Глава 59

Эмоции накрывают еще сильнее, но я беру себя в руки и ухожу на кухню. Выдыхаю и отвечаю:

– Слушаю.

Смотрю на свободную руку и вижу, как она дрожит. Но голос удивительно ровный, хотя еще полминуты назад я почти сорвалась на плече у подруги.

– Диана, – устало говорит Тео в трубку. Я даже не узнаю его голос.

– Соболезную насчет отца, – тихо произношу, потому что не знаю, что еще сказать.

Это невыносимо больно, когда твои близкие в таком состоянии. Я сама прошла через это с мамой и от всего сердца желаю Константину Ильичу выздоровления.

– Спасибо, – отзывается Тео. – Ты приедешь к следователю? У него как раз сегодня дежурство.

– Говори, во сколько и куда, – решаю я.

– Сброшу подробности сообщением.

– Хорошо, я жду.

Понимаю, что поговорить нам придется. И не об аварии, а о нас. Тем более сегодня я узнала столько нового, что не могу оставить Байдасарова в неведении. Но сначала мы со всем разберемся.

Телефон подает звуковой сигнал, и я открываю сообщение. А потом иду в комнату, чтобы попросить Макса подвезти.

– Подбросишь меня?

Вика одними глазами задает вопрос: «Что случилось?»

Но сил все объяснять сейчас нет. Еще и Иришу бы попозже в школу отвезти. Как будто не выходные, а целая жизнь.

– Диана? – сестра подходит и обнимает меня. – Ты поедешь мириться с Тео?

И столько боли в голосе, что у меня самой в груди начинает жечь. Я присаживаюсь на корточки и провожу большими пальцами по щекам Ириши. Выдавливаю из себя улыбку.

– Я еду с ним поговорить. А ты пока побудешь с Викой, – отвечаю я ей.

– И мы пойдем делать какао с зефирками, – подхватывает подруга, поднимаясь с дивана.

Ириша кивает и направляется за Викой в кухню. Мы с Максом молча одеваемся и спускаемся к машине.

– Куда едем? – спрашивает он, заведя авто, и удивляется, когда я называю адрес: – Ого. Необычное место для разговора.

Я никак не комментирую его слова и смотрю в окно. Если несколько часов назад я думала, как поговорить с мамой, то сейчас не представляю, какой разговор у нас выйдет с Тео.

О детях у нас вообще речи не заходило, и я не знаю, как он отреагирует. Может, он вообще детей не хочет? Может, и хочет, но не сейчас? И как вообще сказать, когда вокруг такое творится?

– Диана, тебя подождать? – выводит меня из размышлений Макс, останавливаясь возле ворот огороженного здания.

Я замечаю неподалеку машину Теомана и качаю головой.

– Не стоит, сама доберусь обратно. Спасибо, – говорю, уже открывая дверь.

– Звони, если что, – успевает сказать Макс и трогается.

Тео выходит из своей машины. Мы будто вечность стоим и смотрим друг на друга. Между нами несколько метров, но кажется, будто со вчерашнего утра расстояние превратилось в пропасть, несмотря на то, как близко мы будем находиться.

Только стоять и смотреть – это не выход. Я делаю первый шаг, и Тео тоже. Когда мы оказываемся друг от друга на расстоянии вытянутой руки, он интересуется:

– Как ты?

А я уже и не знаю как. Все еще перевариваю разговор с мамой и результат теста на беременность. Байдасаров выглядит еще хуже, чем я вчера. Волосы взъерошены, под глазами темные круги, будто и морщины за ночь появились.

– Нормально, – отвечаю, посмотрев на здание. – Зачем мы здесь? – перевожу тему.

– Идем, – жестом указывает Теоман, в последний момент отдернув руку и не дотронувшись до моей спины.

В кабинете следователя невыносимо накурено. Я морщусь и прошу приоткрыть окно, борясь с тошнотой. Но, кажется, запах уже впитался в стены – и здесь поможет только ремонт.

Следователь уже подготовился к нашему приходу. Берет папку со стола и, открыв, начинает сыпать непонятными терминами. Я не механик и в устройстве машины ничего не понимаю, но слушаю внимательно.

Из более-менее понятных фраз делаю вывод, что рассказ мамы сходится с версией следствия. Поэтому дело и закрыли.

А это значит… Константин Ильич действительно не виноват. У папы в машине была поломка. Он просто не успел вовремя сбросить скорость, что на трассе неудивительно. Возможно, все решили секунды, которых не хватило. Но это просто… стечение обстоятельств. Несправедливое, ужасное, сломавшее жизни…

– Диана, ты побледнела, – Тео касается моего локтя, когда мы выходим на улицу и я пытаюсь отдышаться.

– В кабинете жуткий запах. Сейчас, минутку.

А подсознание так и нашептывает: «Скажи ему, скажи».

Потихоньку прихожу в себя и пытаюсь прояснить мысли. Мы выходим за территорию отдела, и я поворачиваюсь к Теоману.

– Мама мне сказала то же самое, что и следователь.

– Конечно, – озадаченно качает головой, будто совершил непростительную глупость. – Надо было сразу поговорить с Жанной Евгеньевной. Она наверняка помнит больше моего отца.

– Главное, что ситуация прояснилась, – останавливаю его поток самобичевания. – Теперь мы знаем, что Константин Ильич ни в чем не виноват. Надеюсь, он скоро поправится. Но, Тео…

Замолкаю, не зная, как описать остаточную обиду в моей душе. Нам проще искать виноватых, чем признать, что так распорядилась судьба. Только я никого уже не виню в смерти отца. А вот в другом…

– Что? – напрягается Теоман, будто ожидая приговора.

– Я не могу тебя простить за обман. Хорошо, – добавляю, видя, что он собирается возразить. – Не за обман. Но ты скрыл от меня правду. Мы почти поженились. Разве это правильно?

– Диана, – каждое слово дается ему нелегко, – отец был за границей. Что бы изменилось? И это была не моя тайна. Да, так я думал, пока все не вскрылось в самый неподходящий момент. И уже сто раз за эти сутки пожалел.

– Увы, – тихо отвечаю, опустив глаза, – сожалением доверие не вернешь.

Тео собирается еще что-то сказать, но его прерывает звонок телефона.

– Мама, – сообщает мне.

– Ответь, – киваю я на смартфон.

Может, и вовремя Лейла позвонила. Мы как раз закончили болезненную тему наших отношений, и прикидывала, как сказать Тео о беременности. Конечно, не в такой обстановке я мечтала об этом, но, как я заметила за последние месяцы, мечты редко сбываются.

Наверное, действительно еще не время…

– С Константином Ильичом что-то? – спрашиваю, когда Тео опускает телефон обратно в карман.

– Да, надо ехать. Может, – предлагает мне, – ты со мной?

– Нет, – тут же отвечаю и вижу на его лице смесь боли и понимания. – Надо Иришу в школу отправлять, готовиться к парам.

Про работу молчу. Я еще не знаю, пойду туда или нет. И Тео не спрашивает, не давит на меня.

– Я тебя отвезу.

– Да я на такси, – протестую, понимая, какая сейчас дилемма происходит в его сердце.

Как в моем вчера… С одной стороны, чувства, которые никуда не делись. С другой – родной человек. Я думала, меня разорвет. Но ничего, жива.

Знаю и чувствую, что Тео испытывает то же, что и я. Все настоящее и еще такое живое. Но мне нужно немного времени, чтобы решить, смогу ли я снова ему доверять.

– Диана, пожалуйста, не спорь, – открывает мне дверь.

В этом он, наверное, прав. Пока мы будем стоять и препираться, кто меня повезет домой, можно и доехать. Я киваю и сажусь в машину, попросив о единственном.

– Давай только без выяснения отношений. Я устала. Просто молча поедем.

Тео выполняет мою просьбу и только около дома Вики говорит неуверенно:

– Я позвоню?

Я не узнаю этого мужчину. Мне жаль и себя, хотя я обещала больше не жалеть, и его.

– Созвонимся, – киваю на прощание.

Сразу не иду в подъезд. Стою и смотрю вслед машине, скрывшейся за поворотом. А потом прижимаю руку к животу.

– Ну что, малыш, надо как-то договариваться с маминой обидой, – шепчу я.