Глава =5=

Охренеть!

В два раза!

В два раза больше Анжела получает, чем должна!

Юра таким образом своей любовнице денег даёт? Отрезая кусок не от себя лично, хотя и там его личное спорное, а от нашего общего — от фирмы!

Выражение моего лица, видимо, было настолько охреневшим, что Юля чуть не уронила чашку с кофе. Уставилась на меня в ожидании.

— И ещё, — продолжил Егор и я почему-то приготовился к самому худшему, — все её командировки странные, шеф, выгодных контрактов она не заключала, тем более по детским турам. Вот например Индонезия, Бали, её маршрут по туру из категории "Для влюбленных" — это совсем не детское же. И это точно не её отпуск. Кстати, летала она с Юрием Сергеевичем за счёт фирмы. И от его имени на тот период тоже никаких договоров нет.

Мысленно стону, прикрывая глаза.

Бали.

Наш остров любви с Юрой.

Именно туда мы отправились в свадебное путешествие. Наше место, сокровенное… все самые романтические наши с Юрой маршруты, которые я выбрала, я и расписала потом для тура фирмы. Поделиться, так сказать, хотела с влюблённым и любящими. А Юра… а Юра туда с Анжелой полетел! Осквернил наше, святое!

За счёт фирмы! В которую я душу вложила!

Ох как я зла! Даже больше, чем после видео. И нет, тогда я не была зла. Тогда мне было больно. А сейчас боль уходила. Кое-что сильнее её на задний план отодвигало.

Мысли завертелись в голове. Да, может не хорошие. Но я должна, чувствовала, что должна…

— Егор, а у меня к тебе дело… — но я не успела его озвучить, так как услышала как в прихожей открылась дверь. — Сейчас отбой. Я заеду сегодня днем.

— Ок, шеф, — отозвался Егор и я сбросила звонок.

— Ульяша! — сладким и громким голосом пропел муж из прихожей.

А я насупилась от злости, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Дышала через нос, яростно и громко. Даже на сковороду посмотрела, что висела на стене. Тяжёлая она такая, большая…

— Уля, — Юля коснулась моей руки, погладила, — успокойся. Помни, что месть это холодное блюдо, — прошептала она.

И не знаю, то ли от прикосновения так, то ли от самой фразы и её смысла, но меня чуть отпустило.

Кулаки я разжала и сложила руки на столе как примерная школьница. И застыла в ожидании.

— Любимая, — Юра заглянул на кухню, улыбаясь во все свои керамические зубы, — ой, у нас гости.

Я уставилась на него. Разглядывая во все глаза.

И сначала вернулась боль, потому что этот человек успел мне стать близким и даже родным. Столько всего у нас было, разного, но нужного для жизни. У нас была семья!

Затем вернулись воспоминания о последних днях и вместе с ними злость. И спасибо за это! Я вдруг посмотрела на будущего бывшего мужа совсем другими глазами.

Нос у него до смешного курносый. Губы тонкие, почти незаметные. Глаза светло карие, почти жёлтые. Как у героев из фильмов про вампиров, которые отказались от человеческой крови… И да, Юра тот ещё вампир, только вместо крови он пил мою энергию — правильно мне мама говорила! Маму нужно иногда слушать!

— Здравствуй, любимый, — выдавила я из себя. Улыбнуться уже не получилось. — Знакомься, это Юля. Наша соседка. А это Юра.

— Приятно, — кивнул Юра, но с таким лицом, что мы обе поняли — не фига ему неприятно. Наша соседка не нравилась Юре, он как-то мне сказал это. Хотя они лично знакомы не были.

И здесь я заметила в руках у Юры длинную и тонкую бархатную коробочку. Очередной подарок. И скорее всего снова золото. Только его муж мне и дарит, говорит, что это неплохое вложение…

Черт! А он же после каждой своей командировки мне что-то да дарил! Виноватым себе чувствовал? Так откупался, чтобы виноватым себя не чувствовать?

— Это мне? — равнодушно кивнула на коробочку.

— Да, — довольно ответил Юра, — увидел это и вспомнил про тебя.

Он открыл коробочку и демонстративно протянул мне её через Юлю. Он ещё и жуткий хвастун. Как я раньше не замечала всех этих его черт?

— Спасибо, — ответила я, разглядывая подарок.

Золотой браслет, со штампованными сердечками. В некоторых камни — зелёные и синие.

— Померяй, — попросил Юра и я достала браслет.

Разумеется к нему была прикреплена бирка. А на ней ценник. Юра никогда его не снимает со своих подарков — очередное хвастовство, мол, посмотри, дорогая, сколько я на это потратил!

Невольно посмотрела на цену. Браслет стоил не баснословных денег. Но и не дёшево. Прилично, я бы так сказала.

Усмехнулась и, не вставая со стула, открыла ближайший ящик кухонного гарнитура. Достала из него нож. Никогда я не была кровожадной, а вот сейчас захотелось…. захотелось воткнуть этот нож. В Юрино бедро, например, поближе к тому месту, которое муж засовывает в другую женщину!

Но я, конечно, сдержалась. И, импульсивно отрезав ножом от подарка бархатную нить, надела браслет на руку. Юра помог мне его застегнуть.

— Нравится? — поинтересовался муж.

— Очень.

Юра перевёл взгляд на Юлю, ожидая от неё хвалебных речей. А фигушки, не дождался.

— Я, Ульк, пойду. Спасибо за кофе, — она поднялась из-за стола, — стучи и звони, если что.

— Да, Юль, и тебе спасибо.

Соседка направилась к выходу. Я хотела подняться, чтобы проводить, но вместо меня, подсуетившись, это сделал Юра.

А я застыла. Сидела, кажется, не дыша. Успокаивала себя. Потому что жутко боялась сорваться и высказать мужу все, когда мы останемся наедине.

Дверь громко захлопнулась. Затем тихие шаги и на кухню вернулся Юра.

— Мне она не нравится, — выдал вдруг он, — не общайся с ней больше.

Та-а-ак! Это уже перебор!

Вдох. Выдох. Вдох. И мой тихий, сквозь зубы, вопрос:

— Почему?

— Сомнительная она личность. Ты вот в курсе, что она ребёнка своего бросила?

— Не бросила, а оставила с бабушкой. Не нам судить. У каждого свои причины и обстоятельства.

— А ты слышала, что про неё бабки у подъезда говорят?

— Ты серьёзно сейчас? — истерично усмехнулась я. — Ты стареешь что ли, Юра? Ну да, понимаю, волосы седеют и даже выпадают… но до пенсии же тебе далеко! — да, не выдержала. Ковырнула его свежую ранку. И Юра тотчас провел рукой по голове. — Так с чего ты бабок наших слушать начал? Ты вообще помнишь, что они про нас говорили?

— Ульяш, да у нее ж на лице написано — блядь.

Вот про блядь лучше бы он молчал!

Сдвинула брови грозно и так же грозно и даже грубо ответила:

— Не тебе решать с кем мне общаться.

Юра замер на месте от удивления, лишь глазками своими хлопал.

Не то, что я ему не перечила никогда — перечила. Если что не так, если мне что-то не нравится, я всегда это выскажу. Но не так, как сейчас.

"Ласковый телёнок от двух маток сосет" — посоветовала мне как-то свекровь. И я старалась быть с Юрой такой. Даже претензии высказывал в ласковой форме.

Но больше не буду. Мне больше незачем сдерживаться. Контролировать себя. Иначе я могу не сдержаться в другом.

Юра начал внимательно ко мне приглядываться. Видимо понял, что что-то не то. Потерпи, Юрочка, недолго. Я же вот терплю, что бы ни нож не взять, ни за сковороду не схватиться.

— Есть что покушать? — решил он сменить тему и открыл холодильник. А в нем шаром покати.

— Нет, — бросила я, за что снова удосужилась удивленного взгляда мужа. Да уж, правильно говорят — к хорошему быстро привыкаешь, да, Юра? — Я неважно себя чувствую. Пойду, прилягу. А то днем у меня дела.

Я медленно поднялась со стула и, не оглядываясь, пошла в спальню.

Легла, накрываясь одеялом, и включила телевизор. Затем посмотрела на часы.

Никита назначил встречу на четыре. Перед ней мне надо доехать до главного офиса и встретиться с Егором. Прикинула по времени — часик на поваляться у меня есть. Голова ещё чугунная, да и низ живота тянул.

Только вот поваляться одной мне не дали. Минут через пятнадцать Юра появился в комнате. В одном полотенце. В душ сходил муж после тяжелейшей командировке.

— Уль, — позвал он меня, сев на кровать, — я там в мусорном ведре тест нашёл. Очень жаль, что результат снова такой.

Вроде бы в голосе сожаление. Казалось, что он тоже хотел ребёнка…

Но почему же тогда гуляет сейчас!

Я много слышала историй о том, что мужья находили любовниц в тот период, когда жена родила. Сексом заниматься какое-то время нельзя, смотря как роды прошли. Затем всё внимание — ребёнку. Не то что я понимала такие измены, но хотя бы могла их хоть чем-то оправдать! А тут, а у нас…

Что со мной не так?

И тут прозвучал вопрос, который почти убил меня наповал:

— Но мы же продолжим пробовать?

— Ага, — все что я смогла ответить Юре, уворачиваясь от его поцелуя.

Захотелось плакать. Жалость к себе душила. Лучше бы я снова злилась!

И снова вопрос в голове — что со мной не так?

Хотя, стоп…

Почему это со мной?

— Ты мою белую рубашку в серую полоску не видела? — спросил Юра, поднимаясь с кровати.

— Нет. Поищи в шкафу.

Муж открыл шкаф и быстро нашёл то, что искал. Вот зачем тогда спрашивать?

— Черт, а она не глаженная, — пожаловался он. — Погладишь?

— Погладь сам. Утюг и доска в шкафу, в коридоре.

— А ты чего жена мне или кто?

Я приподнялась и одарила мужа испепеляющим взглядом. Лучше уж им, чем словами, которые рвались наружу.

— Сказала же, что плохо себя чувствую, — процедила я. — Живот у меня болит. Дела утром пришли.

— Господи! — взмолился он. — Вот мама моя говорит, что у нее никогда и ничего в эти дни не болело! Бегала и работала с утра до вечера.

Ещё одна отвратительная черта в копилке у Юры — это при любой возможности припоминать свою мама и сравнивать меня с ней. Всегда бесило! А как бесит сейчас.

— Каждый человек индивидуальный, — спокойным тоном ответила я, стараясь из последних сил.

Юра нахмурился. И к счастью молча удалился.

Я слышала как он в коридоре шумно доставал гладильную доску. Затем как поставил её в гостиной — дверь-то спальни он нарочно не закрыл. И шумел специально, даже айкнул пару раз. Ждал, что я приду на помощь.

Нет уж. Учись справляться сам. Вдруг пригодится. И, кстати, гладить я просто ненавижу! Особенно эти его бесконечные рубашки!

— Я ушёл на работу, — капризный тоном сообщил мне Юра минут через десять. В комнату заходить не стал, лишь заглянул. — Спасибо, что так радушно встретила меня из командировки.

И он ушёл, громко хлопнув входной дверью.

— Не за что, скотина, — пробубнила я себе под нос.

Из дома я вышла в час дня. Все-таки пришлось выпить таблетку, живот начал болеть сильней. Нанервничалась еще вдобавок.

Сперва мне нужно было добраться до офиса и встретиться с Егором. И я очень боялась передумать. Боялась что проснётся жалость. Все-таки наша фирма это моё детище. Любимое.

Села за руль и плавно покатила по ещё снежной дороге до здания главного офиса. Время обеденное, Юра должен быть на бизнес-ланче. Если он своим привычками не изменяет, конечно.

Вот мне изменяет. Мне, видимо, можно…

Припарковалась я не у центра, а у соседнего здания. Пришлось за парковку заплатить, ничего, не страшно.

На ресепшене меня встретила Света.

— Добрый день, Ульяна Александровна, — девушка широко улыбнулась, — а Юрия Сергеевича нет. Он на обед ушёл.

Н-да, давно я не появлялась здесь, как сотрудник. Сейчас я для всех работников стала лишь женой начальника. И они не подозревают даже какую работу я проделываю дома.

— А я не к нему, я к Егору, — ответила я, старательно улыбаясь.

— Он у себя.

Ещё раз улыбнулась и прошла вдоль длинного коридора, на стенах которого висели картины. Большую часть из них купила лично я, в разных городах и странах, на барахолках.

С грустью посмотрела на запечатленный маслом на холсте Колизей. В Риме я была трижды, и каждый раз как в первый.

Я с детства обожала путешествовать. И спасибо за это маме и отчиму — мы побывали практически везде. И когда пришло время поступать в вуз, я ни секунды не колебалась и выбрала туристический.

Потом, курсе на третьем, даже работала по профилю, но мне совершенно не нравилась политика чужой фирмы. Лишь бы бабло грести. А я хотела, чтобы люди отдохнули с комфортом. Чтобы у них остались сильные и яркие впечатления. Так что для меня всегда было главным — это эмоции клиента. На нашей фирме индивидуальный подход к каждому. Я самолично занималась планированием большинства уникальных туров. Ведь не все хотят ездить по экскурсиям, у кого-то гастрономические предпочтения — пожалуйста — вот вам туры с перечнем лучших ресторанов и кафе, у кого-то развлекательные — по барам и клубам. Даже секстуры мы практикуем, не без этого.

И это все, все что я насобирала за столько лет, — этим я не хочу ни с кем делиться, тем более с Юрой.

В борьбе за фирму мы будем, к сожалению, на равных. А так я хоть со своим, личным преимуществом останусь.