Глава 56

– Ди, – Вика, поддерживая меня, заводит в квартиру, говорит тихо, – давай ты полежишь.

Ноги у меня будто налиты свинцом, голова чугунная. Бросаю взгляд в зеркало, и лицо… Да уж, невеста из меня получилась отличная. Отекшая, опухшая, с красными глазами из-за лопнувших капилляров.

Не знаю, что в соседней комнате Макс рассказывает Ирише, но сестре я точно не хочу попадаться в таком виде. Она и так уже увидела более чем достаточно.

Горизонтальное положение не помогает. Голова все равно раскалывается, а в глаза будто песка насыпали. Вика укрывает меня пледом.

– Я заварю тебе чай.

Ничего не отвечаю, потому что нет сил. Все я оставила на лестничной площадке.

Не представляю, как у меня сердце не разорвалось, как я в обморок не упала, когда услышала те слова. Да, Константин Ильич лгал мне, но и Тео тоже. И зачем пришел? Чтобы сказать, что сокрытие правды – это не ложь?

Едва я прыгнула в машину, вышвырнув фату в открытое окно. Первой в машине отошла от шока Ириша. Тронув меня за руку, спросила:

– Диана, почему ты плачешь?

У меня не было слов. Не могла же я рассказать правду ребенку. Положение спасла Вика.

– Солнышко, Диана, наверное, что-то забыла купить.

Макс просто гнал машину в город, кажется, что-то спросил один раз тихо, Вика ему шепотом ответила. И на этом все.

Я не видела, куда мы едем – мне было все равно. Даже не заметила, что мы остановились. И только когда Макс вывел из машины Иришу, поняла, что мы около дома Вики.

– Он меня здесь найдет, – покачала головой.

– Так, я вижу, в каком ты состоянии, поэтому пока к допросу не приступаю. Но что могло такого случиться, если ты сбежала в таком виде с собственной свадьбы? По-моему, все худшее уже случилось, – тут подруга запнулась. – В прошлом, – все-таки закончила фразу. – Ладно, идем, а то Макс с Иркой мерзнут на улице. А найдет он тебя в любом случае. Рано или поздно вам придется поговорить.

Он и нашел. Пока Макс развлекал сестру в комнате, я сбивчиво, давясь слезами, рассказала все Вике. Наверное, она поняла не все, но суть уловила. И даже у нее на это слов не нашлось.

Но в глазах Теомана было столько боли и сожаления…

«Нет, Диана, не надо. В тебе говорят чувства», – обрываю себя, зажмуриваясь.

Жаль, что нельзя эти чувства похоронить рядом с моим отцом. Боже, а как представлю, что об этом придется сказать маме… Она там ждет фотографии со свадьбы, а я валяюсь на диване в квартире подруги и не могу собрать себя по кусочкам. Но сегодня я не смогу с ней поговорить. Мне надо… А что мне надо, если я ничего не хочу?

Слышу, как открывается дверь в комнату и делаю вид, что сплю. Тихие шаги Вики, и рядом со мной на журнальный столик опускается, как я понимаю, чашка. И больше притворяться не получается. Я открываю глаза.

– Убери эту гадость, – прошу я еле слышно.

Вика удивленно смотрит, принюхивается.

– Ромашка и мята, ничего нового. Что не так?

Теперь я принюхиваюсь, морщусь. Нет, воняет так, будто этот чай делали из отходов.

– Убери, – еще раз прошу.

Подруга уходит, забрав чашку, а я на самом деле проваливаюсь в сон. Какой-то беспокойный, поверхностный. Будто понимаю, что нахожусь здесь, в квартире Вики, но при этом в сознание прорываются какие-то видения. Меня не было на месте аварии, но я словно там, наблюдаю со стороны. Не вижу сам момент, меня ослепляет вспышка, но слышу удар. И скрежет металла будто царапает мои внутренности.

Просыпаюсь вся в поту и в слезах. Отбрасываю плед, пытаясь отдышаться, но воздуха катастрофически не хватает. Сердце бешено стучит, а к горлу подкатывает тошнота.

Я словила во сне паническую атаку. Но после всего это даже неудивительно. Точнее, удивительно, что не случилось раньше.

Не знаю, сколько сейчас времени, но за окном темно, а в квартире тихо. Когда глаза привыкают, поднимаюсь и иду на кухню. Включаю свет, прикрываю дверь. Налив воды из фильтра, жадно выпиваю полный стакан и тут же второй.

Вода оседает в голодном желудке, но через секунду поднимается обратно, во рту появляется привкус желчи. Зажимая рот рукой, несусь в туалет, стараясь создавать как можно меньше шума.

Выворачивает меня действительно одной желчью. Да так, что слезы текут из глаз, а спазмы внутри никак не проходят. Нажимаю на слив и без сил опускаюсь на пол, прижимаясь к стене.

В дверь не стучат – скребут тихонько. А потом я слышу шепот Вики:

– Диана, с тобой все в порядке?

Неохотно поднимаюсь и открываю дверь. Подруга осматривает меня с ног до головы и недовольно качает головой.

– Ты такая бледная. Нет, даже зеленая. Тебе бы поесть.

– Не хочу, – отмахиваюсь, но мы вместе направляемся на кухню.

– Хоть стакан сока. Или чай, – настаивает Вика.

Но при одном воспоминании о чае я чувствую, как желудок снова реагирует болезненным спазмом.

– Почему я так спокойна? – выдаю я, чтобы отвлечь подругу от мысли накормить меня. – Я же должна, наверное, метаться по квартире, рвать на себе волосы, орать в голос. А мне даже тяжело сдвинуться с места. Будто все силы выкачали. И эмоции тоже.

Да, для меня это странно. Я буквально десять минут назад проснулась с панической атакой, а сейчас прислушиваюсь к себе… И внутри пустота. Может, я сошла с ума?

– Диан, – Вика присаживается передо мной на корточки, – это эмоциональное выгорание. Так бывает после стресса. Твоя психика, чтобы защититься, блокирует все. И организму нужна передышка и перезагрузка.

– Как Ириша?

Хороша старшая сестра. Совсем забыла о ребенке, ничего не объяснила. Только напугала.

– Спит. Мы с ней телевизор смотрели, вместе уснули. Макс, чтобы не тесниться, поехал домой, но обещал быть с самого утра.

– Что вы ей сказали? – спрашиваю, пока голова немного работает, чтобы быть готовой к разговору с сестрой.

– Макс придумал, – поднимается Вика и наливает себе воду. – Он сказал, что ты сильно заболела, поэтому праздник пришлось отменить. Ирка, конечно, сразу за тебя испугалась, но мы ее заверили, что ты просто отлежишься, попьешь таблетки – и все пройдет.

– Спасибо, – говорю, подперев рукой щеку и уставившись в окно. – И тебе, и Максу. Вы единственные мне не лгали, всегда поддерживали. А я…

– Не надо, Ди, – подруга приобнимает меня за плечи.

– И что мне сейчас делать? – задаю риторический вопрос. – Те… – даже имя его произнести не могу. – Он сделал все, чтобы я от него зависела. Квартира, работа, Иркина школа, реабилитация мамы. Как подумаю, что это откуп за…

Договорить не получается. По щекам снова катятся соленые капли. Но это уже не истерика, это беззвучное страдание.

– Тише, – Вика гладит меня по голове. – Давай обо всем подумаем завтра, на свежую голову. Ты думаешь, его отец?.. – подруга замолкает, но я понимаю, что она имеет в виду, просто вслух это звучит острее и невыносимее.

– Если мне хотел рассказать, то расскажет и полиции, – почему-то уверена я.

Вика садится напротив меня и снова рассматривает. Я понимаю, что вид у меня тот же, но во взгляде подруги явно что-то другое.

– Твоя зеленушность не проходит, – выдает как диагноз.

– Это нервы, – пожимаю плечами.

– Слушай, я не хочу еще больше нагнетать, – уже действительно с видом врача говорит Вика.

– Что? – напрягаюсь я.

– Понимаю, что он мужик опытный, вряд ли бы по незнанию допустил такую оплошность, но вы все-таки собирались пожениться, – подруга тараторит и тараторит, не переходя к сути, но у меня внутри почему-то все холодеет.

– Вика!

Она замолкает, переводит дыхание и наконец-то добивает меня одной фразой:

– Диана, а ты не беременна?