34. Кайя Марич

– Господи, какой у тебя бардак!

Честно говоря, я немного волновалась.

Когда в воскресенье вечером, вернувшись из Давера, искупавшись в речке и погуляв по окрестностям мы пришли к нему… Просто так очевидно, что наши отношения теперь подразумевают что-то большее. Следующий шаг.

Мне было хорошо с ним. И он не тянул, не настаивал, все вышло само.

В первый вечер, немного посидев в баре, мы просто пошли к себе, гулять – уже совсем поздно, а завтра утром у Тэда встреча с детективом, они должны обсудить дела.

Там, у двери моего номера в отеле, он меня впервые поцеловал. Сначала осторожно, словно проверяя, согласна ли я. Потом уже по-настоящему. И обнял так… его пальцы на моей талии, и поглаживают спину так задумчиво.

Едва заметный привкус соленых орешков на губах. И аромат апельсинов, дубовой коры, земли… и удивительной легкости.

– Не сейчас, ладно, – тихо попросила я, мне показалось, что если пойти дальше, это может все сломать, испугалась. – Мы слишком быстро…

– Хорошо, – улыбнулся он. – Если завтра вернемся не слишком поздно, поедешь со мной купаться на речку?

– Поеду, – согласилась я.

Потом мы еще немного стояли, словно подростки, целовались у дверей, поглядывая, не идет ли кто, а если идет, то усердно делали вид, что просто так тут стоим, разговариваем… и не важно, что помада моя размазалась… Потом каждый из нас пошел спать в свой номер.

Я полночи не спала, все думала, о том, что произошло между нами и что может произойти. Не то, чтобы я пыталась что-то понять для себя и решить, а просто не могла не думать. Это было волшебно… и как-то неправильно вместе с тем.

А потом проспала почти до полудня, пропустила завтрак в отеле. Но полдвенадцатого вернулся Тэд, мы позавтракали в ближайшем кафе и поехали домой. Я попыталась спросить у него, как прошла встреча, но он только вздохнул, потер подбородок… «Думаю, успешно, – сказал только. – Я чуть позже тебе расскажу, как только пойму, справедливы ли мои сомнения. Все довольно непросто, мне сначала надо понять самому». Ладно, пусть разбирается.

Почти всю дорогу домой, в машине, мы сидели обнявшись. Я прижалась к нему, положив голову ему на плечо, и он держал меня крепко, чтобы и мысли не возникло отпустить его. Мы говорили. Так просто, о разном, рассказывая о себе. О том, как жили, об учебе, работе, друзьях, о всем том, о чем обычно рассказывают друг другу в начале знакомства.

Тепло его рук, прикосновения, дыхание у самого уха, стук сердца… Все это было так приятно. Я прижималась к нему щекой, с удивлением думала, как же это выходит? Где та грань, переступая которую совершенно чужой человек становится вдруг своим, близким? Когда ты принимаешь его, и он принимает тебя… Когда перестаешь держать дистанцию, смущаться, пытаться понравится или наоборот… и вот, ты уже лежишь у него на плече, расслабившись. Потому что теперь он свой. Мой. У нас может быть какое-то общее будущее.

Удивительно. Еще вчера все казалось совсем иначе.

Довез меня до дома.

– Переоденься. Я сейчас возьму мотоцикл и заеду за тобой. Покажешь мне, где тут хорошо купаться.

Я понимала, что дело совсем не в купании. Но так даже лучше. Проще, наверно.

Еще один маленький шаг, возможность привыкнуть к нему.

Его пальцы на моей коже. И мои…

У него два шрама от пулевых ранений. На правой руке и в боку. Он говорит – повезло, ничего не задело. Но все равно. И тонкий, но длинный, рваный шрам под ключицей. Небольшой – под ребрами справа, аккуратно зашитый – это когда он сломал два ребра. И на бедре здоровенный, до колена, он говорит, еще с детства. Боже ты мой! Как он жив до сих пор?

А еще он смешно, как мальчишка, смущается, рассказывая про войну. Вернее, не про саму войну, тут смущаться нечего, даже наоборот, холодная злость и горечь проскакивает. Но о своей роли на войне… Так, словно все это несущественно, не стоит и говорить. Смущаясь своих подвигов.

А еще он красивый. Черт возьми, просто невероятно, когда стоит вот так, в одних плавках на берегу, и я могу разглядеть его целиком – просто античный молодой бог. Я смотрю на него и не могу понять, как же так вышло? А что если мое волшебство закончится, выветрится и… все. Что если все держится на одном волшебстве? Я потеряю его?

А потом он подхватывает меня на руки и тащит в воду.

И плевать. Что бы там ни было дальше, как бы ни повернулась судьба – сейчас я имею право быть счастлива. Мы вместе и нам обоим нравится это. А все, что потом – потом.

Мы купили мясо и всяких овощей на ужин.

Он привел меня к себе домой.

Да, я понимала, что нас ждет не только совместный ужин, но и совместный завтрак здесь.

Почему-то с Миком я совсем не волновалась, а тут… Наверно потому, что тогда мне было не важно, тогда это ничего не значило для меня. А сейчас – сердце замирает.

Он обещал сам приготовить ужин. Я не очень-то рассчитывала на это, просто не привыкла, что мужчина может все сделать сам. Понимала, что Тэд долго жил один, совсем самостоятельно, и уж точно никто ему не готовил. Он наверняка умеет. Но между умением и готовностью делать – большая разница.

Раковина завалена грязной посудой. Крошки и пятна чего-то засохшего на столе. На плите следы убежавшего супа и брызги масла. Ужас какой.

Я вижу, как Тэд морщится, оглядывая все это, понимая…

– Господи, какой у тебя бардак! – говорю я.

– Прости, – он морщится. – Я как-то не думал, что в ближайшее время могу привести сюда девушку. Сейчас уберу, посиди пока.

Я усмехнулась тогда, даже дернулась к мойке помыть посуду. Но он поймал, поднял меня и отнес подальше, усадил за стол у окошка.

– Даже не думай, – сказал он. – Я сам, это ведь мой бардак. Посиди, я все сделаю.

– Давай, хоть помогу немного.

Он покачал головой, наклонился, поцеловал меня.

– Я быстро. А ты можешь развлекать меня беседой.

Улыбнулся.

И закатал рукава.

Это было немного странно, вот так сидеть, безучастно наблюдать, как он вытирает стол, моет плиту. Да, посуду он помыл не всю, а только ту, что может понадобиться для ужина. Остальное потом, потому что голодная девушка сидит и ждет.

И еще более странно то, как он делал это. Быстро и привычно, точно не в первый раз. Сейчас лишь то, что необходимо, не обращая внимание на то, что может подождать. Нет, все это понятно, но… я даже разговаривать забывала, просто смотрела.

И мясо потом…

Когда запахло стейками, у меня слюнки потекли.

И картошка на гарнир.

– Честно говоря, я не так много всего умею, – между делом говорил Тэд. – Картошку пожарить, макароны сварить. Ну, не знаю, что-то такое, без изысков, но чем можно наесться. Так что голодной ты не останешься.

Так, словно у нас есть какие-то планы и еще не один совместный ужин. И он меня накормит.

Кто знает, но я пока не хочу загадывать.

Ужин вышел чудесный и мясо обалденно вкусным. Все отлично.

Мы целовались, и он так обнимал меня, что сердце замирало.

А перед дверью в спальню вдруг спохватился.

– Э-эм… подожди тут минутку, ладно?

Последние несколько метров в коридоре тащил меня на руках, но тут поставил, слегка нахмурился. Еще раз поцеловал, только немного нервно. Виновато.

– Там тоже страшный бардак? – весело поинтересовалась я.

– Ну, вроде того. Минутку, Кит.

– На люстре висят трусы другой девушки?

Я думала, что это шутка, но он нахмурился еще больше.

– Нет. Ничего такого.

– Ладно, – сказала я. Наверно, не стоит на него давить, мы ведь даже не слишком-то хорошо знаем друг друга.

Он собрался было идти, но замер у двери, постоял немного.

– Ладно, – сказал, решившись. – Пошли, а то действительно еще что-то не то подумаешь. Лучше уж увидеть все, правда?

Не знаю, чего я ожидала, скорее просто разбросанные по комнате носки.

Оказалось – ряд пустых бутылок у кровати. И на тумбочке. И на подоконнике. Думаю, если поискать, можно найти еще. Это притом, что я ни разу не видела Тэда пьяным. Да, запах спиртного временами чувствовала, но чтобы так… Это ведь не бокальчик вина за ужином. Не пара бутылочек пива под футбол… Тут виски, джин, и так много… Да он живет-то здесь не так долго, когда же успел? Я пыталась сосчитать…

– У тебя была вечеринка?

Он покачал головой.

– Нет, это все мое.

– Все так плохо?

Разбросанных носков тоже хватало, но уже не до них.

Что-то меньше всего хочется слышать о том, что это ничего не значит, и он может не пить, что это все в прошлом, а вот теперь есть я… Теперь все будет иначе. Это ведь не за один раз, и не за два. Это сколько пить надо? Регулярно.

– Я сейчас уберу, – сказал он, даже направился на кухню за мешком для мусора.

– Тэд? – я поймала его за руку.

– Ты тоже не хочешь оказаться под одной крышей с буйным алкоголиком? – невесело спросил он.

Ему уже говорили. Эта Пэм? Я, конечно, могу ее понять, но… Все ведь не так просто.

Что-то романтический вечер внезапно стал у нас не таким уж романтическим. Тэд очень милый, отличный парень, но… я хочу понять. Пока даже никакие выводы не готова делать.

Почему?

Я просто смотрела на него.

Тэд угрюмо вздохнул.

– Не хочу оправдываться, Кит. Просто так мне было проще. Напиться и не думать. Иначе не уснуть. Я…

Он поджал губы, замолчал.

Дернулся было пойти вниз, но поймала, взяла за руку.

– Я все испортил, да? – тихо спросил он, глядя на меня.

Нет. Это ничего не меняет.

Я покачала головой. Только бы не начал давать обещания больше не пить, никогда так не делать и вообще. Обещаниям я не поверю. Словам не поверю.

– Ладно, – сказала так бодро, как только могла. – Неси мешок, сейчас уберем все это.

Два мешка пустых бутылок… твою ж мать… Мы собрали это, отнесли к двери в прихожей.

Он стоял передо мной у двери как провинившийся мальчишка.

– Тэд…

– Хочешь уйти, – спросил он.

– Нет, – я покачала головой. – Хочу понять.

– Мне нечего сказать тебе.

Как же нечего? Ведь не на пустом месте? Ведь что-то не так и я, возможно, могу как-то помочь. Может быть, все дело в магии? Когда ты чувствуешь, что тебя пытаются сломать, подмять под себя, когда твоя воля больше ничего не значит… это ведь все равно чувствуешь. И никак не можешь помешать. И это сводит с ума. Выдержать постоянное давление и не сломаться – совсем непросто.

– Я не хочу уйти, – сказала осторожно. – У нас был отличный день вместе, отличный вечер. И я думала, что продолжение будет ничуть не хуже. Я не вижу причин уходить сейчас. Потому что именно сейчас ничего не случилось. Все, что было – было раньше. Что будет потом – я не знаю и не хочу знать. Я поеду учиться, ты… какая разница. Сейчас мне с тобой хорошо.

Я обняла его.

Он сначала так напрягся в моих руках. Потом, понемногу, расслабился, обнял в ответ. Прижал к себе чуть судорожно и так благодарно.

Но дело, по большому счету, не во мне, я знаю. Дело в давлении, которое не исчезнет само…

– Просто хочу сказать, Тэд, чтобы ты знал. Я все понимаю. Это неважно… Вернее важно, но другое… Я уверена, ты сможешь справиться, и с алкоголем и с тем, что заставляет тебя делать это. С твоим отцом. Со своей жизнью. Но если вдруг когда-нибудь я увижу у тебя снова такие ряды пустых бутылок, а у нас к тому времени еще будут какие-то отношения… я просто уйду, и ты меня больше не увидишь. Я не смогу так. Я не буду тебя уговаривать, ничего делать не буду…

Он кивнул, молча. Уткнулся носом в мои волосы.

– Но пока ты со мной?

– Да.

* * *

Потом, ночью, мы лежали под звездами во дворе. Принесли покрывала, постелили на травку, чтобы теплее. Обнявшись, я положила голову ему на плечо, он держал мою ладонь, осторожно поглаживая пальцы.

– Знаешь, я думаю, наши игры с отцом зашли слишком далеко, – говорил Тэд, глядя в небо. – Я всю жизнь хотел жить самостоятельно, доказать ему и всем, что смогу, что мне не нужна его поддержка и его деньги. А он всю жизнь пытался убедить меня, что я делаю ошибку. Ведь если овца отбилась от стада – ее надо вернуть. Возможно, вначале он делал это потому, что хотел добра для меня, считал, что я совершаю ошибку, что я молодой идиот, и мне надо помочь. Потом… это уже дело принципа. Он не отступит, я не отступлю, и это уже война. Все средства хороши.

– Нельзя применять магию вот так.

– Нельзя, – согласился он. – Но все прекрасно понимают, что я не пойду с этим в полицию. Это значит, расписаться в собственной беспомощности. Да и доказать будет невозможно, у отца всегда лучшие адвокаты… Что я докажу? Я должен сам. Совсем недавно это была только наша война, между нами. А тут позвонил Гарри и я… Знаешь, я впервые заговорил об этом вслух с кем-то еще. Попросил у Гарри помощи. Потому, что сам я не справлюсь, но и сдаваться тоже не хочу. Рассказал Мелиссе… нет, ей, конечно, рассказал не все, но она маг, у нее много знакомых в этой области, и она может что-то подсказать. Я обратился к детективу.

– У тебя есть какие-то идеи?

– Есть. Не знаю, пока это только предположение, но… Я хочу узнать больше о Нике Левински. Мы были друзьями… По крайней мере, мне так всегда казалось. Мы служили вместе, а после Шарукана он внезапно исчез. Даже не просто исчез. Он прислал мне открытку, с поздравлениями к помолвке… без обратного адреса. Не могу сказать, что именно насторожило меня, но что-то не так. Мне даже показалось, что он хочет о чем-то предупредить.

– Ты думаешь, он что-то знает?

Почувствовала, как Тэд вздыхает. Хмыкает задумчиво.

– Я думаю, он работает на моего отца. По крайней мере, работал. Возможно, уже получил свое… Это ведь он убедил меня вернуться. С самого начала говорил о том, что я не прав и совершаю ошибку, мое место не здесь. Нет, особо не настаивал, но при каждой удобной возможности осторожно напоминал об этом. Мы вместе попали под тот обстрел и тот завал, и потом.…

Тэд замолчал, напрягся. Я не торопила.

– Он говорил, что у него есть жена и трое детей. Дочке пять лет и два пацана, близнецы, совсем маленькие. Говорил, ему очень нужны деньги, именно поэтому он здесь, пошел в армию по контракту, потому что это единственное, что он умеет, а семью надо кормить. Он показывал их фотографии. И, вместе с тем, Ник был отличным другом, и не раз спасал мне жизнь, прикрывал мне спину. Я вечно лезу, куда не стоит, а он…

Замолчал снова. Непростая тема, и я, кажется, что-то начинаю понимать.

– Когда ты просил отца о помощи, – сказала я, – ты просил для него? Хотел спасти этого Ника.

Тэд ответил не сразу. Пару минут я просто лежала и слушала его дыхание.

– Да, для него, – сказал, наконец. – Нику сильно придавило ноги. И мне сказали, что сделать уже ничего нельзя, слишком много времени прошло, слишком сложная травма, раздроблены кости, только ампутировать. Он останется инвалидом… если вообще выживет, и… что тогда будет с ним? С его семьей? – Тэд чуть судорожно вздохнул. – Понимаешь, я никогда не стал бы жалеть о том, что обратился за помощью ради него, что променял свою свободу на чью-то жизнь. Я сознательно сделал бы это, даже если бы был уверен, что Ник работает на отца и послан охранять меня. Потому что он сам не раз рисковал жизнью ради меня. Несмотря ни на что, он хороший человек. Но я хочу знать правду.

Я кивнула, погладила его ладошкой. Правда – это очень важно.

– И еще… то, почему я впервые начал сомневаться, – сказал Тэд. – Когда нас уже привезли в Люфф, и мне должны были делать операцию найденные отцом врачи, я видел Ника в коридоре. Меня везли в операционную, а он стоял там и разговаривал с кем-то… Просто стоял… Мне сказали потом, что показалось, не может быть. Но я уверен. Только вот человек, у которого раздроблены кости, так быстро встать на ноги не может, – он вздохнул снова. – А потом я больше не видел его.

Тэд сказал, что хочет найти Ника и потом решить. Дело даже не в том, что он хочет найти повод снова сбежать и влезть в какую-то новую самоубийственную дурь. Хватит бегать.

Да, семейное дело все равно перейдет старшему брату, Гарри готов к этому и из своих рук точно не выпустит. Но и Тэду тоже пора перестать бегать. Как бы там ни было, как бы он ни пытался отрицать, но из него действительно мог бы получиться неплохой юрист. Не зря учился, отлично прошел практику. Только не в отцовскую компанию, а найти работу самому. Вон, хоть в Эрвике – большой город, наверняка юристы нужны.

Если только удастся договориться.

Тут Тэд прижал меня крепче, нежно поглаживая мой живот. Эрвик ведь не случайно. Если я поеду учиться в Эрвик, а он работать… можно снять квартиру там… да и вообще…

Про «завести семью» он умолчал, но это так отчетливо скользило между строк. По нынешнему договору он должен жениться до конца осени. Нет, о таком думать пока рано, да никто и не собирается… но если бы все получилось… Мы просто будем рядом. Сможем видеться. А там – кто знает, может быть, что и получится.

А утром, когда я пыталась ускользнуть пораньше, мне ведь на работу пора, Тэд поймал меня прямо в постели и не пустил. «У тебя сегодня выходной», – веско сказал он. И вообще, он мой босс и я должна его слушать. Выходной, так выходной. По крайней мере, на работу можно прийти попозже, он разрешает. Поэтому мне стоит еще поспать, а он сейчас пойдет варить кофе и жарить яичницу. Я ведь не против яичницы по утрам?