Глава 6. Вадим. Не подходи!

Глава 6. Вадим. Не подходи!

При мне Павлов называл дорогим только одного человека. Тамерланом, но это неточно, оказался крупноформатный мужик крайне недружелюбного вида — в мятой светлой рубашке с короткими рукавами, синими татухами на дубовых ручищах, коротко стриженый, загорелый, небритый, в солнцезащитных очках. Чечен или дагестанец, а может, татарин, мордва или тувинец. Не монгол точно, несмотря на вроде как монгольское (а может, и не монгольское) имя.

Фактурный мужчина. Подкатить к такому где-нибудь в клубе — ну нет, я бы точно зассал. Не пошёл бы к нему, даже если бы в спину пихали. Ни наклюкавшись до зелёных чертей, ни помирая от желания перепихнуться, ни поспорив на хорошую сумму — ни за какие коврижки к нему бы яйца не подкатил.

«Дорогой» выглядел даже Павлову не по зубам — такие подковы гнут пальцами. Да и выражение лица намекало: «Смертельная опасность! Не подходи!»

М-да, никогда б не подумал, что Павлов ведёт дела с натуральными бандюками. Наверное, это именно она — та самая крыша, дверь в криминальный мир. Правда, я прежде считал, что такие люди выглядят как-то иначе. Не попаданцами, прибывшими на машине времени из девяностых, а респектабельней, что ли, и от обычных бизнесменов их с трудом отличишь. А вон оно как оказалось. Прелюбопытно.

«Дорогой» сидел весь такой круче десять минут варёных яиц, весь в осознании собственной важности. Встречая Павлова, всё же привстал, руку пожал, выказал уважение.

Лица Павлова я со своего места не видел, но настроение легко считал. Напряжение выдавала спина. Павлов выглядел, разумеется, не как школьник, не как подчинённый, но и — впервые на моей памяти — не как big boss. Среди высоких переговаривающихся сторон одна выглядела повыше, другая — за которую честно болел я — чуть ниже, вела себя чуть уважительней, чем по отношению к кому бы то ни было.

Что ж. Не знаю, как для Павлова, а для меня их встреча оказалась небесполезной. Впервые я увидел человека, которого Павлов, явно не показывая, скрывая, возможно, даже от себя самого, но опасался.

Как это использовать и нужно ли это делать, пока непонятно. Но факт показался мне важным.

Павлов, кстати, приказал не таращиться на мужика, так что зря я туда всё поглядывал. Проблем с Тамерланом, без разницы он это или не он, не только мне, никому бы заиметь не хотелось. Но он вроде как на меня не смотрел. Да и что мог увидеть в глубине зала, глядя с залитой солнцем террасы? Скорей всего, только своё отражение в окнах и тёмный проём открытой двери.

Я оглянулся на занявшего столик ближе к входу телохранителя — тот на террасу, кажется, ни разу вообще не взглянул. Пил кофе, вытирал усы, лениво поглядывал по сторонам. Я так и не понял, зачем Павлов его позвал. Но приказ, понятное дело, выполнил: нашёл «Игоря» в списке недавних звонков и передал поручение начальника.

Разговор на террасе закончился довольно быстро, я даже не успел заскучать. И не использовал удобный случай толком покопаться в Павловских тайнах. Только и сделал, что пролистал список звонков, полюбопытствовал на имена-номера. Увидел свой — обалдел. Оказывается, Павлов звонил мне пару дней назад, причём раз десять, если не больше.

Может, я бы ещё что узнал, но не судьба. Ко мне обратилась блондиночка — попросила сводить мелкого пацана в туалет. Темноглазый темноволосый малой считал себя настоящим мужчиной, в женский туалет наотрез отказался идти, как и брать с собой милашку в мужской. А она никак не могла решиться его одного отпустить — из-за чего у него покраснело не только лицо, но и уши, и прорезался голос.

Из всех сидящих в зале людей она бросилась искать помощи именно у меня, словно из всех я самый добрый (или, что скорей, костюмчик у меня самый дешёвый). Устроила представление: руки к груди прижимала, смотрела на меня большими влажными глазами.

Я ни разу не по девочкам, но этой не смог отказать. Она могла бы устраивать мастер-классы на тему, как крутить мужиками.

— А где его папа? — полюбопытствовал я.

— Босс занят, а я за его сыном присматриваю. Он мне голову оторвёт, если с Данияром что-то случится. Пожалуйста, ну пожалуйста. Он такой человек, — она прервалась, поёжившись. С такой мольбой посмотрела на меня — у этой девушки даже кот Шрэка мог бы кое-чему поучиться.

— Ну хорошо, — сказал я и встал из-за стола. А мог бы зря время не терять — покопаться в телефоне у Павлова и, возможно, что-то узнать, а не за ручку туда-сюда водить чужих спиногрызов.

История разрешилась к всеобщему миру и благоденствию. Даник — чёткий пацан — прицельно попал в писсуар, дождавшаяся нас Наташа, мило краснея, поделилась написанным на салфетке номером телефона, ну а я, вернувшись на место, вновь думал сыграть в шпиона, но не успел — встреча в верхах завершилась.

Когда я отдавал телефон, Павлов наверняка заметил чёрный экран. И это хорошо, ведь он тот ещё параноик.

Никаких объяснений я не дождался. Павлов дал знак следовать за ним, и только Игорю что-то негромко сказал — мне ни слова.

Мы спустились по лестнице на первый этаж. Павлов едва не вибрировал от напряжения, я за ним едва поспевал. Он спешил, но как будто не злился, так что я так и не понял, чем закончилась встреча: провалом или победой. А может, не тем и не другим.

В холле на полпути к выходу на стоянку Павлов так резко остановился, что я чуть не врезался ему в спину.

— Нет, сначала мы заглянём в туалет, — сказал он низким голосом, за который ему наверняка платили бы миллионы в сексе по телефону.

Павлов — избыток напряжения — жёсткий секс. Этот паттерн не заметил бы только ленивый. Так что «заглянём в туалет» могло обернуться для моей задницы чем-то не слишком хорошим.

Местный парень в матроске и чёрных в облипку штанах живо подсуетился и указал нужное направление VIP-клиенту.

— Спасибо, но мне не нужно, я только что был, — сказал я, оставаясь на месте.

Я бы деньги поставил на то, что Павлов сейчас думает только о том, как бы кого-нибудь натянуть и так снять напряжение. Кого-нибудь — это, понятно, кого — любовника на окладе.

Такой расклад меня не устраивал. Оказаться оттраханным в туалете я не хотел. Наш секс, если я хочу сохранить отношения на длительный срок, должен быть событием, а не дежурным перепихоном. Дам ему здесь — и он решит, что я годен только для этого. Так что нельзя, исключено, и неважно, насколько сексуальным я нахожу сочетание слов «злой Павлов» и «секс в туалетной кабинке».

Павлов остановился у нужной двери. Оглянулся на меня. Лицо — чистый секс, верней, грязный и очень страстный.

— Вадим.

Всего одно слово, блин, но какое горячее.

Павлов приподнял брови, явно ожидая ответ.

«Ну же, скажи ему «нет»...»

— Да, Николай Николаевич.