ЭПИЛОГ

— Ну, что у нас здесь?

— Жопа, Филипп Платонович! Не заводится!

— А жопа и не должна заводиться, — флегматично парирует молодой мужчина, — другое дело — двигатель. А он, Антоша, запускается.

Пахомов переодевается, меняет дорогой костюм на потертый рабочий комбинезон. Избавляется от «удавки», которая полагается по дресс-коду. На самом деле, не любит Фил приемы и прочую суету, но как старший сын самого Пахомова присутствовать обязан.

А вот здесь, в неприметном автосервисе, он отдыхает. Мало кто знает, кем именно является молчаливый механик Фил. Многие клиенты, даже постоянные, не задумываются, кто чинит их тачки. И это нравится Пахомову. К тому же, на мастера идут клиенты. Тоже плюс. Потому что, когда Филипп приобрел этот запущенный автосервис, клиентов здесь никто в глаза не видел.

Сейчас же Фил привлек толковых ребят, которым нужна работа. Словом, бизнес не рвет показатели, но сервис себя окупает. Да и не основной это источник дохода у Фила. По настоянию отца молодой человек проводит часть времени в офисе. А здесь, отдыхает.

Пахомов приближается к новой тачке. Кто-то пригнал самый настоящий раритет. Состояние крайне хреновое, а вот машина — легенда.

— И где ж ты такой экземпляр откопал, Антоха? — присвистнул Фил.

Парень мысленно прикидывает фронт работ. Даже если не считать сердца тачки — движок, который по словам Тохи вышел из строя, работы по гланды. Но восстанавливать ее Пахомов будет. Четкая ведь машинка. Имеет право на вторую жизнь.

— У соседа отжал, — усмехается Антон, но тут же поясняет, — у нас в доме старикан один жил. Умер недавно. Внуки начали делить наследство, кому что. Все ценное растащили старшие, а мелкой внучке что осталось, то и дали. Я уж не стал пояснять, что на эту тачку есть любители, потому и денег можно с нее после восстановления нехило срубить. Девчонку жалко. Кроме деда никому и не нужна была. А так хоть что-то получит. Я с ней перетер насчет деталей и работы. Кое-что сам закину, что-то придется купить. Короче, считай, сам буду делать, но без тебя не осилю. Мотор придется перебрать. Да и так, кучу всего. Сам видишь.

Фил слушает рассказ друга, а сам оценивает все, что можно спасти. Салон был когда-то четкий, отделка шпоном и кожей, видно, что и дед за тачкой смотрел, а после, судя по всему, уже не справлялся. Потому и состояние сейчас у автомобиля плачевное.

— Восстановим, — решительно кивает Пахомов.

— Я и не сомневался в тебе, Фил, — радуется Тоха. — Ну, я тогда домой? Вымотался зверски.

— Сваливай уже, — добродушно усмехается Филипп.

Все работники сервиса уже давно ушли. Фил тоже не планировал приезжать сюда на ночь глядя, но светский прием его знатно достал, захотелось расслабиться в тишине.

Врубив любимые треки в наушники, Филипп приступает к работе. Ломать, как говорится, не строить. Потому пока что работа идет быстро.

Парень составляет список, что можно отреставрировать, а что заказать. В ближайшие несколько дней Филу привезут все необходимые запчасти. Многое придется тащить оригинальное, потому если Тоха рассчитывал на бюджетный вариант, то так не выйдет. Значит, Пахомов попросту перекупит автомобиль. Сделает для себя. Кататься на нем вряд ли будет, а утащит к себе в гараж, скорее всего.

Размышляя и слушая любимую музыку, Филипп не сразу замечает, что дверь в автосервис открыта.

— Антоша! — слышит он женский голос, вынув наушник. — Антох, я тебе чаю принесла и бутеры.

Пахомов оборачивается на голос. Перед ним — незнакомая девушка с термосом и пакетом в руках.

— Ой, здравствуйте, — теряется девчонка, глядя на Фила.

— Угу, Тохи нет. Ушел, — не самым дружелюбным тоном отвечает Пахомов.

— Понятно, — кивает незнакомка. — А вы и есть тот самый Филипп? Вы действительно сможете восстановить дедушкину машину?

Вопрос звучит наивно. Фил даже усмехается. Она что, сомневается в его силах? Да он такое старье воскрешал, что подумать страшно!

Но Пахомов зачем-то вспоминает слова Тохи о том, что у девчонки кроме деда никого из близких нет. Акульи родственники исключаются. Значит, этот автомобиль для нее важен как память об умершем деде.

— Сможем, не волнуйся, — все же отвечает Филипп.

Девчонка, потупив взгляд, улыбается, кивает. Милая она. Малолетка совсем. Пахомов мысленно представляет на ее месте своих сестер. Нет, девчонки у них в семье бойкие. А эту обидеть несложно. Девочка-ромашка, млин.

Фил хмуро смотрит на часы. И на кой хер она приперлась так поздно, ночь ведь на дворе? К тому же сам автосервис стоит на отшибе. До ближайшей остановки пилить и пилить. И вряд ли у девчонки есть какой-то транспорт. Значит, топала пешком.

— А можно я вам оставлю, раз уж Антона нет? — робко интересуется девчонка, кивая на пакет с гостинцами.

— Оставь, — неопределенно жмет плечом Пахомов, — но холодильника нет, до утра пропадет. Лучше с собой забери.

— А вы не хотите? — с надеждой спрашивает девушка. — Чай очень вкусный. Да и бутерброды, надеюсь, тоже…

Филипп вновь смотрит на часы. Да, на чертовом приеме он толком и не поел. Собирался заказать доставку. Но раз уж бутерброды сами к нему пришли, почему бы и не попробовать.

— Ну, давай, — кивает Пахомов.

Парень тщательно моет руки и возвращается через пару минут. Девчонка оставила пакет и термос на тумбе, а сама стояла рядом с разобранной тачкой деда.

— Дедушка очень дорожил ею, — дрогнувшим голосом произносит девушка. — Все мечтал, что я научусь ездить и сяду за руль.

Фил молчит. Он не мастер по части утешения юных девчонок. А тут, судя по всему, именно такой случай.

— Сядешь, не переживай, — заявляет Пахомов.

Девчонка кивает, шмыгает носом, отворачивается.

— Давайте я вам чаю налью, — улыбается девушка. — Меня, кстати, Машей звать.

Филипп вскидывает бровь. Да, у такой девочки-ромашки просто не могло быть другого имени. Маша-Маша-Машенька.

***

— Привет! А вы еще не ушли?! — Фил даже не удивляется, когда поздним вечером дверь в автосервис открывается.

Маша с завидной регулярностью появляется здесь, вот уже две недели. Девчонка обычно приходит в одно и то же время, когда сервис уже закрыт, и никого нет. Несколько раз бутерброды и горячий термос чая доставался Антону, но чаще Маша угощала нехитрой, но вкусной едой именно Пахомова. И таки да, он уже начал считать эти самые бутерброды своими. И Тохе хотелось выбить пару зубов, когда он нахваливал гостинцы от Маши.

— Еще не ушел, — не оборачиваясь к девушке, недружелюбно отвечает Филипп.

— А я вам сегодня принесла пирог, вместо бутербродов, — зачем-то рассказывает Маша.

— Антона нет, я тоже ухожу, — говорит Фил, — так что, забирай пирог и иди домой. Поздно уже.

— Да, конечно, — печально вздыхает Маша.

Пахомов оборачивается, внимательно смотрит на девушку, потому что слишком уж подозрительно грустно она вздыхает. И носом шмыгает.

Так, кто посмел обидеть ребенка?! Внутри у Пахомова просыпается тайфун ярости.

— Кто тебя так? — требует парень ответа.

На щеке у Маши красно-лиловый след, который завтра превратится в огромный синяк. Удар свежий. Вчера на девичьем лице ничего такого не было. Фил бы заметил.

— Никто, — отводит девчонка взор, — а пирог возьмите, я для вас старалась.

— Так, — щурится Пахомов, — сядь, рассказывай.

— Нечего рассказывать, — упрямо повторяет девчонка.

Филипп разглядывает Машу пристально. Пожалуй, впервые со дня их знакомства. И его вовсе не радует такая «красота», сотворенная чьей-то тяжелой рукой.

— Откуда синяк? — настойчиво спрашивает Пахомов.

— Повздорила с одним придурком, — нехотя отвечает Маша.

— Как звать?

— Знаете, я пойду домой. Вы правы, поздно уже, — подскакивает со стула девушка.

— Сядь и рассказывай, — хмурится Филипп.

***

Пахомов внимательно наблюдает за входом в казино. Это место прекрасно известно Филиппу. Само здание когда-то принадлежало отцу, как и отель, расположенный на территории. После отец продал эти постройки, а новые хозяева все здесь переделали, открыли казино, подпольное, разумеется.

У Пахомовых весь бизнес чистый, но Фил знает, кто именно тусуется в казино, со многими людьми знаком, да и связи имеются.

По словесному описанию Маши сложно узнать ее старшего брата. Фотографий в телефоне у девчонки не было. Впрочем, там и телефон старенький, потрепанный, кнопочный еще. Потому приходится Пахомову взять Машу с собой. Сейчас девочка пригрелась и уснула.

— Этот? — негромко уточняет Пахомов, глядя на мужика, притормозившего у входа в казино.

Судя по всему, охрана не горит желанием пропускать клиента. Значит, либо он в долгах, либо перешел дорогу кому-то из посетителей, а может, и самому хозяину.

— Да, он, — нехотя кивает Маша и неожиданно для Фила хватает его за рукав. — Стойте, ну давайте лучше домой поедем! Не нужно с ним связываться. Он очень подлый человек!

Пахомов хищно усмехается. В подлости придурка он даже не сомневается. Ведь только полный отморозок может обидеть ребенка.

— Сиди здесь, Маша, никуда не выходи, — распоряжается Филипп.

— Я с вами! — упрямо возражает девочка.

— Тебя не пропустят, — усмехается парень.

— Вас тоже, — многозначительно кивает на рабочий прикид Филиппа, который некогда было менять на убранный в шкаф костюм.

— Меня? Пустят, не переживай, — качает головой Пахомов и отдает девушке ключ от машины, — никуда не выходи. Двери запри. Просто сиди и не отсвечивай. Ясно?

Филипп требовательно смотрит девчонке в глаза. Видит борьбу на ее лице. Понятно, что она хочет сделать по-своему. Но все же согласно кивает.

— Будьте осторожны, пожалуйста, — поджимает губы Маша.

Филипп не может удержаться от соблазна и легко щелкает пальцем по девичьему носу.

— Никуда не выходи, — командует Пахомов.

***

Родных братьев и сестер у Марии нет. Есть двоюродные. И самый старший из них — лютый отморозок Олег, которому семья и поручила прессовать Машу. По плану семейки, девочка должна была отказаться от всего, что оставил ей дед. После смерти старика все имущество попилили и растащили, оставили только сгнившую тачку, а потом выяснилось, что есть завещание, и все, включая квартиру с какими-то редкими коллекциями, гараж и немалые накопления в банке, придется вернуть законной наследнице. А возвращать не хочется. Ведь кто-то свою долю уже спустил, вот как этот самый Олег.

— Столяров Олег? — пренебрежительно интересуется Пахомов.

Охрана казино обращает внимание на Фила. Узнают. Здороваются. Несмотря на внешний вид Пахомова, собираются пропустить. Но Фил не торопится входить. Цепляет бугая взглядом.

— Ну, я, — усмехается тот.

— Разговор есть, — прищуривается Пахомов.

— А ты кто такой борзый? — ехидно выдает в ответ. — Эй, братки, вы бы лучше шваль всякую разгоняли, чем на меня быковать.

— Филипп Платонович, вечер добрый, — на крыльцо выскакивает директор заведения, он же помощник владельца, — можем предложить вам воспользоваться нашим VIP-номером? Сами понимаете, дресскод. Но мы предоставим в ваше распоряжение любой костюм на ваш выбор.

— Ничего не нужно, — вежливо отказывается Пахомов, — мне бы только вот с этим… переговорить.

Будто по команде охранники подхватывают Столярова под руки и «помогают» войти в казино, но в другую дверь. Для «разговоров».

— Эй, вы чего… ох***ли?! — вопит мужик, а Филипп идет следом, не скрывая усмешки, интересный ведь разговор намечается.

***

— Ждем вас в нашем заведении в любое время, Филипп Платонович, — на прощание жмет руку Филу директор казино. — И отцу передавайте от нас большой привет.

— Само собой, — кивает Пахомов, — а счет, пожалуйста, все же выставите. На мое имя.

— Ну, что вы, Филипп Платонович, — отмахивается собеседник, — все за наш счет.

Фил хмыкнув, обводит взором слегка разгромленную комнату. Впрочем, Столяров, несмотря на весь свой внушительный вид и габариты, драться абсолютно не умеет. Филу хватает пары минут, чтобы ушатать соперника. И еще двадцать минут, чтобы выслушать всю историю насчет Маши.

— Будем ждать вас в казино, — многозначительно улыбается директор.

Фил кивает. Да, надо бы заскочить, слить пару сотен. В знак благодарности, так сказать.

Из казино Филипп выходит и тут же спотыкается на сгорбленной фигурке. Маша стоит, обхватив себя руками. А с неба льется проливной дождь.

— Я тебе чего сказал делать?! — возмущенно рявкает Пахомов.

— Я волновалась, — шмыгает носом Маша и протягивает ключи от машины. — Вас увели. Я не знала, что думать.

Девчонка вновь шмыгает носом и чихает, дважды.

— Твою ж мать, Маша! — бормочет парень и, схватив девчонку за руку, тащит к машине. — Велено было ждать в машине. Что непонятного?!

— Почему вы на меня кричите?

— А как еще с тобой разговаривать?

— Я домой хочу.

— Пока доедем до твоего района, ты подхватишь какую-нибудь ерунду. Ноги промокли? — все еще злится Пахомов.

Тапочки у девчонки, да, насквозь мокрые. Как и вся одежда. Вот такой, дрожащей и трясущейся от холода, Маша выглядит еще более юной, беззащитной, трогательной.

Пахомов врубает обогрев на полную. Зло трогается с места, срывает тачку в занос.

Мысленно прикидывает, что до его холостяцкой берлоги гораздо ближе. Хотя, в идеале было бы передать Машу матушке. Та ее быстро приведет в норму, вылечит простуду, обогреет и накормит. А у Фила что? Дома пустой холодильник. Ну да ладно, взрослый мужик, сам решит проблемы. Чего сразу к маме с проблемой бежать?

— Живо в горячий душ! В халат завернись. Там висит, теплый, — командует Пахомов и злится, когда Маша замирает на пороге, не решаясь сделать шаг вглубь квартиры.

— Я н-н-н-не могу, — сипло бормочет девушка, — я все здесь испачкаю. А чья это квартира? Хозяин наверняка будет возражать.

— Моя квартира. Живо в душ, Маша! — повышает голос Пахомов, а девчонка вздрагивает от его крика, потому Филу приходится сбавить обороты: — Короче, Маша. Твоя задача — не заболеть. Живо под горячий душ, потом ужинать, потом спать. Утром отвезу тебя куда нужно.

— Так не пойдет, — негромко возражает девчонка, — ехать очень далеко. А у меня смена в семь утра начинается. Лучше я сразу домой.

— Возьмешь выходной, — хмурится Пахомов.

— Нет, мне нельзя, — горько вздыхает девушка, — прогуливать нельзя. Иначе уволят. А мне нельзя без работы.

— Значит, ты работаешь? Сколько же тебе лет? — вздыхает Филипп, мысленно прикидывает, что явно больше восемнадцати, иначе ее бы сдали органам опеки после смерти деда.

— Да, работаю, помощником кассира, — поджимает губы Мария, — в супермаркете. Скоро повысят до кассира. Там выходные есть, и работа полегче. А так-то мне уже восемнадцать.

— Прекрасно, — устало вздыхает Пахомов, — иди в душ, Маша. А с твоим начальством я завтра сам перетру. Не уволят тебя, не переживай.

— Не нужно, я сама! — вздергивает носик девчонка.

Филу становится немного смешно. Бойкая она иногда, оказывается, эта девочка-ромашка.

***

— Чего кислый такой, брат?

Фил вот уже час торчит в любимом баре. Двоюродный братишка, Алекс, застревает в пробке. Потому Фил уже пропускает пару бокалов «в одного». И то ли он устал за прошедшую неделю, то ли эмоционально выгорел, но выпитый алкоголь начал сказываться на мозгах.

— Да так, — кривится Филипп и жмет руку брату. — Сам как? Дела норм?

Алексей неопределенно кивает, мол, все в порядке.

— А у тебя, вижу, как-то кисло, — продолжает брат. — Случилось что-то? Помощь нужна?

— Да какая там помощь, так…, — бормочет Пахомов-старший.

— Что думаешь насчет девочек? Оттянемся до утра, напряг снимем? — предлагает Алекс.

Филипп хмурится еще больше. Не до баб ему сейчас. У него в мозгах сплошная Маша.

— Без меня, — качает головой Пахомов.

— Та-а-ак, с этого места давай поподробней, — требует Алекс, — с каких пор тебя перестали привлекать девчонки?

— Девчонки меня по-прежнему привлекают, но не все, — раскрывает карты Фил, — у меня такая засада, Лех. По всем фронтам.

Всему виной алкоголь. Иначе ведь не объяснить, по какой причине Филипп все без утайки рассказывает брату. О том, как познакомился с Машей, как разобрался с ее родней, как припугнул всех тех отморозков, которые обижали девчонку, как почти восстановил ей тачку, и как не хочет эту тачку отдавать, потому что тогда Маша перестанет приходить в автосервис со своим чаем и гостинцами. А как ему дальше без чая, если он уже без этого чая жить не может. Привык. Прикипел. Только из-за Машки и мотается в сервис.

— А она что? — допытывается Леха.

— А что она? Смотрит на меня, как на спасителя, глазищами своими огромными. А мне ее благодарность нахрен не нужна, — сознается Филипп.

— Ну так и скажи ей все, как есть, — предлагает Алекс, — мол, влюбился и все дела.

— Угу, ты ее видел? Ребенок же! Девочка-ромашка, — вздыхает Пахомов.

— Нет, не видел, — смеется Алексей, — приводи, познакомь, тогда и увидим, оценим твой выбор.

— Ага, сейчас прям, — хмурится Филипп.

— Ну хоть фото покажи, — не сдается Алекс.

Филипп нехотя ныряет рукой в карман. Фото Маши у него имеется. Случайно щелкнул. Да так и не стер. Больно уж хороша Маша на том снимке. Да и вообще, хоть какая-то память.

— О, милаха какая, — одобрительно кивает Алексей, — слушай, где-то я ее уже видел. Лицо такое знакомое.

— Маловероятно, — качает головой Фил.

— Да нет! Реально, видел я ее уже, — эмоционально доказывает Алекс и пытается вспомнить: — Сколько ей? Блин! А не Шуркина ли это знакомая? По возрасту они одинаковые.

— Маша живет в другой части города, вряд ли она пересекалась с Шуркой, — возражает Фил, но в голове вырисовывается план, а что, если кузина Шура знакома с Машей? Тогда ведь можно как-то закантачить? Ну мало ли. Как-нибудь.

На пьяную голову приходят разные мысли. Иногда, бредовые. Но кто ж думает о последствиях?

— Все, давай Шурке отправим фотку Маши! — предлагает Алекс и отбирает у брата телефон.

Спустя несколько минут на телефон Филиппа поступает звонок от двоюродной сестры.

— Вы там два идиота, или как? — ругается девушка. — Чем вам Машуля не угодила? На кой черт к ней привязались!

— Так, сестренка, стопэ-э-э! — заплетающимся языком говорит Алекс. — Ты Марию знаешь?

— Отстаньте от девчонки! — приказывает Шура.

— Дай я переговорю, — икает Фил и отбирает свою мобилу у Алекса. — Шура, ты бы не ругалась. Я Машу не обижу.

— Ну смотри мне! — грозит кузина и уже спокойным голосов устраивает старшему брату допрос, чтобы через пару минут рассказать парням, какие они идиоты и о то, что им пора спать.

Фил и Алекс хором соглашаются с каждым словом сестры. А распрощавшись, вновь заказывают выпивку.

***

— Твою ж, блядь, мать! — стонет Филипп, не открыв глаз.

Плевать, какое время суток. Все еще ночь, утро, или день. Башка трещит так, что дышать больно. И глаза не открываются.

Да, слегка переусердствовали они с Алексом. Остаток вечера Фил помнит смутно. Да и вообще, ему кажется, что все события, начиная с того момента, как они с Лехой вышли из бара, произошли не с ним.

Все, что помнит Фил — он видел Машу. А настоящую, или плод его порочных фантазий — не известно.

— Без резких движений, — слышит он негромкий девичий голос.

Открывает один глаз.

Комната, где находится Фил, небольшая, но уютная и чистая. Минимум мебели, а на стенах карандашные наброски.

Пахомов не всматривается в изображения. У него с трудом выходит смотреть в глаза Маше, которая сидит напротив, в кресле, подтянув одно колено к подбородку.

— Как я здесь оказался?

— Приехал на такси.

— Ясно, — хмурится Фил, кивает головой, тут же хватается руками за затылок. — Мля-я-ять…

— Вот, выпей, станет легче, — предлагает девчонка и протягивает ему стакан воды с шипучей растворяющейся таблеткой.

Фил по инерции принимает стакан. И не сводит взгляда с лица Маши.

Удивительное дело, но она сейчас к нему на «ты», да? Это шикарно. Потому что это ее «вы» выбешивает Фила.

Фил послушно выпивает таблетку. Маша робко улыбается, но взгляда не отводит.

— А ты, значит, старший брат Шуры Пахомовой? — заводит она разговор.

— Двоюродный, — кивает Фил и осторожно ложится обратно головой на подушку. Комната дико вертится перед глазами, потому Фил их прикрывает тяжелыми веками. — Маш, я не хотел тебя напугать. Прости, что приперся бухой.

— Приперся, это ты преувеличил, — посмеивается девушка. — Скорее, приполз.

— Черт, думал, показалось, — со стоном бормочет Фил, а память подкидывает яркую картинку, как он выгружается из такси и, держась за невысокий забор, топает к подъездной двери, дальше на первом же пролете Филиппа встречает сонная и растрепанная Маша.

А после вновь провал. Надо думать-вспоминать. Как-то ведь он забрался на… какой это, млять, этаж?

— Третий, — отвечает Маша.

— Ну не пятый, и на том спасибо, — выдыхает Фил.

— Я завтрак приготовила, будешь? — предлагает Маша.

— Не уверен, — честно отвечает парень, — можно мне сначала в душ?

— Горячую воду отключили, — с сожалением сообщает девушка.

— Холодная подойдет, — бормочет Пахомов.

Он еще некоторое время лежит с закрытыми глазами. Странно все кругом. Но Маша не гонит его, уже прекрасно. Главное сейчас восстановить цепочку событий, а потом будет ясно, что и как.

***

После ледяного душа у Фила просыпается аппетит. Девчонка суетится на кухне, ставит перед ним на стол тарелки с едой. Пахомов пытается угомонить гостеприимную хозяйку. Но та лишь отмахивается.

— Куда мне столько одной? Ты с собой приволок половину супермаркета, — качает головой Маша.

— А занес как? Ты, надеюсь, не носила тяжести!?

— Нет, что ты, — смеется девушка, — с тобой был брат Шуры. Он все пакеты в квартиру занес. Просил тебя не прогонять.

— Ясно, — хмурится Филипп.

Настроение и без того было скверным, головная боль, похмелье, так еще и опять гребаное чувство благодарности. Маша ведь по этой причине ого не прогнала? А ему оно нафиг не нужно!

— Что именно тебе ясно, Филя? — улыбается Мария, а Пахомов даже осекся, услышав ласковое обращение от девушки.

— Чего еще наболтал тебе Леха?

— Много чего, — девушка сидит напротив Филиппа, устроив подбородок на сложенные ладони, и открыто смотрит на парня. — Сказал, что на дедушкину машину уже есть покупатель, и что никто мне не выдаст счет на оплату. Сказал, что все расходы несет твой автосервис. И вообще, Пахомовы могут себе все это позволить. И мои проблемы в сравнении с вашими — пыль.

— Идиот, — бормочет Фил, хрустит кулаками, потому что очень уж хочется вмазать брату в челюсть.

— Наверное, мы не очень близко с Алексеем знакомы, — пожимает плечами девушка, — и кстати, я уже все решила. Ты машину восстановил сам, теперь она твоя. Дарю. Я узнавала у нотариуса, имею право. Главное, что мечта дедушки исполнилась. Машина на ходу. Я счастлива.

Филипп всматривается в нежное лицо собеседницы. Он слышит ее голос. А минуту назад ему казалось, что девчонка улыбается беззаботно и весело. Разговаривает с ним легко, без заморочек.

Но все это видимость. Теперь, когда зрение прояснилось, Филу видится все иначе. Все это маска, бравада. А под ней — настоящая девочка Маша, пугливая и робкая, с которой он познакомился несколько недель назад.

— Насчет деда я понял, — хмуро кивает Пахомов, — а с тобой что? Какие мечты?

— Никаких, — пожимает плечом девушка, но взгляд парня не выдерживает, отворачивается, резко поднимается на ноги, будто бы хочет поставить греться чайник.

Филипп, широко распахнув глаза, смотрит на девичью спину.

Твою ж ма-а-а-ать! Какой же он кретин! Идиот! Гребаная скотина!

Хрупкие плечи опущены. Ворот у свитера слегка растянут, потому плавно съезжает вниз. И Филу прекрасно видны красные отметины.

А еще память вновь бросает в него воспоминаниями.

Вот он вваливается в квартиру, держась за хрупкую Машу…

Ждет, пока Леха затащит пакеты с едой…

Вот Алекс несколько минут о чем-то болтает с Машей…

Фил почти вырубается, но словно выплывает в реальность…

Прогоняет Леху и закрывает дверь на замок…

Дальше вновь провал, а сознание возвращается, когда Фил уже лежит на жутко неудобной кровати. Но ему все по кайфу, потому что под ним — Маша.

Он заново ощущает ее тонкие, хрупкие косточки, запястья, теплое дыхание, сладкую кожу под языком и оглушающий вскрик.

— Бля-я-ядь, — бормочет Филипп, он все это помнит смазано, а потому не уверен в том, что был достаточно мягок, не жестил, — Маш, я…

— Все в порядке, — обрывает его девочка, — я тоже этого хотела.

— Маша! — повышает голос Филипп и рывком поднимается из-за стола. В один шаг оказывается позади девушки и притягивает ее к себе, обняв рукой поперек живота, а второй за плечи. — Не ври мне, говори, как есть!

Девушка молчит, не шевелится. И парень молчит. Но объятия становятся все крепче. Филу сложно разжать руки, когда он только-только почувствовал эту хрупкую девчонку.

— Я никогда не вру, — с обидой в голосе отвечает Маша, — было не много больно. Но сейчас все в порядке.

***

Всегда нужно говорить правду. Этому Машу научил дедушка. И даже сейчас Маша не собирается врать. Впрочем, это совсем не сложно, потому что она говорит — как чувствует.

Ночью она принадлежала этому парню. Ей было хорошо с ним. Она чувствовала себя желанной и особенной. И даже капелька боли не омрачала тех чувств.

Сейчас ей грустно, потому что Филипп стал прежним — иногда хмурым, молчаливым, невероятно притягательным.

Маша в каждую встречу с ним чувствовала себя глупой малолеткой. И с каждым разом все сильнее убеждалась: не суждено ее мечте исполнится. Да, у нее тоже есть мечта. Ее собственная. Мечта о том, чтобы Филипп обратил на нее внимание. Не пожалел, как бедную сиротку, а именно заметил.

И вот, кажется, ее мечта сбылась. Немного не так, как хотелось. Но сбылась, пусть и ненадолго. Всего на несколько часов.

Девушка знает, что с рассветными лучами ее сказка растает. Так и случилось. Филипп больше не шепчет ей на ухо, какая она красивая. Не шепчет заветное «Моя девочка… моя». А ведь он даже имени ее не произносил. Не исключено, что на месте Маши он представлял кого-то другого. Другую девушку из своего круга, какую-нибудь принцессу, дочку богатого отца, а не … Машу.

Наверное, хорошо, что он мало что помнит из их ночи. Да, пусть так и остается.

Маша дает себе еще немного времени. Отсчитывает секунды, на протяжении которых нежится в крепких мужских руках. Чувствует, как эти секунду безвозвратно утекают от нее. Их не вернуть. А после — остается лишь горечь потери.

— Ма-а-аш! — слышит девушка тихий шепот на ухо.

Мурашки бегут от каждого горячего выдоха. И хочется продлить этот момент.

— Прости, я не должен был… — продолжает Филипп.

— Если ты скажешь, что сожалеешь, я тебя ударю! — звенящим от слез голосом обрывает Маша тихий шепот. И сама удивляется собственной храбрости.

— Нет, не жалею, — после небольшой паузы произносит парень, а потом бьет наповал:— Только ты теперь должна понимать, что мы вместе.

— Это не к чему, — качает головой Маша, — не обязательно. У нас просто случилось то, что случилось. Ты не обязан… И вообще…

— Я кое-что вспомнил, Машенька, — не позволяет договорить, а руками стискивает ее еще сильнее, прижимает к себе, и вновь шепчет на ухо, — я говорил тебе, что ты моя. А ты соглашалась. Все, Маша. Выбора у тебя нет.

Маше приходится зажмурить глаза, чтобы не лились слезы. Разве бывает так? Разве существуют на свете такие парни, в которых можно влюбиться без оглядки? Разве могут исполняться самые заветные желания, если ты простая, самая обыкновенная девушка без денег, статуса, положения в обществе?

— Маша, не плачь, пожалуйста, — выдыхает Филипп и стремительно разворачивает девушку лицом к себе, — понятно, что тебе со мной не особо повезло, но не все так плохо, девочка.

— Глупости! — шмыгает носом Маша, улыбается сквозь слезы, обнимает ладошками мужское лицо с проступившей щетиной. — Ты самый лучший!

— Скажешь тоже, — немного смущенно бормочет Филипп.

— Я никогда не вру! — возмущается девушка и добавляет: — Самый-самый!

***

Филипп никак не может стереть с лица идиотскую улыбку. До особняка родителей еще около сорока минут. Маша спит, укрывшись его пиджаком и подтянув ноги к груди.

У него очень маленькая девушка, которая способна свернуться калачиком на любой поверхности, будь то кровать, диван, или вот, кресла автомобиля. А еще, Маша мгновенно засыпает.

Во сне малышка вздыхает. Фил ловит ее ладошку рукой, тянет к своим губам, нежно прикасается к тонким пальчикам.

Маша улыбается во сне, успокаиваясь. Он ловит ее улыбку. Красивую, мягкую, нежную.

И, кажется, челюсть вот-вот треснет. Но плевать. Он действительно счастлив, и повод для этой безграничной радости имеется достойный.

— Уже приехали? — сонно озирается по сторонам Маша.

— Да, Машуль, — отвечает парень и глушит двигатель.

В машине комфортно, тепло, а вот на улице по-осеннему ветрено и сыро.

— Жди, я сейчас, — командует парень и, прихватив зонтик и пальто, выходит из прогретого салона авто. Обходит, открывает дверь, помогает Маше утеплиться и раскрывает зонт.

— Филенька, брось, ну идти полтора метра, — укоряет его Маша.

— И тем не менее, — настаивает Фил.

В особняке уже распахнута дверь. На пороге их ждут родители. За их спинами — шумная толпа родни. Все съехались на очередную семейную встречу: Дарина — младшая сестра Фила, Алекс и Шура. Дядюша с Ариной, и дед Степан с Аней. Все родные и знакомые с детства лица сияют улыбками.

Маша уже привычно смущается. Но ее принимают, как родную. Фил первое время злился, когда на подобных семейных встречах у него отбирают Машу. Но сейчас уже свыкся. Знает, что его любимую девочку не обидят здесь. Скорее, наоборот.

— Так, Филя, что-то наша Маша слегка бледная, — подбоченившись, выговаривает ему бабушка Аня и грозит пальцем. — Совсем ее не жалеешь!

— Что вы! Все не так, — пытается заступиться за него малышка, а Филипп посмеивается.

— Просто наша Маша в положении, — громогласно сообщает Леха, — Ух! Едва дотерпел. Новость так и просилась из меня наружу!

— Я сейчас тебе выбью зуб, — цедит Филипп, но широченная улыбка растягивает его лицо.

А дальше начинают литься бурные и радостные эмоции уже со стороны семьи. Кажется, отец даже украдкой смахивает скупую слезу. Но Фил делает вид, что не замечает. Ничего, отца он прекрасно понимает. А когда и сам станет дедом, поймет отцовские эмоции еще лучше.

Машу обнимают все подряд. Фил уже начинает нервничать, как бы они его девочку не затискали. Не сводит пытливого взгляда с лица любимой.

«Все в порядке». Одними губами шепчет ему любимая. Фил кивает. Ладно, тут главное перетерпеть. Рано или поздно, а поток счастья стихнет, и тогда Маша вновь окажется в его руках.

— Сын, в кабинет, — негромко распоряжается отец.

Фил тоскливо смотрит на женский кружок, в центре которого оказывается Маша. Наверное, не добраться ему сегодня до жены. Ладно, Фил потерпит еще немного.

А в кабинете уже собралась вся сильная половина семейства. Отец откупоривает дорогую бутылку виски. За год это уже вторая, коллекционная, из давних запасов, которая открывается по особому поводу. Первую три месяца назад мужчины клана Пахомовых распили в день свадьбы Филиппа и Марии. Подошел черед и для новой бутылки.

— Итак, Филипп Платонович, поздравляем тебя с пополнением, — лаконично произносит отец.

— Спасибо, па, — улыбается Филипп и смотрит на отца, который всегда являлся для него примером. И дело не только в умении вести дела. Он ровнялся на отца и в плане семьи. Видел, насколько сильно он любит жену — маму Филиппа. А теперь Фил и сам станет отцом семейства. Потому и благодарность сына к отцу сейчас искренняя.

Отец кивает. Хлопает Фила по плечу крепкой отцовской рукой.

От такой поддержки не отказываются. И Фил не собирается, потому что они — семья.

— Мужики, скажу сразу, от меня такого солпежуйства, как у Фила, можно не ждать, — смеется Алекс. — Нет, я вас всех искренне люблю, но одной женщины мне мало. Скучновато как-то.

— Не зарекайся, сын, — хохочет дядь Саша. — Кто знает, как все сложится. Вот у меня в твои годы уже был сын и красавица жена.

— Пожалуй, я пойду по стопам дядьки, — смеется Алекс.

— Поживем-увидим, — пожимает плечом Пахомов-старший.

В кабинете еще долго были слышны мужской смех и задушевные разговоры, а после все отправились в столовую, где был накрыт праздничный ужин.

Семья Пахомовых в очередной раз собирается в полном составе. Каждый занимает свое место. За годы ничего не меняется. И даже чувства, что горят в глазах Веры и Платона, не остывают, а только крепнут.

Конец истории.

А вот серия «Магнаты» только начинается. Так ведь? Все зависит от вас, дорогие мои!