8. Раннее утро

Когда я проснулась, долго не могла понять, что же не так. Раннее-раннее утро, почти ночь, едва встает солнце. Часов пять, наверно… нет, полшестого на часах.

А ведь я заснула у Рикхарда на плече. Мы занимались любовью снова, в кровати, так неспешно, никуда не торопясь, потом долго разговаривали. Очень долго… Рикхард что-то рассказывал мне, я слушала… он лежал на спине, закинув одну руку за голову, я — прижавшись щекой к его плечу. Было как-то уютно и спокойно, так, как я даже не помню, бывало ли в моей жизни. И незаметно уснула…

Уснула, когда Рикхард что-то рассказывал мне.

Сейчас было стыдно. Он хотел, чтобы я выслушала его, а я…

Когда он ушел?

Его ведь нет…

Что-то…

Я вылезла из кровати, платье и сорочка валялись неизвестно где, так что я завернулась в одеяло. Выглянула… В квартире совершенно точно кто-то был. Рикхард? Не ушел еще?

На кухне.

Я заглянула туда осторожно, вдруг все же не он? Еще на пороге почувствовала запах кофе, посуда звякнула. Если там не он, а кухарка какая-нибудь, или он, но не один… то надо бы сначала одеться, а то в таком виде…

Но откуда у меня кухарка? Рикхард прислал? Я ведь могу и сама. Зачем?

Я заглянула.

Рикхард варил кофе у плиты. Я даже замерла, пытаясь осознать — все ли я вижу правильно, это ведь…

Он стоял босиком, в одних штанах. И турка в руках… Он варил кофе. Рикхард. Император на моей кухне в полшестого утра. Я очень долго стояла, боясь даже вздохнуть, вдруг это видение рассыплется.

Вряд ли он услышал, скорее почувствовал мой взгляд. Обернулся.

— Мэр! — заулыбался, быстро подошел, поцеловал. — Я разбудил тебя в такую рань? Прости. У меня в полвосьмого встреча, так что скоро пора возвращаться. Хочешь кофе? Садись. Или ты еще пойдешь спать?

Я качнула головой, скорее ошарашено. Да, я никогда не встаю в такое время, но взять и уйти сейчас… Невозможно. Как я могу упустить такое!

На столе коробочка с пирожными. Ох, ты! Я такие видела только издалека. Эклеры, трубочки с кремом, какие-то шоколадные корзиночки.

— Да, и пироженки бери, — сказал он. — Какие тебе нравятся?

— Понятия не имею. Я такие даже не видела никогда.

Маленькое чудо у меня на кухне.

— Тогда бери все, — щедро разрешил он.

— Откуда?

Уж сбегать за пирожными он точно не мог.

Я так и стояла перед ним в одеяле.

— Мартин, из охраны, принес, — сказал он.

— У тебя там охрана? За дверью? Подожди, они там всю ночь?

— Вообще-то, я им хорошо плачу, чтобы они всегда были рядом. Но, на самом деле, они спали у консьержа внизу. А утром Мартин пришел разбудить меня и принес пирожные. Бери. Совсем свежие. И кофе… сейчас…

— Ты варишь кофе?

— Не уверен, что его можно пить. Последний раз я делал это лет десять назад, а то и больше. Научился, когда еще мальчишкой, принцем, ездил по стране. Понятно, что охрана и камердинер, и кухарка у меня была. Чудесная женщина, и готовила так восхитительно, особенно мясо… ребрышки — ммм… Но вот с кофе была совсем беда. Почему-то кофе ей категорически не давался. И я научился сам. В этом есть какая-то особая утренняя магия… Сейчас посмотрим. Садись.

Магия да… а я в одеяле…

— Мне, наверно, надо одеться…

— Да брось, — сказал он. — Мы с тобой тут вдвоем, а мне как раз очень нравится. Вот так, в одеяле, ты особенно хороша.

Улыбался. Ему действительно доставляло удовольствие все это — кофе, завтрак вдвоем.

Я села, постаралась завернуться так, чтобы хотя бы одна рука была свободной, и одеяло не падало. Не удержалась, стащила эклер из коробочки… даже зажмурилась, так хорошо.

— Тебе с молоком? — спросил Рикхард. — Могу только просто налить. На пенку для капучино, боюсь, меня уже не хватит.

— С молоком, — согласилась я.

Он принес чашки, поставил на стол, сел рядом.

Мне все казалось — в этом какой-то подвох… потом что-то случится…

Случится обязательно. Вернее, все это ненадолго, в любом случае. Разок-другой поиграть вот так… Это не может продлиться долго. Немыслимо. Он вернется к своим делам, своим блистательным любовницам, своему высокому статусу. Это так, забавное приключение.

Но, глядя на него…

Хоть мгновение этого дурного счастья поймать…

— Что-то не так? — спросил Рикхард.

Я покачала головой.

— Мне сложно поверить, — сказала я. — Все это как-то слишком. Еще два дня назад я… Рико, даже если забыть кто ты, то невозможно забыть кто я. Никто никогда не варил кофе для меня. Ни один мужчина…

Я закусила губу…

— Для меня тоже, — сказал он. — В смысле — ни одна женщина. Этим всегда занимается прислуга, и это нормально, конечно. Невозможно представить, чтобы моя жена сама, лично, отправилась на кухню, — он улыбнулся немного грустно.

Представить Одальбергу Ринзорскую на кухне еще более невероятно, чем Рикхарда. Наверно, просто к Рикхаорду я уже привыкла.

— А твои любовницы? — спросила я. Возможно, не стоит, но он начал сам.

Рикхард покачал головой.

— Нет. Они тоже. Фейрин вообще старается во что бы то ни стало проснуться раньше меня, и бежит прихорашиваться, чтобы румяна и локон к локону… Говорит, хочет быть непременно красивой для меня. А меня это ужасно раздражает, на самом деле.

Он вздохнул.

А я… какие уж там румяна? Да и не девочка я, чтобы с утра всегда выглядеть свежо и красиво. Даже в зеркало себя не видела. Небось, растрепанная и помятая…

Невольно попыталась хотя бы пригладить волосы.

Он заметил, конечно.

— Да брось, Мэр, — усмехнулся, потом протянул руку, поправил прядку на моем лбу, — ты чудесно выглядишь. Так как надо с утра. Так как и должна выглядеть нормальная женщина после удачно проведенной ночи.

Он улыбался этому сам, довольно и мягко, без иронии. Ему нравилось. Очень искренне.

— Я заснула вчера, — решила уж покаяться до конца. — Ты что-то рассказывал, а я уснула.

— Это отлично, — сказал он.

— Отлично?

— Да, — сказал он серьезно. — Значит, рядом со мной ты чувствуешь себя спокойно и в безопасности. Очень подкупает, на самом деле. Доверие… такое безусловное доверие… что очень хочется соответствовать. И, наконец, можно расслабиться самому.