Глава 17 – Мне подходит

Даня

Переворачиваюсь на бок, стискиваю Леру в объятиях, как маленького ребенка и начинаю укачивать, затем осторожно вытираю ее слезы. И шепчу:

- Прости меня, – но она только еще сильнее прижимается ко мне и всхлипывает, стискивает тоненькими ручками, чуть царапая ноготками мою спину.

Постепенно успокаивается. Начинает дышать ровнее и наконец-то вскидывает на меня свои глаза.

- Прощаю, но больше так не делай, – я хмыкаю, а она продолжает смотреть на полном серьезе.

Ладно. Врать не хочу, значит, пора менять тему.

- Лера, я задал тебе вопрос, но ты не ответила.

Она тушуется. Краснеет, как маков цвет и прячет глаза.

Ей стыдно что ли? Ну интересное кино…

Ладно, зайдем с другой стороны.

Встаю, подхватываю девушку на руки – она легкая как пушинка – несу ее в ванную. Там усаживаю на плетеный лежак. Улыбаюсь, когда вижу, как она фыркает и закатывает глаза.

Да, я самоуверенный мудак. Ну и что? Зато не надо ждать пока наберется джакузи, пока кто-то принесет нам ведро со льдом и бутылку шампанского, а еще фрукты, шоколад и орехи.

Настраиваю воду в душе и тащу туда брыкающуюся Леру.

- Можно я сама?

- Нельзя, – жестко припечатываю я, а затем наклоняюсь и прикусываю ее за шею.

Просто хочется. Просто делаю. Просто кайфую.

Оба встаем под прохладные капли. Намыливаю губку и аккуратно веду по ее коже. Улыбаюсь, когда она покрывается мурашками и прикусывает губы, стесняясь того, что я пристально смотрю на нее.

Присаживаюсь перед ней на корточки и, едва касаясь, прохожусь по бедрам. Затем еще раз, но уже свободной рукой, порхая пальцами по ее разбухшим губками.

- Даня, ну я тебя прошу…

- Лер, ну как-то поздно уже вот эту всю стеснительную суету наводить. Ты не находишь? – тихо смеюсь, смывая с нее мыльную пену.

- Да иди ты, – насупилась, в глаза смотреть боится, острый язычок притупился.

- Да, действительно. Пошли.

Снова подхватываю на руки и снова несу, но теперь уже в джакузи, где сразу же к ней присоединяюсь, включая пузырьки и разливая шампанское по высоким бокалам.

- Я не буду пить, – отворачивается, вздыхает несчастно и смотрит в бесконечную ночь за окном.

- Это Москато. Очень вкусно, Лер.

- Я передумала. Давай, – и залпом опрокидывает его в себя, – да, не соврал. Вкусно.

- Еще?

- Угу, – наливаю еще и в этот раз она только чуть-чуть пригубляет напиток, откидываясь на бортик джакузи и прикрывая глаза.

- Ладно, рассказывать все сама ты, очевидно, не собираешься, а потому я буду пытать тебя.

- Опять? – укоризненно смотрит на меня одним глазом.

- А кто молчал? – тут же парирую я.

- А это что-то бы изменило? – и голос ее звучит так грустно, что я тут же тяну её за руку и укладываю девчонку себе на грудь.

А затем честно раскладываю по полкам все, как есть.

- Нет, это бы ничего не изменило, Лера. Мы бы все равно сделали это сегодня. Но, может я бы постарался быть немного нежнее.

- Немного, – фыркает.

- Прости, я себя перемариновал. Не смог остановиться или сдержаться. Перекрыло. Сильно больно было?

- Сильно! Ты вообще видел свою эту дубинку между ног? Ей только невинных дев пытать! – смешно округляет глаза, и я не могу сдержать улыбки.

- В следующий раз будет пытка наслаждением. Обещаю тебе.

- А может не надо? Что-то как-то не верится мне в такие радужные перспективы…, – пока она бурчит, переплетаю наши пальцы.

Её ладошка такая маленькая и хрупкая. Короткие ноготки выкрашены в бесцветный лак – мне нравится. По венам бродит хмельной дурман. Я сыт, я доволен, я хочу еще. И Лера рядом со мной такая настоящая, светлая, чистая.

Если только…

Чёрт! Меня передергивает и в кровь мгновенно впрыскивается почти убойная доза норадреналина.

Резко выдыхаю ярость и поджимаю губы, а потом приказываю себе притормозить и выведать все по порядку, не спеша и в полном объеме. Что там за бывший такой расчудесный у нее был. Итак, поехали.

- На самом деле, у меня вариантов немного. Первый – твой Денис был несовершеннолетний и ты боялась, что загремишь по статье за растление малолетних. Так?

В ответ только звонкий смех.

- Нет, Дань. Денис на год старше меня, так что…

- Так что нихрена не понятно. Ладно, едем дальше. Он у тебя глубоко верующий и набожный идиот-семинарист, который считает, что секс должен быть только после свадьбы?

- Он мне изменил, ты забыл?

- Поправочка – секс после свадьбы должен быть только у тебя, а он законченный эгоист и отказывать себе в удовольствиях не привык. Я прав?

- Ну…, – замялась она и я нахмурился.

- Нет, это бред какой-то, – размышляю, мозги скрипят, – если твой Дениска нормальный мужик, то он бы перед тобой не устоял и…

И моей выдержке приходит пиздец!

Сминаю пальцами ее губы, чуть разворачиваю к себе, заглядывая Лере в глаза. Меня изнутри душит эфемерная стальная ладонь. А в ответ хочется точно так же придушить её или этого гребаного Дениса.

Волна негатива сбивает мне крышечку с мозгов, внутренности обваривает кипяток. Я почти срываюсь в бешенство.

- В рот у него брала? – спрашиваю обманчиво спокойно.

- В рот…? О чем ты толкуешь? Я не понимаю…

- Сосала ему, спрашиваю?

- Что? – сводит брови к переносице и недоуменно смотрит на меня.

Секунда и она наконец-то постигает суть моего вопроса. Я жду и, честно говоря, знаю, что буду делать, если увижу, что она лжет мне. А я это увижу – факт! Но да, черт возьми, я брезгливый эгоист. И если Лера делала что-то, что должна делать только со мной, то уже спустя час она сойдет на берег и мы больше никогда с ней не увидимся.

Точка.

17.1

- Ты больной? – рычит она.

- Сосала или нет? – в тон ей парирую я, жестко прихватывая ее за руку, так как Лера отталкивает меня и рвется прочь.

Да щас, ага!

- Иди в зад, Данил! – всхлипывает, подбородок начинает дрожать.

Будто бы я смертельно ее обидел. Но…

- Как-то же вы с ним перебивались между его изменами. Что-то же он себе позволял? Что именно, Лера?

Я сам себя не узнаю. В голове вспышками мелькают до безобразия уродливые картинки. Я смотрю на ее пухлые, сочные, такие невероятно красивые губы и понимаю, что скалюсь, представляя, что она могла ими делать.

- Отвечай мне, – голос глухой, свистящий от едва сдерживаемого раздражения.

- Это несправедливо, Данил, – шарит глазами по моему лицу, но мне плевать на ее мораль.

Наклоняюсь к ее лицу почти вплотную и коротко рублю.

- Да или нет?

- Нет! – орет она, – Господи! Ты совсем спятил спрашивать у меня такое! Это может быть твои знакомые шалавы берут всякую гадость в рот, а я…я…никогда!

Пристально слежу за каждым её движением, каждой эмоцией и мимикой. Облегченно выдыхаю.

Не врет.

За-е-бись!

- Ладно. Давай дальше – он трогал тебя?

- Я не знаю! – выдает с психом, супится, как малое дитя.

- Что значит «не знаю»?

- Через одежду считается?

Да, блядь, считается! Я ему руки переломаю…

- Допустим нет, – цежу.

- Послушай, все эти допросы с пристрастиями совершенно неважны, потому что…

Замолкает. Отводит взгляд. Нервно отпивает из бокала шампанское и снова смотрит на меня с отчаянием.

- Потому что, что?

- Потому что…в общем…

- Лера, давай внятно и по существу, – пытаюсь говорить спокойно, но в голову опять приходит какая-то невообразимая дичь.

Он извращуга? Или чего похуже? Блядь, куда уж хуже?

- Что-ж…мы познакомились с Денисом в детском доме, когда мне было всего тринадцать лет. Меня травили, он подставил свое плечо, оградил от той откровенной жести. Дружить начали, потом выпустились и продолжили общение. Вскоре Денис признался мне в том, что давно не считает меня просто другом, что любит и хочет состариться вместе со мной. Мы стали парой. И я действительно думала, что люблю его, а он меня. Вот только у нас как-то не заходило никогда далеко. Мы же усердно учились, параллельно работали, порой времени на сон не хватало. Даже на выходных!

- Что за ручку все время ходили что ли? – откровенно прибалдел я.

- Не все время, нет. Но когда между нами случались поцелуи, то они не были такими, фееричными что ли, с языком и все такое. Не знаю, Денис сразу же отстранялся, говорил, что если мы продолжим, то он не сдержится и переступит черту. А я и рада была, потому что мне эту самую черту переступать совершенно не хотелось. И да, я всегда была уверена в нём, потому что он никогда не попадался на флирте с другой девушкой или что-то в этом роде. Только что часто уезжал в командировки в последний год.

- Я ничего не понимаю, Лера…

- На четвертое марта у нас была назначена свадьба и после мы наконец-то должны были съехаться. Я жила в общаге, потом временно переехала в домик, который мне остался от матери, а вот Денис снимал квартиру с лучшим другом. Я все ждала, когда же этот друг найдет себе новое жилье и наконец-то переедет. Просто выселить его мой жених отказывался, аргументируя это тем, что некрасиво как-то так поступать с человеком, ведь столько времени вместе прожили и все такое.

- Пиздец, – кусочки пазла с треском начали складываться в моей голове.

- А дальше, как гром среди ясного неба. Я сначала даже не поняла, что вижу перед собой, а потом как поняла…вот до сих пор не знаю, как это всё развидеть.

Пожала плечами, вздохнула устало и подняла на меня свои грустные глаза.

- И ты ни разу не задумалась, почему между вами все так неинтересно складывается?

- Знаешь, Данил, когда ты бесконечно благодарен человеку и считаешь его родственной душой, то это очень легко спутать с настоящими чувствами. Я просто не знала, что может быть по-другому. Верила, что мы делаем все правильно. Меня все устраивало, потому что я любила Дениса, скорее, как брата. И никогда не испытывала к нему страсти, как к мужчине. Но тогда я этого не понимала.

- А сейчас?

- А сейчас удивляюсь своей дремучей наивности.

- Так, погоди. Если он чудесно…э-э-э, снимает квартиру с лучшим другом, то какого хрена до сих пор тебе написывает и названивает? Я что-то понять не могу.

- Ну, он считает, что ничего критичного не произошло, просто я неправильно расставила акценты.

- Оу…

- Ага…

- Так, ну с этим разобрались. А в детский дом ты как попала?

- Дань, может хватит на сегодня откровений?

- Хватит будет тогда, когда я скажу, – припечатал я, а потом вновь смял пальцами её губы, зависая на них, как одержимый.

Сглотнул неожиданно и облизнулся, прикусывая нижнюю губу. А Лера тут же томно прикрыла глаза, ожидая, когда же я её поцелую.

Никогда, девочка…

- Итак, я слушаю.

Развернул ее спиной к себе и сделал глоток шампанского, пока она судорожно и разочарованно вздыхала.

- Лера?

- Ну, дело было так…

17.2

Даня

На минуту смолкает, супится, а затем оглядывается на меня и спрашивает:

- Тебе реально интересно?

А мне реально интересно? Х-м-м, да вроде бы, да. Да!

- Бедный кот. Ты скоро хвост ему оторвешь, – вздыхаю я.

- Ладно. В общем, мать моя и отец познакомились очень рано. Еще в школе. И у них там завертелось все очень быстро, так что мой старший брат Иван появился, когда молодым родителям едва стукнуло шестнадцать.

- Ага, теперь понятно, почему ты блюла целибат до двадцати двух, – сделал я очевидные выводы, но Лера только закатила глаза.

- Ну, любовь их, по всей видимости была так сильна, что предохраняться мама с папой так и не озадачились. Типа, послал Бог ляльку, пошлет и лужайку. В итоге, спустя еще год, на свет появилась моя старшая сестра Полина.

- Оу…

- Да, ну маме было с двумя детьми не до учебы. Она в пеленках окопалась. А вот отец учился на вечернем, потом в какой-то колледж поступил и на завод подался. Сами же они поселились у мамы в домике, в котором жили еще и баба с дедой. Площадь постройки сорок пять квадратных метров плюс летняя кухня еще двенадцать, баня и огород на шесть соток. И, как я могу заключить, через пять лет им стало скучновато жить, потому что родители решили заделать еще ребенка. Меня.

- Смотрю на тебя и понимаю, что успешно.

- Птица говорун отличается умом и сообразительностью.

-Ауч!

- Когда мне было шесть, умер дед. Следом за ним, почти сразу же, ушла и бабушка. В домике стало просторнее, и мои замечательные родители решили, что теперь они могут дальше плодиться и размножаться. Через год на свет появился брат Степка. Еще через два – сестра Вика. Спустя еще год родился Паша.

Я форменно выпучил глаза. Я конечно понимал, что в мире есть люди без царя в голове и напрочь отбитые, но чтобы до такой степени – это сильно.

- И вот у родителей шестеро детей. Молодцы! Герои прям! Только вот жила эта орава на все тех же сорока пяти квадратных метрах. В небольшой комнате стояли три двухярусные кровати в ряд. Родители спали на раскладном диване напротив нас. Уроки мы делали за кухонным столом, который был вечно загажен непонятно чем, хотя мы с Полиной ежедневно наводили хоть какое-то подобие чистоты. Но, это было все равно, что бороться с ветряными мельницами. И да, жили мы очень бедно, Данил. Одежда в семье передавалась по наследству. Мне еще везло, я была средней в семье, да и сестра не сильно убивала тряпки. Но на мальчиков было больно смотреть. С едой тоже была вечная напряженка – отец откровенно не тянул свой выводок.

Волосы на моей голове начали медленно шевелиться, но я не перебивал, слушая то, что Лера мне говорила. Она будто бы полностью погрузилась в свои воспоминания и не замечала ничего вокруг.

- Это был ад. Никакого личного пространства. Переодеваться приходилось бегать в баню, так как повсюду были глаза. Мытье – отдельная тема. У меня в запасе всегда было не больше десяти минут. Поболтать с подругой по телефону, пригласить друзей в гости, завести собаку или кошку – все это из разряда фантастики. На хобби не было ни места, ни средств. Но и это можно было бы пережить, если бы не вечный галдеж, оры родителей, крик и плачь малышей, ссоры братьев…а потом в один момент все стихло.

Она вдруг замолчала, прикрывая глаза и качая головой.

- Что случилось?

- Мне тогда было всего одиннадцать. Я почти не спала, так как родители половину ночи отмечали наступивший новый год, а нам с Полиной пришлось хлопотать с утра с мелкими. Паше был всего годик, Вике два с копейками. К обеду проснулся отец и пошел топить баню. Какое-то время мы слышали, как он рубит дрова во дворе. Минуту было тихо, а потом раздался его дикий рёв. Конечно, мы тут же бросились к папе. Он сидел в бане на полу и плакал. Рядом с ним, на нижней полке в парной, скрючившись в три погибели, полулежало тело моего старшего брата. На полу валялись два шприца.

- Бля…

- Через три месяца, в той же бане мать нашла повешенной Полину. Она ушла вслед за Пашей, не смогла вынести утраты.

- Лер, – прижал я ее как можно ближе к себе, но она только передернула плечами.

- Все нормально. Это всего лишь жизнь, Данил. Мне продолжать?

- Только, если ты сама этого хочешь.

- В общем, мать выпала в астрал, вообще ничего не видела перед собой. Сутками только сидела у окна, смотрела на соседский забор и плакала. Похоронами Вани и Поли занимался отец. Именно так он и познакомился с Жанной, одинокой и не обременённой детьми женщиной. К тому же, новая зазноба отца жила аж в трехкомнатной квартире площадью почти сто квадратных метров. Ты представляешь какой культурный шок был у моего папаши, когда он кайфанул не только от тела новой любовницы, но и возможности проснуться без криков и воплей своих же собственных детей? Конечно, он ошалел. А иначе, почему он уже через три месяца после похорон Поли, собрал свои нехитрые пожитки и ушел от нас, на прощание сказав, что с него хватит, он устал и больше жить так не может?

Ненадолго Лера замолчала. И я уж было подумал, что она не продолжит, но девушка вновь заговорила, протяжно и устало вздыхая.

- Мать запила. Сильно. Бухала по-черному и каждый божий день.

- Где она деньги на выпивку брала? – удивился я.

- У женщины всегда есть валюта, чтобы расплатиться по нужде, – грустно хмыкнула Лера и я понял, что ко всей своей наивности и невинности, она очень рано увидела изнанку этой жизни.

- Первый раз нас забрала опека, когда я пришла избитая в школу. Я тогда от матери бутылку спрятала. Ей это не понравилось. Она била меня и орала, что это из-за меня и малышей отец бросил ее и ушел к другой. Не из-за любовницы Жанны, которая его окрутила, а из-за нас, представляешь? Вот такая больная логика.

- А дальше?

- Дальше нас вернули матери через какое-то время. Она клялась и божилась, что больше в рот ни капли, что дети – это все для неё. Свет в окне! Но её красивые речи закончились примерно через неделю, и она снова села на стакан. Закончилось все трагично. Спустя почти год после ухода отца, мамы не стало.

- Она не…?

- Нет. Она просто нажралась как свинья. Упала, потеряла сознание и утонула в луже. Детям такие подробности обычно не рассказывают, но наша любимая соседка постаралась.

- Но почему детский дом, Лера? Отец-то твой жив?

- Да, Дань. Жив, здоров и очень даже упитан. Они с любовницей завели себе французского бульдога, а еще пару лет назад взяли из приюта маленького мальчика на воспитание.

- Тогда я вообще ничего не понимаю.

- Когда мы попали в учреждение, конечно, опека сразу же связалась с моим отцом. Тот даже пришел. Не один. С Жанной. Он все время держал ее за руку и преданно заглядывал ей в глаза. Но когда встал вопрос, что отцу нужно забрать четверых детей, то его любовница резко изменилась в лице. А потом просто сказала отцу: «выбирай, либо я, либо они – мне чужие дети не нужны». Отец выбрал не нас. А дальше продажное бюрократическое колесо закрутилось в полную силу. Детей не делят, но здесь получилось иначе. Я только знаю, что Степу и Пашу забрали разные семьи в Америку, а Вику увезли в Европу. Я же в свои тринадцать лет оказалась одна. Подросток. Все думают, что в таком возрасте нам уже не нужны родители. Боятся пубертата, неконтролируемого поведения. Да и просто не прикольно, всем же хочется повозиться с малышом, а тут я – почти взрослая.

- Ясно, – потянул я.

- Остальное ты знаешь, – пожала плечами.

- И твой отец никогда не выходил с тобой на контакт?

- Пусть только попробует! Он бросил свою семью, своих собственных детей! И ради кого? Ради любовницы, – последнее слово она буквально выплюнула из себя, – ради дырки, ради похоти. Он для меня больше не человек – он животное!

Лера еще что-то возмущенно шипела, но я уже не слушал её. Я прикидывал в своей голове возможности и перспективы. Какие? Ну такие, где мне не хватит отпущенного времени на Шри-Ланке с ней, и я захочу продлить эту связь чуть дольше.

А что? Девочке из детского дома будет легко запудрить мозги. Девочка из детского дома согласиться на все.

М-да, хороший вариант. Мне подходит.