Глава 15 На разборе полетов

— Ой, только можно нас сначала покормить? — я начала ныть сразу же, как только мы переступили порог административного здания. — В тюрьмах заключённых кормят, я читала. Потом, когда родители приедут, вы нас, конечно, можете поругать или что там с нарушителями делают, а сейчас нам бы это… покушать… А то мы такие голодные!

Я сделала жалобные глаза, но это не помогло.

— А зачем нам ваши родители, если вы, барышня, пока шли в отделение, сами сказали, что уже совершеннолетняя? — один из полицейских открыл перед нами двери комнаты, на которой красовалась табличка «допросная», и кивнул: — Проходите. Еда положена только официальным заключённым. Для тех, чьё разбирательство ещё идёт, никаких завтраков.

Я испуганно вытаращилась: вот к этому жизнь меня не готовила. В смысле, зачем родители? Как это — кормить не будут? А как же это… презумпция невиновности? Я растерянно обернулась на Гила, но тот лишь меланхолично кивнул и, шагнув за мной в комнату, усадил на единственный предложенный жёсткий стул, встав позади.

Его присутствие пусть и не убирало тревогу, но притупляло приступы паники от незнакомой ситуации. Я расположила Пусечку на коленях и горячо пожелала выглядеть как можно более невинно и прекрасно, чтобы все суровые полицейские растаяли.

Гил тем временем не терял времени на улыбки и раскаянный взгляд. Он протянул офицеру собственные документы, которые у него удачно оказались с собой. Хоть к чему-то он подготовился.

— Должен сказать, офицеры, это моя вина, что мы с друзьями оказались в Чёрном лесу. Но могу вас заверить, ничего запретного мы оттуда не вынесли.

— Кроме косули, — насмешливо добавил один из мужчин.

Гил невозмутимо проговорил:

— За животным гнался дикий кабан. Если вы осмотрите косулю, то сможете увидеть рану на теле от кабаньих клыков и бивней. Это очень легко проверить, думаю, вы и сами знаете. Мы её спасли и подлечили, поэтому чисто технически имеем право считаться новыми хозяевами, так как вырвали из лап смерти. Об этом есть соответствующий закон в разделе гражданского права. Вдобавок, мы готовы заплатить за животное выкуп и гарантировать, что будем содержать его в чистоте и надлежащих условиях.

— Да, — встряла я.

Пока парень говорил умные слова, я непроизвольно косилась на вазочку с печеньем. Вот Гил молодец, но если бы он ещё нам выторговал покушать, то и цены бы ему не было.

Как раз в этот момент привели понурого и крайне уставшего Стива. У бедняги после схватки с дикобразами и так не осталось сил, так ещё и долго ходить заставили.

— И вы садитесь, молодой человек, — мельком взглянув на него, проговорил служитель закона. Брат огляделся, но не найдя ещё одного стула, сполз по стеночке прямо на пол. Я мысленно попрощалась с фирменными брюками братца: им и так после блуждания по лесу досталось, а уж пыльный пол допросной и вовсе сделает вещь непригодной.

Офицер раздражённо вздохнул и попросил одного из помощников:

— Позовите лекаря, лорду нужна помощь.

Мужчина отправился выполнять поручение, но я поразилась тому, что никого словно бы и не удивляло состояние братца. Ну сонный и сонный. Хотя объяснение этому нашлось довольно быстро, потому как офицер вновь начал говорить с Гилом как с самым умным из нашей компании.

— Хорошо, молодой человек, допустим, по поводу косули ваши доводы приняты. Тогда следующим пунктом я жду такого же пылкого и уверенного объяснения: зачем вы лезли к семейству боевых дикобразов, остановившихся на водопое у ручья? Вы нанесли животным непоправимый моральный вред.

Но тут уж, ещё до того как Гил открыл рот, я возмутилась:

— Этим дикобразам вред причинить невозможно! Они сами дикие и агрессивные! Но почему-то осуждаете вы не их, а нас!

— Конечно, потому что дикобразы подали официальный сигнал тревоги, когда на их семейство напали.

Я посмотрела на опешившего брата. Стив поднял голову и недоуменно нахмурился.

— Хотите сказать, у дикобразов в лесу есть тревожная кнопка? — недоверчиво переспросил он.

— Естественно, это же не животные без способности мыслить, — хмыкнул мужчина. — Именно поэтому мы вчера лишились законного отдыха. Пришлось активировать купол, прочёсывать лес в поисках нарушителей. И лишь когда мы вас нашли и установили наблюдение, смогли снять защиту. Эта ночь государственной казне влетит в звонкую монету.

Я переглянулась с парнями. Вот оно что!

— Вы не поняли, — тут же сменила я тон с агрессивного на жалостливый, — мы шли по лесу, никого не трогали, чёрного мха хотели набрать, мне для косметической маски нужен, — я тут же полезла в карманы и вывалила на стол, покрытый бумагами, тёмные кусочки мха вместе с комьями грязи. Чтобы уж точно подтвердить собственные слова. — Вы же сами следили и видели, ничего мы там тайного не собирали! А ваши дикобразы ка-а-а-ак выскочат! Как затрясут хвостами! Чуть не убили нас!

— Да что вы говорите? — хмыкнул мужчина в густые пышные усы. — Такие страшные животные совершенно случайно вам попались, а вы совершенно случайно начали на них охотиться и вырывать у них иглы?

— Да не было такого!

— То есть, те шипы, что сейчас при вас, юная леди, совершенно не говорят о ваших дурных намерениях?

Гил с интересом посмотрел на меня, явно до этого момента не догадывающийся, что шипы-то при мне, а вот те, кто нас схватили, откуда-то это уже знали.

— Так зачем вы их забрали? Планировали торговать на чёрном рынке или же собираетесь использовать как ингредиенты для зелий? Знайте, мисс, то, что вы сейчас скажете, будет определять степень вашей вины перед законом.

То, что служители закона пытались меня обвинить в очевидных нарушениях, неприятно давило. Но я держалась. А вот от пронизывающего взгляда Гила я внезапно покраснела, понимая, что истинную причину нашего попадания в лес он наверняка уже понял. Но даже если так, то про любовное зелье я не скажу даже под пытками, а так как рецепт, пусть не доделанный и не усовершенствованный, придумала я сама, то догадаться, для чего именно мне нужны иголки, нет ни малейшей возможности. Я решила стоять до конца.

— Это не ингредиенты, — важно известила всех присутствующих. — Это — трофей, который я вырвала из… брата. А где бы я их оставила? В лесу? А вдруг бы на них напоролся ёжик? — покачала я головой. — Заснул бы бедняга, жалко же! А так я забрала с собой, собиралась засушить, поставить в вазочку как напоминание о наших приключениях.

— Ага, в вазочку. Иглы, обладающие магическими свойствами? — хмыкнули они.

Но я ничуть не смутилась.

— А что такого? — пожала я плечами. — Они дикобразам уже без надобности, а мне красиво! Посмотрите, какие у них ровные грани, почти полосатые, чёрные посередине, а на концах белые…

Гил со стоном закрыл глаза руками, а я виновато улыбнулась. Прости, дракоша… Опять ты из-за меня в неприятностях.

Очень долго мурыжили нас, очень. Стив под конец и вовсе прикорнул в уголке, и как-то так получилось, что Гил снова взял на себя всю вину. Я хоть и храбрилась, но на самом деле растерялась, поэтому, когда меня спросили, согласна ли я с тем, что это Гил нас завёл в лес, лишь кивнула под требовательным взглядом дракона. Мне было стыдно, но, если честно, в то же время так страшно! Если родители узнают, что я ходила в Чёрный лес, боюсь, меня на самом деле выпорют, несмотря на то, что я уже совершеннолетняя. А этого ну никак не хотелось. Поэтому я очень понадеялась, что потомственного дракона в тюрьму не посадят, и подписала все документы.

Когда приехавший на вызов лекарь влил братцу восстанавливающий эликсир, нас всё же отпустили. Я придержала дверь для Гила, который нес на руках косулю, и осторожно поинтересовалась:

— А что в итоге тебе грозит? А то я, если честно, не поняла.

Гил лишь пожал плечами.

— Штраф: сумма в половину моего наследства, и несколько недель отработки на благо города.

— Ой, жестоко, — ахнула я. — А можно как-то по-другому? Может, они не поняли, что мы случайно?

— Конечно, можно, — прервал мои бормотания Гил. — Например, можно отправиться в тюрьму на три года за браконьерство и незаконное проникновение в магический заповедник.

— Ой-ей-ей! — испугалась пуще прежнего. — Ну, тогда штраф, наверное, не очень плохо.

— Да, — подтвердил дракон.

Уже когда мы выходили из экипажа, вернувшего нас в академию, я спохватилась:

— Ой, Гил, а если с тебя запросили штраф, то что тогда грозит нам со Стивом?

Гил кинул на меня внимательный взгляд и передал косулю на руки брата.

— А вам со Стивом желательно больше не попадать в такие неприятности. Счастливо, Лори.

С этими словами он развернулся и ушёл в сторону мужского общежития. Я осталась стоять посреди дороги, глядя ему вслед. Широкая, гордо расправленная спина, спокойный уверенный шаг. Дракон двигался как настоящий аристократ, несмотря на то, что одна из его штанин порвалась в Чёрном лесу и кусок ткани волочился следом по мостовой. Несмотря на то, что он, как и все мы, был грязным и нуждался в срочном душе, Гил Нортон всё равно шёл с присущим ему достоинством, совершенно никак не показывая, что он только что лишился половины собственного наследства. И лишился из-за проделок меня и брата.

Подошедший ко мне Стив тихо подтвердил мои мысли:

— Он всё взял на себя, Лори. Полностью. Когда ты отлучилась в уборную, Гил подписал чек на баснословную сумму в пользу организации, занимающейся охраной Чёрного леса.

Я вздохнула: вот это мужчина! Я бы, конечно, отдала ему свою долю, но есть небольшая проблема: наличные деньги мне выдавали лишь на карманные расходы, и, боюсь, этого не хватит ровным счётом ни на что.

Какое-то время я стояла столбом, а затем сорвалась с места и побежала догонять парня.

— Гил! Гил, подожди!

— Что такое, Лоррейн? — дракон на мгновение затормозил и снова назвал меня полным именем.

— Я… ты… спасибо!

— Не за что, — суховато кивнул парень и добавил: — Просто больше не встревай в такие ситуации.

Я ненадолго замялась, не зная, как выразить своё восхищение его поступком, а потом всё же выпалила:

— Гил, ты такой молодец, такой хороший! Мне так неудобно, что ты всю вину на себя взял! Я готова даже замуж за тебя выйти в благодарность!

Парень помолчал, потом сделал последний шаг, отделяющий его от здания общежития для парней, и, не оборачиваясь, тихо проговорил:

— Спасибо, но не надо.

И он ушёл в сторону, оставив меня стоять на месте словно прихлопнутую пыльным мешком…