Глава 11

Катя нервно поправила волосы, глядя на свое отражение в зеркале лифта. Сердце колотилось как безумное – она снова ехала к нему. К Никите. Эти встречи давно стали для нее наркотиком, без которого она не могла прожить и дня. Выйдя на нужном этаже, она на мгновение замерла перед знакомой дверью, собираясь с духом.

Дверь открылась прежде, чем она успела постучать. Никита, небрежно одетый в домашние джинсы и белую футболку, притянул ее к себе, не дав опомниться. Его губы жадно впились в ее рот, руки скользнули по талии, прижимая ближе. От него пахло свежим кофе и той особенной, сводящей с ума мужественностью, которая была присуща только ему.

– Я скучал, – прошептал он, отрываясь от ее губ. Татуировка на шее, два треугольника, словно пульсировала в такт его участившемуся дыханию.

Катя провела пальцами по его небритой щеке, наслаждаясь колкостью щетины. В свои двадцать семь он был воплощением мужской красоты – угловатые черты лица, короткая стрижка, атлетическое телосложение. Рядом с ним она чувствовала себя живой, настоящей, желанной.

– Мы не должны, – прошептала она, но ее тело уже предательски подавалось навстречу его прикосновениям. Пятнадцать лет разницы, замужество, дочь-подросток – все это должно было остановить ее. Но ничто не имело значения, когда он смотрел на нее этим голодным, страстным взглядом.

Его руки скользнули под ее блузку, заставляя задрожать от желания. ё

– Должны или не должны – какая разница? – выдохнул он ей в шею. – Ты здесь. Я здесь. Остальное неважно.

И она снова растворилась в нем, забыв обо всем на свете. О муже Александре, о дочери Соне, о том, что она предает доверие Лены – матери Никиты. Существовали только его руки, его губы, его прерывистое дыхание и то безумное притяжение, которое возникло между ними с первой встречи.

Они лежали в постели, переплетясь телами, когда Никита вдруг приподнялся на локте и серьезно посмотрел на Катю. В его глазах читалось что-то новое, решительное.

– Кать, нам нужно поговорить, – его голос звучал непривычно серьезно. – Я больше не могу так. Эти встречи украдкой, постоянная ложь, твои отговорки перед мужем... Это все неправильно.

Катя почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала, что этот разговор неизбежен, но отчаянно пыталась оттянуть его как можно дальше.

– Ник, пожалуйста, давай не сейчас, – попыталась она уйти от темы, но он мягко взял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Сейчас, Катя. Именно сейчас. Я люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня. Разве не так?

Его слова ударили прямо в сердце. Конечно, она любила его. Любила так сильно, что порой казалось – сердце не выдержит этого чувства.

– Ник, все не так просто...

– Просто, Кать. Все предельно просто. Ты несчастлива с ним. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты говоришь о доме. Вы с Александром давно живете по привычке.

Его пальцы нежно скользили по ее плечу, вызывая дрожь.

– Когда ты последний раз чувствовала себя по-настоящему живой рядом с ним? Когда он последний раз смотрел на тебя так, как я сейчас?

Катя закрыла глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Никита был прав – их брак с Александром давно превратился в рутину. Общий быт, забота о Соне, привычные ужины перед телевизором... Где-то по пути они потеряли ту искру, которая когда-то связывала их.

– У тебя есть я, – продолжал Никита, покрывая поцелуями ее шею. – Я могу дать тебе все, что ты захочешь. Страсть, нежность, понимание. Мы можем ходить в театр, обсуждать книги, путешествовать...

Его руки скользнули по ее телу, заставляя выгибаться навстречу.

– Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, Кать. Хочу засыпать, чувствуя твое дыхание. Хочу, чтобы ты была полностью моей.

Страсть снова накрыла их горячей волной. Его поцелуи становились все более требовательными, движения – более настойчивыми. Катя растворялась в его прикосновениях, теряя связь с реальностью.

– Скажи, что ты моя, – шептал он между поцелуями. – Скажи, что уйдешь к нам.

– Я... не могу... – выдохнула она, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

– Можешь, – его голос был хриплым от желания. – Ты сильная. Ты справишься. Мы справимся вместе.

Каждое его слово, каждое прикосновение словно прожигало ее насквозь. Она знала, что он прав – с Никитой она чувствовала себя настоящей. Живой. Желанной. Но мысли о Соне, о предательстве Лены, о том, что скажут люди... Все это терзало ее изнутри.

– Почему ты так боишься быть счастливой? – спросил Никита, нежно проводя пальцами по ее влажной от слез щеке. – Разве ты не заслуживаешь любви? Настоящей, живой, всепоглощающей?

Катя повернулась к нему, вглядываясь в любимое лицо. Как объяснить ему все те страхи, что терзают ее душу? Как рассказать о том, что каждый раз, возвращаясь домой после их встреч, она чувствует себя последней предательницей?

– Ты не понимаешь, – тихо произнесла она. – Дело не только в Соне и Александре. Твоя мама... Лена доверяла мне. Когда ты болел, она просила присмотреть за тобой. А я...

– А ты дала мне больше, чем просто заботу, – перебил он ее. – Ты подарила мне жизнь, Катя. Настоящую жизнь, полную красок и смысла. До тебя я просто существовал.

– Я боюсь, Ник, – призналась она наконец. – Боюсь, что однажды ты посмотришь на меня и увидишь просто женщину, которая на пятнадцать лет старше. Что захочешь молодую, красивую...

– Прекрати, – он притянул ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы. – Ты самая красивая женщина, которую я знаю. И дело не в возрасте. Дело в том, что ты – это ты. В том, как ты смеешься, как говоришь о любимых книгах, как сверкают твои глаза, когда ты увлечена. Я люблю в тебе все.

Его признание разбивало последние преграды, которые она так старательно выстраивала вокруг своего сердца. Как противостоять такой любви? Как отказаться от счастья, которое само просится в руки?

– Уходи от него, Катя, – вдруг резко сказал Никита, садясь на кровати. Его глаза горели решимостью. – Я больше не могу делить тебя с ним. Не могу знать, что ты возвращаешься в его постель, что он прикасается к тебе...

В его голосе звучала такая боль, что у Кати перехватило дыхание. Она никогда не видела его таким – обычно спокойный и сдержанный, сейчас он был похож на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.

– Ник, прошу тебя...

– Нет, Катя! Я устал от этих вечных 'но' и 'не сейчас'! – он вскочил с кровати, начал нервно ходить по комнате. "Я люблю тебя, понимаешь? Люблю так, что схожу с ума! И я знаю, что ты тоже любишь меня!

Его слова били прямо в сердце. Да, она любила его. Любила той безумной, всепоглощающей любовью, которая случается раз в жизни. Но...

– Ты боишься, – продолжал он, остановившись перед ней. – Боишься осуждения, боишься перемен, боишься быть счастливой! Но я не отступлю, слышишь? Я буду бороться за тебя, даже если придется противостоять всему миру!

Катя разрыдалась, не в силах больше сдерживаться. Все те чувства, которые она так долго держала в себе, вырвались наружу.

– Я не могу так просто все бросить, – сквозь слезы проговорила она. – У меня дочь, Ник. Соня никогда не простит мне...

– Она поймет, – его голос смягчился, он опустился перед ней на колени, взял ее руки в свои. – Может не сразу, но поймет. Она же видит, что ты несчастлива. Дети всегда это чувствуют.

– А твоя мать? Что скажет Лена, когда узнает?

– Плевать! – в его голосе снова зазвучала страсть. – Я взрослый человек, Катя! Это моя жизнь, и я имею право быть счастливым! И ты тоже имеешь это право!

Он притянул ее к себе, крепко обнял, словно боялся отпустить.

– Я знаю, что ты боишься разницы в возрасте. Но посмотри на нас – разве это имеет значение? Разве важно, сколько нам лет, если мы любим друг друга?

Катя чувствовала, как рушатся все ее защитные стены, как тает решимость сохранить статус-кво. В его объятиях она чувствовала себя защищенной и любимой, такой, какой не чувствовала себя уже много лет.

– Я не могу потерять тебя, – прошептал он ей в волосы. – Просто не могу. Ты – мой воздух, моя жизнь, мое все. Пожалуйста, Катя. Пожалуйста, выбери нас. Выбери счастье.

Через час, когда они привели себя оба в порядок после бурной и сладостной встречи, Никита решился признаться Кате в своем поступке.

– Я видел тебя на днях, — начал Никита, стараясь держать себя в руках. – У издательства. С мужем.

Катя побледнела.

– Ты следил за мной?

– Нет! Я... я хотел сделать сюрприз. Принес цветы, — он горько усмехнулся. – А увидел, как ты целуешься с мужем.

– Ник... — она протянула к нему руку, но он отстранился.

– Я больше так не могу, Катя, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Эти прятки, эта двойная жизнь... Я схожу с ума от ревности каждый раз, когда представляю тебя с ним!

Никита опустился перед ней на колени, взял её руки в свои.

– Я люблю тебя, Катя. Люблю так, что готов на все. Но я устал быть твоим тайным любовником.

Она попыталась высвободить руки, но он не позволил. Катя обвила руками его шею, прижалась всем телом.

– Я знаю, любимый. Знаю. Но дай мне немного времени. Я обещаю, что все решу.

Никита чувствовал, как бешено бьется её сердце. Хотел верить её словам, хотел дать ей это время, но предательская сцена у издательства все еще стояла перед глазами.

– Я так сильно тебя люблю, — прошептал он, целуя её шею, скулы, губы. – И так боюсь потерять.

– Не потеряешь, — выдохнула она между поцелуями. – Обещаю, не потеряешь.

Но оба знали, что обещания в их ситуации ничего не значат. Что каждый их день может стать последним, каждая встреча — прощальной. И от этого их объятия становились только отчаяннее, поцелуи — горячее, а слова любви — искреннее.

– Я должен тебе кое в чем признаться, — наконец произнес Никита, отстраняясь.

Катя напряглась в его руках, словно почувствовав неладное.

– В чем?

– Тогда... после того, как увидел вас, я... — он запнулся, не зная, как сказать правду. – Я напился. И...

– И что? — её голос стал тише, в нем появились настороженные нотки.

– Я провел ночь с другой женщиной, — выпалил Никита и тут же пожалел о своих словах, увидев, как изменилось лицо Кати.

Она медленно высвободилась из его объятий, отступила на шаг. В её глазах плескалась боль, смешанная с недоверием.

– Зачем ты мне это говоришь? — спросила она после долгой паузы.

– Потому что не могу врать тебе, — он провел рукой по волосам. – Потому что хочу, чтобы между нами не было тайн. Я действовал как последний идиот, пытался заглушить боль и ревность...

– И нашел отличный способ, — горько усмехнулась Катя. – Что ж, по крайней мере ты честен.

– Это ничего не значило, — Никита шагнул к ней, но она выставила руку, останавливая его. – Я даже имени её не помню. Я просто...

– Просто решил отомстить? — в её голосе зазвенела сталь. – Увидел меня с мужем и решил доказать, что тоже можешь?

– Нет! То есть... я не знаю, — он чувствовал, как все летит в тартарары. – Я был пьян, зол, ревновал...

– А я? — Катя повысила голос. – Думаешь, я не ревную? Не мучаюсь от того, что ты молод, свободен, что вокруг тебя полно красивых девушек? Но я не бегу в постель к первому встречному!

– Прости, — он попытался взять её за руку, но она отдернула её как от огня. – Я знаю, что поступил как последняя сволочь. Но это только доказывает, что так больше нельзя. Мы должны быть вместе по-настоящему!

– По-настоящему? — она рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. – А как это по-настоящему, Никита? Я брошу мужа, дочь, разрушу семью ради человека, который при первой же возможности прыгает в постель к другой?

– Это было один раз! И больше никогда не повторится!

– Откуда мне знать? — она покачала головой. – Ты требуешь от меня верности, но сам... Знаешь, что самое ужасное? Я даже не могу тебя в этом упрекнуть. Я ведь тоже не храню тебе верность, правда? У меня есть муж, с которым я живу, с которым...

– Не надо, — теперь уже он не хотел слышать подробности. – Это другое.

– Почему другое? — она посмотрела ему прямо в глаза. – Потому что он мой законный муж? Или потому что я не скрывала от тебя его существование? Объясни мне, Никита, чем твоя измена лучше моей?

Её слова били точно в цель. Он никогда не думал об этом с такой стороны. Для него брак Кати всегда был чем-то отдельным от их отношений, чем-то, что существовало до него и что нужно было просто пережить, перетерпеть. Но теперь, когда она поставила вопрос так...

– Я не хотел делать тебе больно, — тихо сказал он. – Просто не выдержал, сорвался. Ты не представляешь, каково это — видеть, как женщина, которую любишь, целует другого.

– О, я прекрасно это представляю, — горько ответила Катя. – Только что ты сам рассказал мне о своей ночи с другой. И знаешь, что? Это больно. Так больно, что хочется кричать.

По её щекам покатились слезы, и это окончательно добило Никиту. Он ненавидел себя за то, что заставил её плакать, за свою глупость, за эту чертову ночь, которую даже толком не помнил.

– Прости меня, — он опустился перед ней на колени, обнял её ноги. – Я люблю тебя. Только тебя. То, что случилось — это была ошибка, минутная слабость...

Она попыталась отстраниться, но он держал крепко.

– Не уходи так. Давай поговорим, все обсудим...

– О чем говорить? — она устало посмотрела на него. – Ты требуешь от меня выбора, верности, честности. А сам при первой же возможности прыгаешь в постель с незнакомкой.

– Это больше не повторится, — он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть ему в глаза. – Клянусь тебе. Просто... просто не бросай меня.

Катя прикрыла глаза, и по её щекам покатились новые слезы. Никита осторожно стирал их большими пальцами, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть этот момент близости.

– Мне нужно время, Ник, — наконец произнесла она. – Не только чтобы решить, как быть с семьей, но и чтобы понять, могу ли я тебе доверять.

– Сколько угодно, — он прижался лбом к её лбу. – Я буду ждать. И докажу, что достоин тебя.

Она мягко отстранила его руки, поправила сумочку на плече. В каждом её движении чувствовалась усталость и внутренняя борьба.

– Не звони мне пока. Не пиши. Дай мне подумать.

– Катя... — он беспомощно смотрел, как она идет к двери.

На пороге она обернулась, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на нежность, смешанную с болью.

– В следующий раз, когда захочешь сделать мне больно, вспомни, что я тоже могу найти способ отомстить, — её голос дрогнул. – Но я этого не делаю. Потому что действительно люблю.

Дверь закрылась, и Никита остался один в пустой квартире. Он сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Что он наделал? Как мог так глупо все разрушить?