29
Богдан
- Клубничка, - говорю я.
Откусываю сочную ягоду и целую спящую Марусю в губы.
- М-м-м, - бормочет она.
А потом удивленно распахивает глаза и сонно ими хлопает.
- Клубника?
- Ага.
Я принес поднос с завтраком: кофе, тосты с сыром. Ароматная свежая клубника. И баллончик со взбитыми сливками - на всякий пожарный.
Что-то мне подсказывает, что он пригодится. Тушить… то есть, раздувать пожар, который тлеет со вчерашней ночи.
Она была жаркой.
Но утро может ее превзойти.
- Я думала, мне померещилось, - все еще хлопает глазами сонная Маруся. - Так пахнет клубникой! Где ты ее взял?
- Заказал доставку. Еще вчера.
- Какой ты… предусмотрительный.
- Я такой!
- И кофе сварил. И тосты приготовил с моим творожным любимым сыром… Он же у меня закончился!
- Я и его заказал.
Маруся разглядывает поднос. Косится на туалетный столик, где стоит свежий букет цветов. И улыбается.
Мне так приятно ее радовать!
Но еще приятнее будет намазать ее взбитыми сливками и облизать. Для начала.
Маруся вскакивает и несется в ванную. Передо мной мелькает ее голая попка и я чуть ли не щелкаю зубами, когда она пролетает мимо.
- Ты куда?
- Зубы почищу!
Минут через десять она возвращается, и я понимаю, что она не только почистила зубы, но и приняла душ.
А мой жеребец, между прочим, все это время тоскливо ржал!
- Кофе остыл, - говорю я. - Надо сварить новый. Но сначала…
- Завтрак.
- Ага. Лично я люблю завтракать взбитыми сливками.
- С каких это пор? - смеется Маруся.
Она берет в руку ягоду клубники, обхватывает ее губами… Мой жеребец пытается снести преграду боксеров.
А я целую сладкие клубничные губы. Мы делим раздавленную ягоду, алый сок сочится по подбородку и шее Маруси.
Я его слизываю, беру в руки баллон со взбитыми сливками и выдавливаю воздушную пену на грудь Маруси.
- Что ты делаешь?
- Завтракаю.
Сочные клубничные соски со сливками - лучшее, с чего может начаться мой день.
Я начинаю нежно, но не могу удержаться - прикусываю их. Втягиваю в себя. Терзаю языком, под стоны Маруси.
- Тише, - шепчет она в тот момент, когда я слишком увлекаюсь. - Осторожнее. Ты вчера и так наставил мне синяков…
- Прости. Я буду осторожным. Очень осторожным.
Маруся насмешливо фыркает. Не верит.
- Я клянусь!
Маша
- Да, - вырывается у меня.
- Да? - губы Богдана изгибаются в легкой усмешке.
- Да!
Он довел меня до исступления.
Он целовал меня везде. Он ласкал меня языком и пальцами. Он подводил меня к самой грани, я чувствовала: еще одно движение - и меня унесет в космос, где грохочут вспышки сверхновых.
Но Богдан не делал это последнее движение. Он отпускал меня и начинал с другого места.
Возбуждение спадало.
Потом нарастало снова…
Я уже не понимала, на каком я свете.
Я никогда не испытывала таких ощущений. Я никогда не балансировала на грани оргазма так долго. Я не знала, что это… это почти просветление! Душа отделяется от тела, мурашки отделяются от кожи, весь мир исчезает, остаются только пальцы Богдана.
И его умелый развратный язык…
Но сейчас он, наконец, почти вошел в меня. Почти…
- Да! - я впиваюсь в его плечи ногтями, обхватываю его ногами, тяну к себе.
- Хорошо, - улыбается Богдан. - Раз ты просишь...
Я не вижу его улыбки. Потому что мои глаза закрыты. Но я ее чувствую…
Он обрушивается на меня всей мощью своего так долго сдерживаемого желания. До этого он был невыносимо нежным, а теперь - невыносимо мощный, сильный и быстрый.
Он вколачивает меня в матрас отбойным молотком.
Я распластана по кровати. Мои зубы стучат друг о друга. Мои ногти ломаются о кожу Богдана.
Я хочу кричать, но из моего горла вырвается лишь жалкий хрип. Я захлебываюсь наслаждением, которое нарастает, нарастает, становится абсолютно невыносимым…
Взрыв.
Кажется, я теряю сознание. В глазах темнеет. Вселенная сотрясается. Сверхновые вспыхивают пулеметными очередями.
Я, наконец, кричу…
- Клубничка, ты жива? - слышу я голос Богдана.
Откуда-то издалека. Из темноты.
- Да, - пытаюсь произнести я.
Но губы не слушаются.
Я чувствую себя обессиленной мокрой тряпочкой. Кажется, я все же какое-то время была в обмороке...
Богдан
- Я пойду сварю кофе, - говорю я.
- М-м-м, - Маруся обнимает меня.
Не хочет отпускать.
Я и сам не хочу от нее отрываться, но, мне кажется, ей надо подкрепиться.
Похоже, я совсем замучил бедную девочку…
Она лежит с закрытыми глазами, почти не реагирует на ласки, но просит обнимать ее и никуда не уходить.
- Тебе надо поесть, - говорю я. - Хочешь, я что-нибудь приготовлю?
- Угольки? - улыбается Маруся.
И открывает глаза.
Уф. Кажется, с ней все в порядке. Я не залюбил ее до смерти.
- Я умею готовить! Просто вчера...
- Что?
- Думал о другом.
- О чем? О чем-то неприятном?
- Сначала да. О разных проблемах. Но потом....
- Что потом?
- Потом я думал о тебе.
- Когда сжег шашлык во второй раз?
- Ага!
Мы смеемся.
И я иду варить кофе.
И да, я сегодня планирую собственноручно приготовить обед. Мясо жарить я умею. Несмотря на вчерашнюю неудачу. И все необходимое для хорошего обеда я заказал.
Десять лет назад мы с Марусей жили вместе.
Стали семьей через три дня после знакомства. Сначала это было волшебно, а потом превратилось в скучную рутину.
Для меня.
Маруся старалась, чтобы все было идеально. Готовила мне обеды и ужины, стирала, убирала, ждала вечерами.
А я вел себя, как козел.
Она, в свои восемнадцать лет, была готова к семейной жизни. А я не был.
Я не ценил ее усилий. Мне не сиделось дома. Хотелось какого-то движняка, каких-то развлечений и приключений.
Зато сейчас я знаю цену искренней заботе. Я ценю каждый приготовленный борщ и каждое ласковое слово.
Но мне не хочется нагружать Марусю. Когда мы встречаемся, я стараюсь повести ее в ресторан или заказать еду на дом.
Во мне, наверное, впервые в жизни, проснулось желание о ком-то заботиться. Кого-то радовать и делать счастливым.
Когда Маруся улыбается… в моем сердце расцветают кактусы.