?

– Какова твоя?

– Мы это уже обсуждали, – лукаво прищурился бог.

– Кульминация животворящая? – не поленилась повторить я, засунув подальше свой стыд.

– Я уже понял, что ты девушка стеснительная и не любишь живую природу, – расхохотался в ответ рогатый. – Так и быть, сойдемся на поцелуе.

Вот гадство, да?

Живешь ты, живешь, думаешь, что будешь совершать подвиги, встречаться с непознанным и тому подобным образом прославлять себя в легендах! А выясняется, что непознанное так и норовит предложить что-то неприличное!

– Нет, – неуклонно повторила я.

– Правда нет? – красивая бровь бога изогнулась. – Жестокая Тиль. Не хочет целоваться и пусть весь отряд поляжет в ловушках на пути к горе. Никаких наслаждений, наша жрица скорее помрет, чем испытает удовольствие.

Спокойствие и только спокойствие. Я сделала несколько длинных вдохов, а после доброжелательно улыбнувшись, проговорила.

– Нельзя так все передергивать.

– О, я даже не начинал! – как-то на редкость пошло усмехнулся Тирол, проводя по животу ладонью все ниже и ниже… а мои глаза от шока становились все больше и больше!

Так, моя твоя не понимать.

Рогатый поднялся, сверкнув своим оленьим достоянием в лучах пробивающегося сквозь кроны солнца, и я украдкой перевела дух. На нем все же были штаны. Зачем в таких условиях покрывальце из васильков-незабудок немного не понятно, но что поделать.

– Тильда… – тоном змея искусителя начал бог. – Ты все же подумай.

Его высокая фигура рассыпалась на серебристые искры, чтобы спустя мгновение собраться в огромную змею, что с ленивой грацией обвила мой каменный трон вместо со мной. Положила большую голову на спинку кресла, игриво тронула холодным языком шею, от чего я испуганно вздрогнула.

Вокруг снова как по команде запели птички, а из листвы вспорхнули бабочки. Летали вокруг, а на их крыльях сверкала, переливалась голубая пыльца, что отражалась в желтых глазах змеи затейливыми искрами.

– Мелочь, за спасение. Мелочь за твою жизнь… большая помощь холмам и лесам, и все растения, от самых больших до крохотных будут благодарны своей жрице. Будут ждать ее, а как дождутся станут тянуться лепестками и веточками, чтобы с благодарностью коснуться твоей кожи. Всего один поцелуй жрица. разве ты не хочешь быть уверенной в том, что со всем справишься? Опять же… Вирни.

Я мрачно посмотрела в золотые глаза. Змей торжествующе прищурился в ответ.

Вот никогда не думала, что пасти рептилий могут настолько говорящим образом ухмыляться! Но могут.

– Хорошо, – мрачно сказала я. – С меня поцелуй, а с тебя информация, так?

– Так, – подтвердил Тирол, вновь оборачиваясь в мужчину, и не успела возрадовавшаяся я быстренько скрепить сделку, как бог уточнил: – Но настоящий поцелуй, моя жрица. Долгий, страстный… ты отдашься мне в нем.

– Что?!

– Не будешь сдерживаться, – с лукавым прищуром уточнил Тирол. – Не будешь закрывать в себе эмоции. Они нужны мне, девочка.

Так вот что ощущают загнанные в угол люди.

Выбор без выбора! Тирол бог не только плодородия, но и мотивации.

– Хорошо, – мрачно кивнула я, поднимаясь с жесткого сидения, и неловким движением одергивая сорочку.

Было неуютно. Я не знала куда деть руки, ноги, да и в целом всю себя.

Не хотелось даже думать о том, что я сейчас в первый раз в своей жизни буду целоваться не потому, что захотела, а потому что заставили(ладно, заменим это словом “замотивировали).

Я сама не заметила, как сделала два шага вперед, останавливаясь на самом краю площадки. Тирол находился на двух степенях ниже, из-за этого наши лица были на одном уровне.

Смотреть на него было мучительно, а не смотреть было нельзя.

Рога пропали и по плечам сейчас рассыпались длинные, темные волосы настолько густые и плотные, что их поток казался единым. Блестящие, красивые… жаль, что Тирол точно не пользуется специальными средствами и нельзя спросить, как добиться такого эффекта!

Просто организма у него такая… плодородная! Сильная. Чтоб она провалилась!

Сильная организма здоровенного мужчины напротив не торопилась никуда пропадать вопреки всем моим ожиданиям.

– Девочка, – в голосе Тирола слышалась улыбка, и он медленно поднял руку, касаясь пряди моих волос. – Сколько убеждений в голове. Сколько иллюзий. Сколько целей и мечтаний. Ты знаешь, что прекрасна?

Болотные омуты глаз напротив затягивали и с каждым мгновением мне становилось все сложнее дышать. Словно в каждом новом вдохе содержалось все меньше и меньше кислорода, и приходилось хватать ртом еще и еще.

– К чему столько лишних слов? – с трудом выпуталась я из очарования бога. – Просто… давай я расплачусь.

Сама качнулась навстречу, но Тирол лишь рассмеялся, уворачиваясь от моих губ и ловя в объятия. Сомкнул руки на талии, погладил напряженную спину, игриво дунул на шею, обнажая ее от рассыпавшихся волос и приникая губами к нежной коже, под которой судорожно пульсировала жилка.

– Поцелуи – это не то, с чем стоит торопиться, – горячий шепот коснувшийся влажной кожи заставил напряженно застыть в объятиях, а последовавший за этим нежный укус – вздрогнуть.

Тирол смеялся. Низко, мелодично… и я терялась, пропадала как в звуках его голоса, так и в прикосновениях. Он не торопился. Гладил плечи, мягко скользил по рукам, и достигнув ладоней переплетал наши пальцы. Освобождал их, и касался лица… скулы, нос, губы… и после властное движение, которым он обхватил шею, заставляя изогнуться и запрокинуть голову.

Чуть сжал волосы у самых корней, и от этого простого, и в обычной жизни неприятного жеста, моя кровь словно превратилась в раскаленную лаву. Его губы были уже насколько близко к моим, что обжигали горячим дыханием.

– Просто отпусти себя. Я знаю, чего ты хочешь…, – шепнул бог, закрывая глаза и целуя…

Первое прикосновение было нежным и медленным как разлив реки после дождя. Как вода постепенно затапливает луга, так и Тирол завоевывал мой рот. Касался губ своими, нежно гладил языком, приглашал… ко взаимному танцу. И я дрогнула, подаваясь ему навстречу.

И тогда все изменилось.

Такой могла бы быть гроза в лесу. Когда стихия лютует настолько сильно, что все гнется под ее натиском. Когда вода смывает все… весь стыд, все сомнения, все глупости из головы. Когда руки, вдруг ставшие жесткими и властными сминают одежду и тело под ней. Когда прижимают так сильно, что между вами даже воздух не проскользнет.

Властно проникает языком в рот, уже не спрашивая позволения. Кусает губы, делая больно ровно настолько, насколько тебе самой хочется. Где-то глубоко-глубоко в душе.

Именно оттуда поднимался пожар, разбуженный этим ветром.

Сила, энергия… и я ощущала, как она рассыпается вокруг и летит на крылья ветра, на крыльях силы бога все дальше и дальше.

Когда Тирол отстранился, я приходила в себя еще десяток секунд, и даже не возражала, когда он подхватил меня на руки и отнес в то самое каменное кресло.

Совершенно спокойный и невозмутимый, как будто ничего и не произошло.

Хотя врядли для бога лесов и плодородия все случившееся было в новинку.

– А теперь про Хаор. Слушай, Тильда…

И я слушала. Слушала, чтобы хоть как-то заткнуть пожар эмоций внутри себя в котором так тесно переплелись стыд и страсть, что разделить их казалось уже непосильной задачей.