32
Маша
Почему я не реву?
Это странно. Это меня пугает.
Я чувствую себя пустой оболочкой. Шариком, из которого выпустили весь воздух. Я чувствую… Я не чувствую ничего! И это страшно.
Я не могу думать.
Не могу сосредоточиться.
Моих сил хватило только на то, чтобы выключить звук домофона и телефона. Я не знаю, продолжает ли Богдан мне названивать.
Мне все равно.
Да, я жду от него ребенка.
Но он об этом никогда не узнает.
Его больше нет в моей жизни.
Я встаю и на подкашивающихся ногах бреду в спальню. У меня есть лишь одно желание - залезть под одеяло с головой и свернуться калачиком. Почувствовать себя в тепле и безопасности.
Я дрожу.
Не знаю, от холода или от последствий пережитого шока. Теплое одеяло меня спасет. Может, я даже смогу пореветь. Наверное, мне будет легче, если я смогу выплакать все это.
Но мои глаза по-прежнему сухи. А в груди давящая пустота, от которой я задыхаюсь.
Я сажусь на кровать и мой взгляд падает на туалетный столик.
Там стоит большой букет белых и розовых тюльпанов. Мы с Богданом вчера не виделись, цветы мне принес посыльный. Но этот букет от него!
Я вскакиваю. Хватаю тюльпаны, выдергиваю их из вазы. От резкого движения брызги летят во все стороны. И мне кажется, что это разлетаются мои слезы…
Я швыряю тюльпаны на пол и топчу их. Их нежные стебли и хрупкие головки ломаются по моими ногами. Сердце сжимает острое чувство жалости.
Мне кажется, что цветам больно. Так же больно, как мне…
Я распахиваю окно и выбрасываю их.
Оглядываюсь.
Замечаю на тумбочке зарядку от телефона. Это его зарядка! На спинке стула висит его галстук. В шкафу - его рубашка. Он брал запасную, когда оставался у меня ночевать, я ее потом постирала и тщательно выгладила, испытывая от этого странное наслаждение…
В ванной стоит зубная щетка Богдана. На кухне, в шкафчике - банка особо горького кофе, который он обожает. В гостиной… Там тоже есть что-то его.
Он везде.
Он влез в мое сердце и в мой дом. Пометил территорию своими вещами…
Я хватаю большой черный пакет для мусора и бегаю с ним по квартире. Включаю везде свет - в сгущающихся сумерках плохо видно. Запихиваю в пакет все, что принадлежит Богдану и все, что может мне о нем напомнить.
Кроме его вещей в мусор летит диванная подушка, которую он любит подкладывать под спину. Кружка с бегемотом, из которой он любит пить. Журнал, который он листал, когда был у меня в прошлые выходные…
Я бегу к двери.
Распахиваю ее, вылетаю в подъезд. Слышу, как дверь громко хлопает за моей спиной - это сквозняк.
И только в эту секунду я осознаю три вещи.
Впопыхах я выскочила на лестничную клетку босиком.
Я забыла взять ключи, а, судя по звуку, замок защелкнулся. Видимо, дополнительная защелка была отжата.
И главное, чего я не заметила сразу... У лифта стоит Богдан.
Богдан
- Маруся, - выдохнул я.
Она выглядела странно. Очень странно. Как-то даже пугающе.
Бледная - ни кровинки в лице. Волосы растрепаны, выбились из хвоста на затылке. В руках - большой пакет для мусора.
А в глазах… в глазах сначала была пугающая пустота. Но потом я увидел в них языки злого зеленого пламени.
Я уже подозревал неладное. А как не подозревать, когда видишь, как из окна летят помятые тюльпаны!
Это цветы от меня. Вчера я заказал их доставку, выбрал букет по каталогу. Белые и розовые тюльпаны. Пять минут назад эти цветы посыпались мне на голову, пока я стоял под окнами Маруси, вглядываясь в черноту.
После этого в окнах зажегся свет. А я рванул к подъезду и начал нажимать все кнопки подряд, пока дверь не открылась.
Поднялся, вылетел из лифта и увидел ее.
Заметив меня, Маруся дернулась и прижалась спиной к двери. Положила руку на ручку. Я думал, она сейчас откроет ее и сбежит от меня.
Поэтому подскочил к ней.
Маруся размахнулась и треснула меня по башке пакетом с мусором. Было почти не больно. Почти - потому что в этом мягком пакете явно было что-то твердое. И оно попало мне по лбу.
Ну ладно… Переживу.
- Маруся, ты чего?!
Она размахнулась снова.
Ее губы были сжаты. В глазах - безумие. И ярость.
Я увернулся от пакета.
Он выскользнул из Марусиных рук, его содержимое вывалилось на пол. Я с удивлением увидел свою рубашку, галстук, диванную подушку, кружку с бегемотом… Вот что треснуло меня по лбу!
Маруся присела и начала что-то поднимать. И тут я увидел, что она босая.
Я тоже присел, чтобы быть ближе.
- Маруся, давай зайдем в квартиру. Пол холодный. Ты простудишься.
Она впервые посмотрела на меня. Прямо в глаза.
Меня резануло как ножом.
За языками зеленого яростного огня пряталась такая боль…
Я знаю, в чем я перед ней виноват. Вряд ли у этой боли могут быть другие причины. Я не помню за собой других грехов. Только этот.
Маруся узнала, что я женат.
И поняла все неправильно.
Кто ей сказал? Как ей это преподнесли? Очевидно, не так, как мог бы описать ситуацию я….
И почему я сам ей не рассказал?
В этот момент я очень остро, до зубовного скрежета, пожалел об этом.
- Как же я тебя ненавижу, - выдохнула Маруся.
Она поднялась на ноги и швырнула в меня подушкой.
Я даже не уворачивался. Я не буду уворачиваться даже если она разобьет о мою голову керамическую кружку.
- Маруся, давай поговорим. Я тебе все объясню…
Я тоже поднялся.
Я знал, что сейчас она не способна понять и услышать мои объяснения. И что все, что я скажу, будет звучать как жалкие нелепые оправдания.
Но я все же попытаюсь.
- Это фиктивный брак, - произнес я.
Но Маруся меня не услышала.
- Уходи и забирай все, - выкрикнула она. - Все, что о тебе напоминает… Уходи!
Она снова попыталась поднять пакет и швырнуть в меня.
Ее глаза лихорадочно блестели. По-моему, она сама не понимает, что делает.
Я в этом убедился, когда Маруся замерла, выпустив пакет из рук. Она опустила голову. Посмотрела на себя. Вернее, на футболку, которая была на ней надета.
Это моя футболка. Клубничка отобрала ее у меня, чтобы спать в ней, когда меня нет рядом.
Но сейчас эта футболка стала объектом ее ненависти.
Маруся стащила ее через голову. Швырнула в меня, на мгновение закрыв обзор. Но я успел увидеть, что она осталась в полупрозрачном лифчике. Ее великолепная грудь с возбужденными, видимо, от злости, сосками представляла собой дивное зрелище...
Маруся как будто очнулась.
Прикрылась руками. Огляделась по сторонам, как будто не понимая, где она и как тут оказалась.
За моей спиной скрипнула дверь.
- У вас все нормально? - спросил мужской голос.
Я оглянулся. Увидел пожилого мужика в трениках и майке.
- Да, спасибо, все хорошо, - сказал я как можно спокойнее.
- Я не тебя спрашиваю!
Мужик попытался заглянуть за мою спину. Туда, где дрожащая Клубничка прикрывала грудь руками. Я загородил ее, придвинувшись поближе.
Она дернулась, но другого выхода, кроме как спрятаться за мной, у нее не было.
- Да, Иван Петрович, все хорошо. Не волнуйтесь, - пискнула она.
Мужик покачал головой и хлопнул дверью.
Маруся толкнула меня обеими руками. Я отодвинулся. Я не смотрел на ее грудь. Пытался смотреть в глаза. Но никак не мог встретиться с ней взглядом…
Я снял пиджак и попытался накинуть ей на плечи. Она дернулась, сбросила его и посмотрела, как на какую-нибудь мерзкую змеиную шкуру.
На меня она смотрела с еще большим отвращением.
Ну хоть дрожать перестала... Маруся стояла передо мной, скрестив руки на груди и глядя сквозь меня.
Она точно не в себе! Надо привести ее в чувство.
- Давай войдем в квартиру, - мягко произнес я.
- Дверь захлопнулась. Ключи внутри, - каким-то чужим голосом ответила она.
- Есть запасные?
- Дай телефон! - скомандовала Маруся.
Я достал телефон из кармана пиджака и разблокировал его. Она взяла сначала пиджак, скривилась, надела его, запахнув поплотнее.
Взглянув на ее босые ступни на бетонном полу, я снял кроссовки, опустился на колени и поставил их перед ней. Она всунула свои маленькие изящные ножки в мои лыжи сорок пятого размера.
Не отшврынула их. И пиждак надела... Это хорошо.
Это дает мне надежду.
- Эля, - произнесла Маруся в трубку. - У меня дверь захлопнулась. Можешь привезти ключи? Пожалуйста.
Определенно, у меня есть надежда на разговор…
- Может, подождем в машине? - робко спросил я.