Глава =26=

Оповещать и кричать на каждом углу о своём интересном положении я не собиралась. Думала, подержу все в тайне, пока люди сами спрашивать не начнут. Это же моё дело, личное, сокровенное… А спрашивать, скорее всего, станут, когда пузожителя уже будет трудно прятать. Собственно и прятать я не собиралась.

Только вот моя прозорливая мама догадалась раньше, чем живот начал расти.

В середине лета я вместе с мамой и Сандриком поехала на их дачу в области у водохранилища. От полёта в жаркие страны в этом году я отказалась. Нет, не потому что боялась за себя и за кроху, слава богу беременность протекала без осложнений и угроз, и даже, по словам моего гинеколога, идеально, как по учебнику, и токсикоза у меня не было, лишь два раза замутило от резких запахов, но от таких ароматов, даже не у беременного человека был бы рвотный рефлекс.

Просто я решила что отдохнуть можно и в своей полосе.

Купаться здесь — можно, загорать тоже, да еще сезонные витаминчики в саду. Клубники я наелась на год вперёд, точно.

В один из вечеров мы сидели в беседке, мама и Сандрик попивали вино, я, разумеется, отказалась, зато с удовольствием и звучно хрустела мамиными малосольными огурчиками. За беременность у меня не появилось особых вкусовых изменений и странных предпочтений, но эти божественные огурчики — оторваться от них невозможно! И вот они стали лакмусом маминого пристального внимания, а затем и вопроса:

— Дочь, а ты часом не беременна? — я удивленно посмотрела на маму и не стала врать, кивнула, дожевывая уже шестой по счету огурец. — Господи, скажи маме, что отец не Юра?

— Не Юра.

— Никита?

В общем, второй мамин вариант оказался правильным. И тут же градом посыпались вопросы: а где Никита? Почему его не видно, не слышно?

Я сказала правду, что отец моего малыша уехал работать в Европу. Но о том, что Никита может оттуда совсем не вернуться и что он не знает, что скоро станет папой, я промолчала. Потому что знала свою маму — она все связи поднимет, но такая весть до Никиты дойдёт. А я не хотела такого.

Никита так о себе за уже четыре месяца знать не давал. Правда один раз мне звонил неизвестный и странный номер, но на звонок я не ответила, так как была в это время на плановом осмотре у врача. Но вариант того, что это звонил Никита — грел душу. И перезванивать я не стала. Наверно, чтобы не разочароваться.

В общем, после того, как мама узнала, что скоро станет бабушкой, об этом узнали и все наши близкие и родные. Уже на следующий день меня начали поздравлять, даже бабушка Алия позвонила, а после нее — Карина. Она, сперва поздравила, а затем ругаясь, заявила, что достанет Никиту из-под земли и заставит его вернуться ко мне и к нашему ребенку. Я долго её просила ничего подобного не делать. Я не хотела, чтобы он возвращался из-за ребёнка. Это будет просто нечестно. В конце концов решение оставить малыша приняла я. И я знала, на что шла и что со всем я обязательно справлюсь.

Больше всех меня поддерживала Юля. Из подруг мы превратились в настоящих сестёр. Таких интимных подробностей своей жизни я даже маме не рассказывала.

На Юлин день рождения я, продав машину, которую дарила Юре, подарила сестре деньги. Чтобы она смогла внести первый взнос за ипотеку. Юля не хотела принимать такой подарок, но я настояла. Сказав, что так честно. Она заслуживала наследство нашего отца. И так я хотя бы часть его ей отдаю.

Квартиру Юля, кстати, купила в соседнем от моего доме. Так что виделись мы часто. И дочку Юля в город перевезла, с племянницей я познакомилась, очень милая и добрая девчушка.

С Юлиной мамой мы тоже пару раз виделись. Даже общались. Не скажу, что мы нравились друг другу, но обе всегда вежливы и тактичны.

Юра, слава богу, о моей беременности не знал. Мы с ним не общались и не пересекались, а деньги, которые он мне должен, каждый месяц приходили на мой счёт.

Я слышала от знакомых, что уже в его турагенстве дела обстояли не очень. Отток постоянных клиентов, уход сотрудников — бывший муж едва держался на плаву. Но держался.

Наше же турагенство, наоборот, набирало обороты и пользовалось популярностью. И таргетинг и сарафанное радио работали прекрасно. Клиенты были, прибыль тоже.

На работе о будущем моем пополнении узнали значительно позже. И случайно.

Мне как-то стало нехорошо, давление скакануло, так со мной бывало часто, но врач сказал, что это вполне себе нормально, ничего страшного нет. В обмороки я не падала, но порой состояние было близкое к этому. И чтобы успокоить Егора, который успел подхватить меня и усадить на стул, мне пришлось признаться, что со здоровьем-то у меня все хорошо, что все дело в беременности.

Никогда я не видела таких счастливых глаз у своего самого любимого сотрудника. И с тех пор он таскал мне из дома всевозможные вкусняшки, приготовленные его мамой, и по три раза в день интересовался моим самочувствием. А последнее фото с моего УЗИ Егор загрузил в свой компьютер и поставил на заставку. У него даже спросили как-то, приняв Егора за будущего родителя, кого они с женой ждут. Кажется моего ребёнка кое-кто ждал даже сильнее меня.

— Там пиццу привезли! — влетая ко мне без стука, сказал Егор.

У нас на фирме это вошло уже в традицию — каждый день я заказывала пиццу из той, самой любимой пиццерии Егора. Сначала одну, потом две, а сейчас по три, на всю нашу дружную компанию.

— Отлично, — ответила, закрывая крышку ноутбука, и потерла уставшие от чтения глаза.

— Ульяночка Александровна, шеф, все в порядке? — обеспокоенно спросил Егор за секунду оказавшись рядом с моим столом.

— Да, — я поднялась, выгибаясь в спине, и поправила юбку.

— Мне кажется, или он вырос? Уже заметно, — заулыбался Егор, кивая на мой живот.

И он да, действительно, вырос буквально за пару дней. Я довольно долго ходила с плоским животом, а тут раз — и округлость. Ещё, конечно, не такая большая, но уже понятно, что это не от переедания у меня такой животик.

— То ли ещё будет, — улыбнулась я и мы пошли на обед.

С работы я ушла ровно в шесть часов. Вышла на крыльцо делового центра и вдохнула ещё тёплый воздух полной грудью.

Уже осень. Конец сентября. Но ещё по-летнему тепло.

Спускаясь по ступенькам, я почувствовала лёгкое головокружение и тут же схватилась одной рукой за перила, а другой, по инерции, за живот. Постояла, отдышалась, и вдруг услышала рядом:

— Привет.

— Здравствуй, Гриша.

Странно, но за все это время, начиная с открытия моего турагентсва, мы с бывшим деверем пересекались лишь раза три, да и то видели друг друга мельком и издалека.

— Смотрю, тебя можно поздравить? — спросил он, уставившись на мой живот. — Отец Юра?

— Нет. Мой ребёнок не твой племянник, — ответила, невольно погладив живот.

Гриша, склонив голову, усмехнулся.

— А мы с Юлей расстались, она тебе говорила? — спросил он вдруг.

— Да, говорила, — не стала я притворяться, что не знаю.

Юля и Гриша сходили вместе на несколько свиданий, дальше поцелуев дело не заходило, ведь попутно за Юлей ухаживал ещё и Азат. И в конечном итоге она выбрала именно его. Я спросила как-то у сестры, чем ей Гришка не угодил. Ответ был прост: между нами нет искры.

Мы вместе с Гришей спустились по ступенькам и медленно пошли к парковке.

— И я скоро уезжаю. Вот сегодня отработал последний день, — сообщил мне Гриша.

— И далеко ты уезжаешь? — удивилась я.

— Друг в Питере фирму открыл, звал к себе. Но вот я и решился. Здесь меня никто и ничто не держит.

— А мама? Брат?

— Ты же знаешь, наши с ними отношения натянутые. Особенно сильно такими они стали, когда я во время вашего развода встал на твою сторону. Так что, думаю, пора мне уезжать.

— Надеюсь на новом месте у тебя начнётся новая жизнь, — улыбнулась я, останавливаясь возле своей машины.

— Надеюсь, — улыбнулся Гришка в ответ. — Всего хорошего, Ульяна. Счастья тебе и женского и материнского. Ещё я надеюсь, что зла на меня ты не держишь.

— Не держу, — снова улыбнулась и, в подтверждение своих слов, даже чмокнула Гришу в щеку.

Едва я переступила порог квартиры, как мне позвонила Юля.

— Ульянка, выручай! — звонко раздался голос сестры в трубке. — Я сейчас мчусь за Маруськой, а потом мне срочно надо быть на другом конце города, постоянная клиентка вызывает. Можно Маруся с тобой побудет?

— Конечно, привози, — дала я добро.

— Спасибо, спасибо, меньше чем через час буду!

Я сбросила звонок и устало прошла в спальню. Переоделась в уютные леггинсы и в укороченный топ. Затем направилась на кухню, посмотреть чем мне лучше накормить племянницу. А пока изучала холодильник, сама есть захотела. Только вот достала ни суп или котлеты, а баночку варёной сгущёнки. Боже, как же это вкусно! Я уже месяц слезть с неё не могла. Причём сгущёнку варила сама, как дедушка мне в детстве.

Вооружившись ложкой, я сунула её в банку и с наслаждением, смакуя, начала есть, одновременно медленно перебирая ногами и двигаясь в сторону гостиной. Туда я уже купила диван, на котором лежал и ждал меня бабушкин плед.

Но до гостиной дойти я не успела — в квартире раздалась трель дверного замка.

Чего-то быстро Юлька с Марусей…

Я распахнула дверь, совсем не думая и ничего необычного не ожидая.

Только вот за дверью были ни сестра с племянницей.

На пороге моей квартиры стоял Никита. С дорожной сумкой в руках и с рюкзаком на плече.

Я думала, что так бывает только в фильмах, но — я рот от удивления открыла и замерла, держа ложку и банку со сгущёнкой на уровне груди.

— Привет, — осторожно произнес Никита и попытался улыбнуться.

А я попыталась прикрыть живот. Однако этот мой жест лишь заставил мужчину посмотреть на мою естественную и нежную округлость.

Никита смотрел долго, сперва хмурился, но ни зло, а задумчиво, а затем выдал:

— Мой?

— Твой, — выдохнула я, опуская руки. — Проходи.

Никита переступил порог, поставил сумку и рюкзак у стены и застыл в прихожей, пристально меня рассматривая: лицо, шею, грудь и снова живот. Последнее рассматривал долго.

— Почему не сказала? — без упрёка спросил Никита. А я вдруг шмыгнула носом, чувствуя как глаза наполняется влагой.

Я была безумно рада его видеть. И кажется, до конца своим глазам не верила.

— Я узнала уже когда ты уехал, — чуть ли не шепотом ответила я. — Не хотела, чтобы ты возвращался только из-за ребёнка. А ещё боялась, что даже по этой причине ты возвращаться не захочешь.

— Глупая, — мило улыбнулся он и сделал шаг ко мне. Аккуратно коснулся плеча, словно боялся, что я оттолкну.

— Пойдем на кухню, — предложила я. Никита быстро разулся, снял куртку и пошёл за мной по узком коридорчику. Он сел за стол, я поставила банку со сгущёнкой на столешницу и включила чайник. — Так почему ты приехал? — отстраненно спросила я, оборачиваясь. Ну а вдруг мама нашла как с ним связаться? Она такое может. Или Карина?

— Понял, что мне тяжело…

— Понимаю. Другая страна, другой менталитет, правила, законы..

— Нет. Что мне без тебя тяжело. Я как-то утром проснулся и мне вдруг показалось, что ты рядом. Даже запах духов твоих почувствовал. А тебя рядом нет. И так хреново мне стало. А дальше — хуже. Ты мне каждую ночь снилась. Звала, манила к себе…

— Ты перестал писать и звонить, — капризно напомнила я. Никита виновато рассказал:

— Мы с новыми коллегами пошли однажды вечером в пабе посидет и там я потерял телефон. Все контакты, считай, испарились. А когда я их все же восстановил, я звонил тебе, но ты не ответила… Я подумал, все, обиделась. Начал искать тебя в соцсетях, но не нашёл ни одной похожей на тебя Владимировой Ульяны.

— Потому что я Анисимова, — хмыкнула я, вытирая ладонью глаза. — И надолго ты приехал?

— Навсегда. Я отработал пять месяцев, а должен был шесть, по контракту, но я все же пришёл к начальству и сказал, что хочу вернуться на Родину. Что меня тянет домой. Что моя работа позволяет мне жить там, где мне удобно. Они пошли мне на встречу. Мы заключили новый контракт, я продолжаю на них работать… — Он вздохнул, медленно и глубоко и, посмотрев мне в глаза, искренне сказал: — Я очень скучал. Ни по кому и никогда я так не скучал.

Как же мне было приятно слышать такое! Радостное сердце билось в груди.

— Я все понимаю. Я как снег на голову. Припёрся, не предупредил, у тебя, может, другая жизнь. Но, как только я сошёл с трапа самолёта — захотел приехать к тебе. Увидеть… Если можешь, прости. Позволь мне стать частью твоей жизни. И… позволь принимать участие в ее жизни, — он кивнул на животик.

— В ее? — зацепилась за это местоимение.

— Да? Я так сказал? Вырвалось, — он засмеялся. — Просто я всегда мечтал о дочке.

У меня слезы застыли в глазах, но я их проглотила и выдала:

— Что ж, твоя эта мечта сбудется. У нас будет девочка, я только вчера узнала.

— Серьезно? — обрадовался он, резко встал и, протянув ладонь, с осторожностью коснулся моего живота. И там внутри наше маленькое чудо отозвалось — толкнулось.

— Ты видела? — с детской радостью произнес Никита.

— Я почувствовала, — улыбнулась я и от избытка чувств меня чуть качнуло, голову повело. Я тут же оказалась в крепких мужских объятиях.

Это было первое ощутимое шевеление малышки.

Она… Почувствовала папу?

Дала знак, что у нас есть шанс?