Глава 39

Диана

Выхожу на улицу и, прислонившись спиной к колонне крыльца, дышу часто-часто. Такое ощущение, что меня в этом здании помоями облили. И знаю же я сама, да как будто и следователь знал, что я ни в чем не виновата, но все равно…

Я старалась держаться, хотя слезы наворачивались на глаза, голос дрожал. И я поняла в какой-то момент, что им плевать, бесполезно что-то доказывать. Снова это отвратительное ощущение бессилия, невозможность обелить себя в глазах других людей.

Господи, когда же это все закончится?

– Диана, – слышу голос Тео и, повернув голову, смотрю, как он поднимается ко мне. – Ты в порядке?

Он обхватывает мое лицо руками, заглядывает в глаза… И тут я не выдерживаю. Моргаю два раза и чувствую, как по щеке катится одинокая слеза.

– Диана, – выдыхает Тео и прижимает меня к себе.

Я неуверенно, но кладу руки ему на спину. И будто бы чувствую себя защищённой. Странно? После всего, что произошло между нами, наверное. Но сейчас мне это надо. Эта минутка слабости, минутка, чтобы забыть обо всем, что произошло в этом здании.

– Поехали отсюда, – прошу я, отстраняясь и глядя на мокрое пятно на пальто Теомана.

– Я отвезу тебя домой, – говорит он.

– Мама… – с мольбой я произношу лишь одно слово.

– Диана, сегодня нет смысла ехать, – мягко замечает Тео. – Она явно ещё день, а то и больше будет в реанимации.

– Да-да, ты прав, – соглашаюсь, спускаясь к машине. – Тогда на работу.

– Никакой работы. Марк Владиславович на сегодня тебя отпустил. Поэтому домой.

И как бы ни хотелось признавать, но снова сидеть весь вечер в одиночестве нет сил. Устроившись в салоне, закусываю губу и отворачиваюсь к окну.

На свежем воздухе голова немного прояснилась, тем более когда я сбросила часть эмоций. Вспоминаю, как следователь задавал вопрос за вопросом, местами давил морально, а потом будто по щелчку отпустил.

– О чем задумалась? – спрашивает Тео, хлопнув дверью и заведя машину.

– Странно все это. Сразу, мне казалось, следователь в меня вцепился бульдогом. Два часа без передышки все спрашивал, спрашивал. Причем так, будто я заядлая рецидивистка и моя вина уже доказана. А потом ему кто-то позвонил, он вышел и, вернувшись, сказал, что я свободна. Тебе это не кажется странным?

Тео пожимает плечами, глядя прямо перед собой, а потом отвечает:

– Может, в деле открылись какие-то новые обстоятельства?

– А может, это ты? – неожиданно приходит мне на ум.

– Диана, у меня, конечно, много возможностей, но давление на ОБЭП к ним никак не относится. Может, просто у Виктора Георгиевича совесть проснулась?

В этом я сильно сомневаюсь. И Макс тут тоже явно ни при чем, иначе Вика бы мне уже весь телефон оборвала.

Но думать сейчас о загадочном поведении следователя нет ни сил, ни желания. Посмотрим, что будет дальше. Как я поняла, дело на меня не заводили. Так, пока побеседовать пригласили, пусть на обычную беседу это и мало походило.

Заметив, что Тео повернул во двор, я спрашиваю:

– У тебя на сегодня ещё много дел?

Не хочу оставаться одна. Можно бы было позвонить Вике или Амине, но и объяснять все не могу. Разговоров на сегодня хватило.

– Абсолютно свободен, – отвечает Тео.

– Может, кофе попьем? – предлагаю, надеясь, нет, даже мысленно умоляя, чтобы он согласился.

– Хорошо, – Тео кивает и ищет место для парковки.

А я даже выдыхаю. Все-таки одной не так тревожно, потому что я уже не знаю, какие сюрпризы мне может подкинуть жизнь в следующий момент.

Мы выходим из машины, и пока я ищу ключи, слышу, как у Тео начинает разрываться в кармане мобильный телефон.

– Ответить не хочешь? – спрашиваю, открывая дверь в подъезд.

– Перезвоню, – отвечает, посмотрев на экран и сунув телефон обратно в карман.

– Если у тебя какие-то дела…

– Диана, у меня нет никаких дел.

Мы заходим в квартиру, я иду в кухню, слыша, что телефон Тео снова звонит. Ставлю чайник и вроде бы не собираюсь подслушивать, но голос все равно доносится до меня.

– Да, Марк. Нет, все верно. Да, завтра поговорим, и я все равно подпишу документы. Нет, ни в коем случае это так не останется… Пора заняться им. Хорошо, до завтра.

Шаги, и Тео появляется в кухне. Я спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных мыслей:

– Что-то случилось?

– Рабочие вопросы, – машет Тео рукой и садится за стол. – Расскажи лучше, следователь сильно давил?

Отвечаю не сразу. Делаю кофе, ставлю чашки на стол и, сделав глоток, рассказываю как можно подробнее о своем разговоре со следователем. Тео молча слушает, иногда недовольно качает головой и, когда я заканчиваю, тихо говорит:

– Вот сволочь.

Не знаю, к кому это относится, но почему-то возникает ощущение, что к Павлову. Я выговорилась, и мне как будто легче стало. Я никак не комментирую слова Тео, только шепчу:

– Спасибо тебе. За все.

Сегодня между нами нет обычного напряжения. И мне даже не хочется сказать какую-то колкость, чтобы отгородиться от Теомана. Да, он сделал мне невыносимо больно. Такой униженной я себя никогда не чувствовала. Но потом все изменилось.

Поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Мы так молча и смотрим друг на друга, но ни о чем говорить не хочется. Тео отставляет пустую чашку, и я спрашиваю, потому что не хочу, чтобы он уходил:

– Еще?

– Нет, спасибо, – улыбается в ответ, но не поднимается.

Вроде бы и кофе выпили, и поговорили, я даже не представляю, что дальше. Мою чашки, чувствуя спиной взгляд Байдасарова, и жду. А чего – сама не знаю.

Возвращаюсь за стол.

– Хочу завтра в больницу съездить. Узнать, как состояние мамы. Может, в выходные уже вместе с Иришей смогу ее навестить.

– Конечно, можешь завтра не приходить на работу. Узнай у врача обязательно, как подготовиться к реабилитации, какие прогнозы. Может, сиделка понадобится.

Мне иногда кажется, что у Тео все всегда продумано. Я вот даже не задумывалась, кто будет ухаживать за мамой. Если я, то как же учеба и работа? А на сиделку нужны деньги. И ремонт в квартире еще не закончен.

Снова масса вопросов, которые мне надо решать. Казалось, только с одной проблемой разберешься,тут же возникают новые.

– Может, мне взять пока академический отпуск, – начинаю рассуждать вслух, и Тео тут же протестует:

– Даже не думай! Диана, всегда можно найти выход. Знаешь, моя мама как-то сломала ногу, причем перелом был сложным. К ней приходила женщина, опыт работы большой, медицинское образование.

Я улыбаюсь на его слова.

– Снова у тебя на все ответ есть. Но, к сожалению, я вряд ли смогу позволить нанять профессиональную сиделку.

– Если я все организую и оплачу, то ты опять выпустишь свои иголки?

Тео задает вопрос с улыбкой, но я понимаю, что он серьезен. И уже с телефоном наперевес готов решать вопросы. Категорически противиться я не собираюсь – все-таки Тео многое для меня сделал. И делал он это, как я сейчас вижу, без какого-либо умысла или подвоха.

– Давай я сначала поговорю с врачом.

– Позвони завтра.

А вот сейчас я понимаю, что он уйдет. Но не может же он постоянно со мной сидеть, когда что-то случается. Может, у него вообще… свидание? Почему-то эта мысль колет в области груди. Особенно как представлю ту блондинку, что устроила сцену в офисе.

Тео выходит в коридор и, обуваясь, кому-то звонит. Действительно не домой собирается.

– Да, мама, – говорит он в трубку. – Думаю, через полчаса буду. Да, останусь у тебя сегодня.

И я понимаю в этот момент, что улыбаюсь. Тео тоже это замечает и вопросительным кивком спрашивает, мол, в чем дело.

А дело, кажется, в том, что я оттаиваю…