ГЛАВА 14

Вера после близости с любимым чувствует себя невероятно счастливой и одновременно опустошенной. Ей хочется упасть в постель и проспать, как минимум, до вечера. Потому подъем на второй этаж дается трудновато. И глаза против воли закрываются.

— Пошлем все куда подальше? — шепчет Платон ей на ухо, пока ведет ее за руку вверх по лестнице.

— Заманчиво, но …, — качает головой Вера и вздыхает. — Дай мне полчаса на сборы.

— Не торопись. Все равно, никуда не поедем, пока ты не позавтракаешь, — уголком рта улыбается Платон.

Вера, не скрываясь, разглядывает улыбку своего мужчины. Мелькает мысль, что для нее и прежде Платон был красив. А сейчас, когда он принадлежит ей, он будто еще красивее.

Веру слепит ее новообретенное счастье. И пусть спор их с Пахомовым не завершен, но Вера уже знает, что обязательно выйдет за него замуж.

— Так вас можно поздравить, или пока рано? — раздается смеющийся голос Александра.

Вера оглядывается назад. Друг стоит в холле, подпирая стенку плечом. Сходство между братьями сейчас особенно прослеживается. Наверное, когда Платону было двадцать, он был вот таким же. И Вера улыбается, представляя своего серьезного и хмурого любимого капельку бесшабашным, как Сашка.

— Скройся, — ворчит Платон.

— Весь дом слышал, как вы мирились, — подмигивает Саня.

— А мы и не ругались, — смеется Вера.

— Я, кажется, завидую, — усмехается Пахомов-младший. — Очень хочу вот так помириться и поругаться.

— Найди себе девушку, с ней и мирись. Не хрен на Веру пялиться! — уже всерьез начинает злиться Платон.

Вера подныривает под руку Платона. Кто ж знает, что в голове у этого деспота. И да, теперь Вера знает, насколько он ревнив. Хоть и повода нет. Вера точно его не даст.

— Не волнуйся, Саша, — заговаривает вдруг Шустер, — ты будешь первым, кто узнает о дате свадьбы.

— Ловлю на слове, — паясничает Саня.

— Жаль, что перевоспитывать его уже поздно, — вздыхает Платон, а Вера все еще посмеивается.

Когда они оказываются в спальне, за закрытой дверью, Платон вновь крепко прижимает Веру к себе.

И целует.

Вообще Шустер кажется, что она стала зависима от его поцелуев. Не живет без них. Не дышит. Потому послушно поддается напору и натиску Платона.

— Черт, малыш, я ж итак не хочу никуда уезжать. Выходить из спальни не хочу, — бормочет Платон, оставляя влажную дорожку от уголка рта к шее.

— Давай уже закроем вопрос с истерикой моей мамы, — вздыхает Вера. — А потом я вся твоя.

— Ты и сейчас вся моя, — возражает Платон.

Вера запрокидывает голову, когда Платон едва ощутимо сгребает волосы в кулак и слегка тянет.

Вера зависает, тонет в потемневшем взоре. Он обжигает ее. Полыхает такой сносящей с ног страстью, что у Веры перехватывает дыхание.

— Моя же? — шепчет Платон, едва касаясь ее губ своими.

— Твоя…, — улыбается Вера.

В сердце у девушки настоящий шторм. Хочется вопить в голос, смеется, плакать от счастья и от тех эмоций, что разрывают ее на крохотные искорки.

Жадный, но непозволительно короткий поцелуй, подтверждает ее слова.

— Беги в душ, девочка, — нехотя опускает руки Платон и отступает на шаг.

Вера кивает. Ее волосы рассыпаются по плечам. А рубашка уже не скрывает бедер. И трусики хоть выжимай.

— Вер, постарайся не сверкать попой перед моим братом, — раздается приглушенное за спиной, когда Вера уже перешагивает порог ванной комнаты.

— Ревнуешь? — осторожно интересуется девушка. Бросает взгляд в большое зеркало. По сути, мужская рубашка скрывает все ее тело плотной тканью, почти до колен.

— Зверски, — после недолгой паузы кивает Платон.

— Не стоит, любимый. Я только твоя, — улыбается Вера и тут же закрывает двери на замок.

По ту сторону слышится странный грохот, а после короткий стук в дверь:

— Солнышко, открой, а?

— Мне нужно привести себя в порядок, — фырчит Вера и включает воду в душевой кабине.

— К черту все! Через неделю летим в отпуск!

Вера негромко смеется. Да, она счастлива. Она уже привыкла и не может жить без диктаторских замашек своего любимого мужчины.

***

Когда Вера выходит из ванной, завернутая в огромное полотенце, ее ждет сюрприз.

Платон все еще в той же футболке и домашних брюках. Невероятно милый с взъерошенными волосами.

Увидев девушку, Пахомов убирает телефон на столик и наблюдает за тем, как Вера идет через комнату к гардеробной.

— Можно тебя на минутку? — спрашивает мужчина.

— Давай я сначала оденусь, — предлагает Вера.

— Была б моя воля, ты вообще не одевалась, — бормочет Платон и встает с дивана.

Вера все-таки прислушивается к просьбе любимого и подходит ближе. Платон тут же перехватывает ее ладонь и подносит к своим губам.

— Примерь, кажется, я напутал с размером, — недовольно ворчит Пахомов и свободной рукой протягивает Вере бархатный футляр.

Вера точно завороженная смотрит на кольцо. Оно кажется ей нереальным, сказочным. Будто стоит прикоснуться, и оно исчезнет. Но кольцо здесь, перед ее глазами, переливается блеском в свете солнечных лучей, что льются через огромное окно.

— Ты сумасшедший, Платон, — шепчет Вера. — Как я это носить буду? Оно же стоит, как …

— Малышка, надевай, — улыбается Платон.

Вера видит, как дрожат ее руки. Но кольцо плавно, точно влитое, садится на ее палец.

— Ну вот, мы теперь официально помолвлены, так? — самодовольно заявляет Пахомов.

— Выходит, так, — все еще немного зависая в эйфории, шепчет Вера. — Ты сумасшедший.

— Мы оба, — пожимает плечом Платон и стискивает ее за плечи, а щекой Вера уже прижимается к мужской груди, — Вера, повтори, что ты сказала вот, десять минут назад. Мне очень надо услышать.

Вера с трудом сдерживает ехидство. И пусть ей хочется помучить Платона. Просто из вредности подразнить его. Но не в этом случае. Потому что между ними все серьезно.

— Что именно? То, что ты мой любимый мужчина? — Вера, запрокинув голову, смотрит в лицо Платону. — Я думала, ты давно это знаешь.

Платон поглаживает большим пальцем щеку Веры, эти прикосновения приносят тепло и уверенность в том, что между ними все происходит правильно.

— Вер, я тебя люблю, — вместо ответа бормочет Платон.

Вера тянется к мужским губам. Ей пока сложно обличать свои чувства и эмоции в слова. Но она счастлива. Невероятно сильно счастлива.

***

Вера и Платон, держась за руки, выходят из спальни и спускаются вниз по лестнице. У Шустер такое чувство, будто она на своем месте. Именно на своем. С нужным и правильным человеком, рядом с которым ничего не страшно.

«Как за каменной стеной» — это те самые слова, которые приходят Вере на ум.

— Что? — вскидывает бровь Пахомов, когда Вера, повернув голову, рассматривает мужчину. — Прекращай, малышка, иначе я плюну на все и утащу тебя наверх.

Вера знает, что это не просто угроза. Платон обязательно так и сделает. Потому не без усилия отворачивается.

Окна холла выходят с видом на ворота, потому Вера замечает, как на территорию въезжает автомобиль.

— Это кто? — интересуется Вера и тут же сама отвечает на свой вопрос: — Папа? Что он здесь делает???

— Сейчас узнаем, — озабоченно произносит Платон.

Пахомов ведет Веру к входной двери. Распахивает ее.

Вера удивленно наблюдает за тем, как к машине спешит мама. Отец выходит из салона, водитель придерживает для него дверцу.

— Шустер! Ненавижу тебя! И дружка твоего! Ты знаешь, что он натворил? Знаешь, что он мою девочку совратил?! Ты совсем не интересуешься жизнью дочери, да? — голос мамы выше обычного. Вера не знает, как реагировать. Но она рада видеть отца. Значит, ему действительно лучше.

— Заткнись, Клара! — громогласно рявкает отец и перехватывает жену за локоть, чтобы утащить в дом.

— Руки не распускай! — шипит мама. — Я упеку твоего дружка в тюрьму. Ясно?!

— Завязывай с концертом, дорогуша, — усмехается отец. — Вера уже совершеннолетняя. Не вздумай лезть в ее жизнь.

— Боги, Шустер! Да ты себя слышишь? Это ведь Пахомов! Он ведь ни одной юбки не пропускает! Сколько фоток в сети? Ты видел? Он же трахает все, что в юбке!

— Не все, — усмехается отец, покачав головой. Он останавливается, смотрит на мать с высоты своего роста, скрестив руки на груди: — Это тебя волнует, не так ли? Он отказался от твоего предложения. А выбрал дочь. Тебя это задело?

— Это бред! — шипит мама.

Вера понимает, что родители слишком увлечены скандалом, потому и не видят, что у сцены появились новые зрители.

— Это правда, Клара, — усмехается отец. — Ты хотела нырнуть в койку к моему другу с того дня, как я вас познакомил. Думаешь, я слепой? Да все твои любовники были походи на него! Так что, закрой рот, и слушай: Веру не трогай. Не лезь в ее жизнь. Не для того я ее вытащил сюда, чтобы ты все испортила!

— Что именно я не должна испортить, дорогой?! — ехидничает мама. — Они уже трахаются. Твой прекрасный дружок спит с нашей дочерью! Я видела это собственными глазами.

— И где же?

— В спальне! — вскидывает руку Кларисса.

— И чего ж ты поперлась в спальню к Пахомову?

— Не твое дело! — поджимает губы мама.

— Не суйся к Платону, ясно?! — цедит отец, нависая над мамой. — Не порть все. Пахомов идеально подходит Вере. Мне колоссальных усилий стоило их свести. Я не позволю ничего сломать!

— Свести? Чертов ты дурак! Да он разобьет сердце Вере! У него таких Вер на каждом углу! Думаешь, он хочет на ней жениться? Да он бросит ее, как только наша наивная дочурка ему надоест! — кричит с издевкой в голосе мама.

— Давайте пройдем в дом, — твердым и громким голосом пресекает диалог Платон. А Вера все еще пытается уложить в голове слова отца.

Выходит, все это отцовский план? А цель какая? Подложить ее под друга? Объединить капиталы? Выгоднее продать?

— Не смей мне приказывать! — огрызается мама.

— Тогда вали обратно! Билеты я забронировал! — взрывается папа.

— Замолчите! Оба! — перекрикивает Вера. — Что происходит? Хватит! Слышите! Хватит меня делить! Я сама разберусь!

— Мы разберемся, — добавляет Платон. — Прошу в дом. У нас есть новость для вас.

Вера хочет возразить, разрыдаться, вспылить. Но с трудом давит эмоции. Понимает, что сейчас она может положиться только на Платона. Он один не врал ей, в отличие от отца. А мать, так и вовсе, имеет виды на Пахомова.

***

— О, дядь Степа, как здоровье? Добрались уже? — встречает Сашка гостя.

— Да, Саша, все в порядке, — кивает папа. — Благодарю за звонок.

— Ну я как бы и сам лицо заинтересованное, — улыбается младший брат Платона. — Хочется уже побыстрее пристроить Платошу. Глядишь, в заботах о молодой жене перестанет придираться ко мне.

— Жене? Доченька, ты же не веришь, что этот кобель на тебе женится? — бледнеет мама и пытается обнять Веру, но Платон ловко заслоняет собой девушку.

— Прекрати, Кларисса, — прищуривается Пахомов, а Вера понимает, что он вот-вот взорвется.

— Надеюсь на это, мама, — выглядывает Вера из-за спины любимого, — во-первых, мы помолвлены. Во-вторых, не исключено, что я уже беременна.

— От Платона??? — нервно смеется Кларисса. — Чем тебе Стас не угодил? На кой черт тебе сдался этот старик! Он же вдвое старше тебя.

— Какой, блядь, Стас! — теряет терпение Платон.

— Новиков, — подсказывает Вера, — успокойся, любимый. Я твоя. Ты помнишь?

— Сдохнуть просто от ваших соплей!

— Все, я предупреждал! — цедит отец сквозь зубы и тащить мать за руку к дверям. — Твой рейс через два часа. Успеешь сдать багаж. И сразу предупреждаю, ты никогда не вернешься на родину. Я об этом позабочусь, будь уверенна!

— Ты не посмеешь! Шустер, ай, пусти! Больно! Я в полицию пойду! Да я…

Входная дверь громко хлопает. Через окно Вера видит, как водитель отца впихивает Клариссу в салон автомобиля. В багажник один из охранников укладывает чемоданы. И, спустя пару минут, автомобиль уезжает.

— Ну это даже лучше, чем я ожидал, — задумчиво сообщает Саша. — Что ж, я, пожалуй, тоже свалю.

— Стоять! — рявкает Платон. — Подробности. Живо!

— Не понимаю, о чем ты, — улыбается Сашка, но под тяжлым взором старшего рассвирепевшего брата сдается: — Ладно, в двух словах: дядь Степа предложил мне немного помочь вам. План был прост. Он лежит в больничке, а я присматриваю за Верой здесь. Ну оно у вас и само все срослось. Так что, все в плюсе.

— Я тебя придушу! — выдыхает Вера.

— Я сам! — грозится Платон.

***

— Па, ну как ты мог?

— А что мне было делать? И дальше смотреть, как мать превращает тебя в свою копию? Нет, Вера. Я считаю, что поступил правильно. Или ты не согласна? Не довольна результатом?

Отец красноречиво смотрит через стекло на двух мужчин. Сейчас, за окном, на террасе, проходит самый настоящий разбор полетов. Вера наблюдает, как Платон, скрестив руки на груди, хмуро отчитывает брата. Сашка, понурив голову, внимательно слушает. Пока никто не знает, чем все закончится. Но даже у Веры внутри полнейший раздрай.

Вера застигнута врасплох вопросом отца. Довольна ли она тем, что Платон Пахомов ее законный жених? Более того, он любит ее. И такое горячее признание все равно что клятва в устах Платона. Такой человек, как он, не станет бросаться словами.

И сама Вера уже приняла и осознала свои чувства. Она счастлива от того, что рядом с ней такой мужчина. А теперь выходит, что это выбор не ее. Грубо говоря, ей этот выбор навязали.

И что делать? Как поступить? Как понять, навязанные ли и ее чувства? У Веры ведь совсем нет ни житейского опыта, ни мудрости. Ей даже сравнить не с чем! И не с кем!

Хотя, вон, Стас был.

Вера мысленно поежилась, представив, что могла бы оказаться в одной постели с Новиковым. Нет, никуда такое не годится.

— Я как лучше хотел, доченька, — уже ласково и спокойно добавляет отец.

Вера вздыхает. Во всей этой ситуации радует то, что болезнь отца — фикция. Как и диагноз. Как и все лечение. Благодаря давнему другу, с его помощью и при соответствующей спонсорской помощи клинике, отец благополучно обманывал и Платона, и Веру.

Радовало лишь то, что о плане отца Пахомов не знал. Вернее, старший Пахомов был не в курсе. А вот младший…

Вера продолжает наблюдать за тем, как Платон отчитывает брата. Сашку даже, где-то глубоко, жалко.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь? — хмурится Вера.

— Да, здоров, как бык, — кивает отец.

— Я рада, — улыбается Вера. — Но я все еще обижена на тебя.

— Постараюсь это как-нибудь пережить, — посмеивается отец.

— Лучше постарайся ничего за меня не решать. Я уже взрослая девочка, — вздергивает Вера подбородок.

— И ты туда же? — слышится недовольное бормотание Платона. Оказывается, Пахомов уже вернулся в дом, а потому прекрасно услышал последнюю фразу Веры. — Как сговорились! Взрослые они! Самостоятельность подавай. Независимость!

— Нам уже по двадцать! — подает голос Саша, следуя за братом.

— Еще по двадцать! Молоко на губах не обсохло! — раздраженно ворчит Платон.

— Тебя не устраивает мой возраст? — вскидывает бровь Вера. — Утром он тебе не мешал!

— Малыш, я сейчас не об этом!

— А о чем? — парирует Вера и требует от Сашки: — Ты же хотел открыть свое дело?! Тебе не нравится торчать в офисе. Почему ты делаешь так, как требует Платон? Ты же там не на своем месте! Вот и действуй. Найди свое. А еще лучше, давай вместе замутим общее дело.

— Ничего вы вместе мутить не будете! — рявкает Пахомов.

— А ты почему на меня орешь?! — прищуривается Вера. — Я не твоя собственность.

— Ты моя женщина! Моя невеста. Да что уж, ты моя жена, Вера!

— И что? Мне молча дышать в тряпочку и не вякать? Ты уж определись, Пахомов, тебе нужна жена, или рабыня!

— Так, дети, давайте все выдохнем и успокоимся, — отец поднимает в примирительном жесте ладони.

— Я абсолютно спокойна! — чеканит Вера. — Друга своего угомони. Разорался здесь.

Вера с гордо вздернутым подбородком и идеально прямой спиной выходит в холл.

— Саша, пойдем пить чай! Пусть взрослые дяди сами пообщаются, — ехидно добавляет Вера.

Сашка, кажется, ржет. Но мастерски маскирует смех под кашель, закрыв рот ладонью.

Вера чувствует на затылке тяжелый взгляд любимого. Но, кажется, девушка оказывается права, утверждая, что отцу и Платону нужно поговорить без свидетелей. Потому, наверное, Пахомов и не возражает.

— Ну ты и зверь, Верка, — негромко шепчет Саня, когда они, миновав холл, располагаются в гостиной. — Мой грозный старший брат даже не рискнул возразить.

— Скажешь тоже, — фыркает Вера смущенно. Должно быть, в небольшом скандале он победила. Впрочем, так ли это на самом деле — не понятно. Платон непременно потребует компенсации.

Вера мысленно представила, какие последствия могут быть. И тут же сладко заныло внутри. Нет, Пахомов жутко соблазнительный и сексуальный тип. Не может она ни долго обижаться на него, ни ругаться с ним. Да и вообще, без него не может.

— Предлагаю сына назвать Александром, — посмеивается Саня.

— Вот когда появится у тебя ребенок, будешь называть, как захочется, — изумляется Вера наглости друга.

— А дочку — Александрой, — продолжает мечтательно Сашка.

— Тебе зубы надоели? А ведь я могу договориться с Анной Викторовной, и она незаметно подмешает тебе в тарелку с супом слабительное, — будто размышляя вслух, тянет Вера.

— Вер, а если серьезно, — Саня сидит в кресле напротив, между ним и Верой небольшой столик, сервированный чаем и десертами, — ты в положении? Я скоро стану дядей?

— Возможно, — пожимает плечом девушка.

— Коварная ты, Верка, — смеется Саня, — но такая милая. Так и хочется тебя затискать!

— Боюсь, Платон этого не одобрит, — фыркает Вера. — Так что, держи свои руки и желания при себе.

***