Глава 19

Только вот уточнить насчет странных умозаключений мужчины я не успела. Обещавший выставить меня и забыть о моем существовании сразу после рождения ребенка без суда и следствия, опрокинул мое тщедушное тельце навзничь на кровать. Жадные мужские губы нашли мои, скорее всего ожидая, что я снова ему отдамся с не меньшей страстью, чем накануне.

И эти страстные поцелуи могли бы свести меня с ума несмотря на все те горькие слова, которые я услышала. В конце концов, изощренный женский мозг всегда найдет оправдание мужчине, если захочет этого. Только в сценарий вмешалась природа, вернее некоторые естественные потребности. За выяснениями отношений я совсем забыла зачем звала кого-нибудь. И если что-то тяжелое еще раз надавит на мой многострадальный живот, конфуза не избежать.

- Замри! – ничего более умного я придумать не смогла. Но для Картала и этого оказалось достаточно. Сопротивления с моей стороны он никак не ожидал. И пока пораженный мужчина застыл, я постаралась выскользнуть из-под тяжелого тела, соскочить с ложа и встать в углу в оборонительной позиции, выставив перед собой руки.

- Не подходи ко мне!

- И что ты со мной сделаешь?

- Обоссу! – я понимаю, что слово хоть и не неприличное, но употреблять великосветской даме его не стоит. Только других подходящих синонимов я не знала.

- Что-что, прости, я не понял? – и я не поняла, то ли он издевается, то ли действительно никак не возьмет в толк, что я хочу.

- А что тут понимать? – я возмущенно фыркнула. – Нормальная реакция тела, которое спало всю ночь и копила отходы жизнедеятельности. В туалет я хочу. И если ты мне сейчас же не предоставишь что-нибудь, куда я могу облегчится, я сделаю прямо здесь и сейчас в уголок моей темницы.

- Это не темница! – возмутился Раслан. – А вполне нормальное помеще…

- Ты не понял? – я сверкнула глазами. – беременным, между прочим, нельзя терпеть. Это негативно сказывается на плоде. Даже заболевание такое есть – многоводие.

Я, конечно, самозабвенно врала, выдумывая несуществующие причины. Но на войне и в любви все средства хороши. И я еще не решила, война это или любовь.

- А что тебе мешает призвать магией бурдалю?[1] Руки ведь у тебя свободны. Я бы даже мог его вынести, как ты делала за мной! – мой пленитель ехидно усмехнулся.

- Если бы я могла его наколдовать, - я изобразила руками нечто, должное изображать магические пассы, пытаясь показать, что такое искусство мне неподвластно. И тут же перед моими ногами шлепнулся отличный такой чугунок литра на три, который я видела у бабушки в деревне. Да не один, а на пару с ухватом. Вот раньше я не знала о такой своей особенности! Увы, мысли мои оказались далеки от французских, являя настоящее русской-народное мышление.

- Это что за чудо такое? – остолбенел Раслан, отпинывая носком ботинка дубовую ручку.

- Как, ваше величество, вы бурдалю не признали?

- К-какое бурдалю? – он даже заикаться от неожиданности начал.

- Какое-какое? Русское народное, блатное, хороводное.

Я отдавала себе отчет, что ухват в общем-то неплохое оружие при случае. Но воевать с ним я совсем не собиралась. Лишь молча задрала подол, усевшись на импровизированный горшок, да еще и от блаженства глаза закатила. Затем подхватила всю конструкцию ухватом и вручила ее мужчине:

- Ты же вынести за мной хотел?

Я увидела, как у великого мага и правителя дернулся глаз. Но он, сжав зубы, перехватил ручку. Потом попытался освободить руку и произвести ей магические пасы. Да вот ухват такой вольности с собой не прощал. В итоге на великого воина и мага чуть не опрокинулось все содержимое. А если бы он поставил чугунок на пол, то исчез бы без него. В итоге пришлось зажимать ухват между ногами, освобождая одну конечность. Оставить его мне он не рискнул или не понял, что так было можно. Картал исчез. Но, видимо, недалеко, так как через дверь я слышала ругань, которую мозг услужливо переводил как отборный русский мат.

С первоочередной для беременных женщин задачей я успешно справилась. Будем так считать. Да только желудок призрачно намекнул, что расслабляться мне еще рано. Стучать в двери, чтобы предложили наколдовать себе скатерть-самобранку? Решила попытаться справиться собственными силами. Надеюсь, с кашей не тот же самый чугунок прилетит, который был вынесен пару минут назад. Глубоко вдохнула, представив сочный стейк с картошечкой фри, украшенной ложечкой зеленого горошка и парой кружочков соленых огурчиков. От одних только мыслей слюна обильно потекла. Спасибо, что на пол капать не начала.

Я сосредоточилась, возомнив себя великим магом, взмахнула рукой и…

Передо мной прямо на пол брякнулись потертая алюминиевая кастрюлька и моя старая сковорода, которая до приезда свекрови числилась тефлоновой. Это была моя сковородка! Я столько над ней проревела, слушая ворчание пожилой женщины, что совсем посуду «зас***али», и лишь она неимоверными усилиями ее отчистила, что ни с чем другим не спутаю. Да только толку в этом не было. Это была всего лишь пустая посуда без намека на что-то съедобное.

А беременных нельзя морить голодом! И мало того, нужно исполнять все их малейшие прихоти. Тот же Орлов в далеком марте тридцать пять лет назад обрыскал все магазины, чтобы найти мне маленький полузасохший огурец. Супермаркетов на просторах матушки России тогда и в помине не было. Как и земляники к новогоднему столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я взяла сковороду за ручку, примериваясь и прицениваясь. Для готовки она уже точно не годилась, а вот убить кого-то не в меру самоуверенного и наглого подходила. Кастрюлю с грохотом пнула подальше. Она даже для убийства не годилась.

И тут же отворились двери и на пороге выросла плечистая фигура моего пленителя:

- Несчастье мое, что ты в очередной раз задумала? – он вопросительно выгнул бровь, разглядывая наш со сковородой натюрморт. Или правильнее будет сказать «портрет»?

- Ничего я не задумала, - мои слова совершенно не сочетались с кровожадным взглядом, которым я оценивала мужчину, соображая, что от него можно откусить и съесть? – Просто очень сильно кушать хочу. Ты разве не в курсе, что беременных нельзя голодом морить, иначе у ребенка на самых неподходящих местах невусы вылазят в форме тех продуктов, которые их матери хотели, но не получили.

- Невусы? – слово для этого мира оказалось непереводимым. Как меня еще не вычислили и не сожгли на костре как попаданку, оставалось только догадываться.

- Родимые пятна, большие такие, уродующие тело человека, - постаралась объяснить я как можно более доступно. Но глаза Раслана почему-то опасно сверкнули.

- Ты считаешь это настолько сильным уродством, что никогда бы не вышла замуж за меченного мужчину? – от его слов повеяло затаенной болью. Руська мне рассказывал, как его обижало прозвище «меченный». Хотя я ничего такого в этом не видела.

- Ничего я не считаю! – возмутилась в ответ. – Пусть у тебя хоть вся задница черной будет. Лишь бы человек хороший был! А когда любишь, на такие мелочи даже внимания не обращаешь! Мне в этом доме поесть дадут?

Он перевел взгляд на сковородку, которую я держала наподобие теннисной ракетки. Вернулся к лицу, усмехнулся и уточнил:

- А это что за бурдалю? Что ты там опять наколдовала.

- Я жрать хочу!!! За двоих, между прочим. И это никакая не бурдалина. Это самая обычная сковорода, на которой можно пожарить мяса или картошку, - для придания особого веса словам я ей красноречиво потрясла.

- И где здесь мясо с картошкой? – он со смешком обвел мою камеру взглядом.

- Откуда я знаю! – моих сил хватило лишь на то, чтобы фыркнуть в ответ. – Я есть хочу, а магия мне старую посуду посылает.

- А ты разве не в курсе, что органические вещества нельзя наколдовать? Только то, что относится к разряду неорганической химии.

Неорганическая химия была особым коньком моего Орлова. И слова были именно те, которыми он любил щеголять. И эта история с невусом… У кого-то от голода кукушечка поехала.

Картал же тем временем щелкнул пальцами, и в мою темницу тут же вошли две девушки, которые даже боялись оторвать от пола взгляд. Зато они принесли миску с тушеными овощами и мясом, толстый ломоть хлеба и глиняную кружку с травяным отваром. Все это было расставлено на деревянный поднос, извлеченный из-под кровати. А я, плюнув на всяких там высокородных, забралась на ложе с ногами и с урчанием дикого кота принялась за еду.

Я активно работала ложкой, чувствуя, как насытившийся желудок посылает по телу теплые импульсы. Даже не замечала, что мерзла до этого. И лишь когда показалось дно глубокой миски, поняла, что Раслан сидит напротив и внимательно смотрит не меня.

- Я тебя объедаю? – прищурившись, уточнила на всякий случай у пленителя.

Он растерянно оглядел руки и ноги и уточнил:

- Прости, в смысле объедаешь?

Мне неожиданно стало весело, и я соизволила уточнить:

- Не в смысле, что я ем твое мясо, а в смысле, что ем последние продукты. И из-за меня твои слуги будут голодать.

- Ерунду не говори! – отмахнулся он. – Закрома Асклеры полны последний век точно. И мне не жалко еды для матери моего будущего ребенка. Ты с таким аппетитом ешь, что даже просто смотреть удовольствие.

Надо же, кому-то мой обжорство удовольствие доставляет! Надо пользоваться случаем и пытаться выторговать себе как можно больше привилегий. Пока я будущая мать, я могу что-то с этого поиметь. А дальше вряд ли получу хоть какие-то послабления.

Я доела содержимое миски, еще и хлебушком впитала оставшийся соус и тоже отправила в рот. Выпила отвар и сыто улыбнувшись, откинулась на подушки.

- Раслан, помимо хорошего питания беременным женщинам обязательно соблюдать еще два условия, - улыбнулась как можно более приветливо.

- Купаться в золоте и натирать кожу бриллиантами? – криво усмехнулся он в ответ.

- Фу, что за меркантильные мысли витают в твоем мозгу? – я возмущенно затрясла головой. – Беременным необходимо гулять на свежем воздухе и находиться в благожелательном состоянии души.

- Не знаю, я беременным не был! – широко улыбнулся Картал и хотел еще что-то добавить. Но мне же не терпится, мне нужно высказать свое «Фи».

- Зато я была! – в запале выпалила я, наставив на него указательный палец, изображающий ствол пистолета. А потом нервно ойкнула, понимая, что только что сдала себя с потрохами.

- Вика! – в мужском голосе послышалось рычание с угрожающими нотами. – Если бы не я… если бы не мой… В общем, если бы я не видел, как ты лишилась девственности, точно вздернул бы тебя на дыбу за такие речи!

Несмотря на грозные речи, я видела, что мужчина растерялся от моего заявления. Нужно срочно находить оправдание собственной дурости. Хотя, куда уж деваться, моя душа помнит о предыдущих двух беременностях и всем том, что их сопровождало.

- Я имела в виду, что на моих глазах столько женщин ходили в ожидании детей, что словно сама через все с ними прошла. Поэтому, если хочешь здорового наследника или наследницу, изволь слушаться! – лучшая защита – нападение. Этого правила никто и никогда не отменял.

- Странные у вас в Элиноре порядки! Незамужним девицам разрешают общаться с беременными, распаляя ненужными фантазиями их неокрепшие умы.

- А у вас не так? – я искренне удивилась. Таких правил я не помнила нигде.

- У нас не так! - коротко отрезал он, не пускаясь в объяснения. – Даю тебе полчаса на сборы. Будь готова. Пойдем с тобой гулять.

Что ж, мое сольное выступление не прошло даром. Меня ведут гулять! Правда, я хотела возмутиться, что мне и собираться-то в общем-то не во что, как в дверях показались все те же служанки с ворохом одежды, оказавшимся моими платьями, которые я взяла с собой.

[1] Бурдалю - женское подкладное судно для мочеиспускания (утка), продолговатой формы с одной ручкой, по форме напоминающее соусник.