Глава 5 Кошмар на яву
Несколько мучительных мгновений она продолжала рассматривать голубые обои, боясь пошевелиться и столкнуться с реальностью. Камила снова зажмурилась и снова распахнула глаза, но картинка не менялась.
- И долго ты собираешь пялиться на стены моей комнаты? - прозвучал откуда-то со стороны окна тягучий и смутно знакомый голос.
Один этот звук заставил ее вздрогнуть всем телом. Она почувствовала себя натянутой струной, которую грубо дернули и отпустили, позволяя дрожать от тупой и ноющей…боли? Девушка и в самом деле почувствовала боль где-то внутри.
Резко повернувшись в сторону своего врага и оторвавшись от подушки, Камила громко вскрикнула, сначала от испуга, когда поняла, что под одеялом она совершенно голая, и оно безжалостно оголило ее во время необдуманных попыток встать, а потом, от резкой боли, пронзившей ее внизу живота.
Она испуганно уставилась на самодовольную морду принца, который с ухмылкой сидел на краю письменного стола и явно наслаждался зрелищем. Сам он был без рубашки, демонстрируя девушке упругие мышцы живота и рук, но, к счастью, в свободных, напоминающих тренировочные, брюках. Слегка взъерошенные коротко остриженные волосы в утреннем свете выглядели еще более черными, резко контрастирующими с его светло-серыми глазами цвета эльфийской стали.
Камила впервые в жизни почувствовала, как краснеет от стыда и смущения. Казалось, она готова в любую минуту сгореть заживо прямо на этом месте и без всякой посторенней помощи.
- Что ты СДЕЛАЛ? – севшим от ужаса голосом спросила она.
Больше всего пугало то, что она уже знала ответ на этот вопрос, но при этом не могла вспомнить ни того, как попала в эту комнату, ни того, что он с ней сотворил. Словно в ее голове образовалась зияющая дыра, через которую просочились все воспоминания о случившемся.
«Может, он отравил меня чем–то, и я была без сознания! Извращенец! Упырь ненормальный!»
Поток мысленных оскорблений был прерван его голосом, плавным, удовлетворенным и так неотвратимо подавляющим остатки ее гордости.
- Ничего такого, чего бы тебе самой не захотелось, Огонечек! Признаться, было у меня вчера желание выставить тебя за дверь, но ты была ОЧЕНЬ убедительной, и я не смог устоять, каюсь… - он виновато опустил голову, нисколько не скрывая смешинок в своих глазах и подленькой улыбочки, играющей на его губах.
- Что ты городишь, придурок, как ты…как ты… - она испуганно замерла, казалось, только сейчас пришло окончательное осознание того, что в действительности произошло.
Девушка в защитном жесте подтянула к груди коленки и зажмурилась, вдруг почувствовав себя самым беззащитным и уязвимым существом на свете. Она сжала голову руками и попыталась прогнать это наваждение, как дурной сон, которых у нее было предостаточно в этой жизни.
Даже если не принимать во внимание те наглые намеки, что он только что ей высказал, факт остается фактом – он изнасиловал ее этой ночью! И она это точно знала: чувствовала каждой частичкой своего тела, словно на ней до сих пор горели его грязные прикосновения и эта дурацкая боль, что никак не унималась…
- Довольно, я не намерен выслушивать от тебя оскорблений! Одевайся и проваливай! – голос его вмиг стал грубым и безжалостным.
Девушка снова распахнула глаза, которые уже начинали гореть от непролитых слез, готовых в любую минуту вырваться наружу. Она вздрогнула и почувствовала, как все тело покрылось мурашками, и даже как-то неловко под одеялом поджались пальчики на ногах.
«Почему я так реагирую на его голос теперь? Почему не могу ответить ему, почему не могу ударить, придушить, в конце концов, этого выродка?»
Но Камила и впрямь не могла ничего ответить ему, не могла даже пошевелиться, скованная одеялом, в которое замоталась до самого подбородка, страхом, болезненным ощущением, что там внутри нее что-то навсегда сломалось, надломившись напополам. А для него - для зарвавшегося сынка императора - это всего лишь игра, мелочь! Наверное, с такой же легкостью она днем ранее сломала карандаш в руках.
- Ты меня вообще слышишь? – явно теряя терпение, прорычал принц. Голос его был опасно предупреждающим.
- Кажется, это твое! – с этими словами он швырнул ей в лицо какую-то красную тряпку и не без удовольствия наблюдал, как расширились ее глаза, когда она принялась рассматривать платье и чулки, словно не понимая, для чего вообще нужны эти вещи.
- Это не может быть моим, я не надену эту мерзость, ты, чертов псих, верни мне мою одежду! – выкрикнула девушка, оборвав фразу едва слышным стоном.
- Какие мы грозные! – продолжал измываться Рей. - Что ж, если ты не намерена надевать это снова, можешь уйти так, без одежды: думаю, ты быстро найдешь себе новых поклонников твоей неземной красоты, малышка! - он беззаботно пожал плечами, явно демонстрируя, что ему и в самом деле ничего не стоит выставить голую девушку за дверь.
Принц многозначительно выгнул бровь, ожидая ее решения.
- Отвернись! – стараясь скрыть свой испуг и не покраснеть еще больше, произнесла Камила.
- С чего бы я должен проявлять к тебе хоть каплю учтивости, дешёвка? – с усмешкой ответил он.
А Камила вздрогнула от боли, на этот раз совсем нефизической. «Дешевка» - именно так она себя сейчас ощущала, грязной и использованной! Как она допустила ЭТО!
Девушка снова бросила взгляд на кроваво-красное платье, по текстуре и покрою больше напоминающее ночную сорочку. Оно было на тонких бретельках, с идиотским кружевом по низу, а еще невообразимо короткое и вульгарное. Потом посмотрела на не менее ужасные чулки: «Для чего это нужно? Что, неужели кто-то по доброй воле может надеть на себя ТАКОЕ!!??»
Никогда, никогда в своей жизни она не надевала подобных вещей и не могла представить себе, что кто-либо сможет заставить ее сделать это, даже угрожая расправой, но оказаться голой за дверью общежития… этого она точно пережить не сможет!
Быстро натянув платье через голову и оправив его под одеялом, она попыталась сохранить хоть какие-то крохи самообладания, хотя бы видимое присутствие гордости. Вот только плечи никак не распрямлялись, а глаза смотрели куда угодно, только не на НЕГО. Она не могла на него смотреть!
Словно поняв это, он спрыгнул со стола и, приблизившись к ней, жестко схватил за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза. Глаза цвета стали и льда – ледяная сталь, острая, холодная, беспощадная…
- Смотри на меня, девочка! Я хочу, чтобы ты запомнила раз и навсегда, где твое место и кто ты на самом деле! – он брезгливо отдернул руку от ее лица.
А она впервые в жизни просто проглотила обидные слова, потратив последние остатки воли на то, чтобы беспомощно не разреветься.
Камила сделала неуверенный шаг в сторону двери и закусила губу: боль ненадолго схлынув, словно окатила ее с новой силой.
«Почему это так больно? Что он со мной сделал?» - она не смела обернуться и спросить, не было ни единой мысли, чтобы привычно съязвить, подраться, просто пригрозить расправой.
У двери красноречиво стояли туфли на невообразимо высоких каблуках, того же отвратительного цвета:
«Уж лучше босиком, чем в этом! Кажется, красный навсегда стал моим нелюбимым цветом», - подумала девушка.
Голова кружилась, перед глазами все расплывалось, и она слепо цеплялась за дверной косяк, потом за стены коридора - шаг за шагом, мечтая оказаться как можно дальше и в то же время не в силах пересилить стыд. Камила то и дело одергивала подол и прикрывала грудь, едва скрываемую за глубоким вырезом.
Девушка уже с трудом разбирала дорогу и не замечала никого вокруг, но зато почти физически ощущала липкие взгляды парней, мимо которых проходила, колкие реплики, звенящие в мозгу и заглушаемые лишь одним словом, сказанным ненавистным голосом - «дешевка».
Холодный ветер напомнил о том, что на дворе уже осень, и не стоило бы разгуливать босиком и в таком виде, но она не замечала и не чувствовала холода: только стыд и отвращение к себе.
Слезы катились с глаз, внутри ныло и жгло, а платье все время норовило поддаться неукротимой стихии. До третьего жилого корпуса было не так уж и далеко идти, но сейчас каждый шаг был болезненным, ноги подкашивались, и Камила понимала, что может упасть в любой момент.
Сойдя с тропы, она подошла к стоящему неподалеку дереву и медленно сползла на землю, довольствуясь надежной опорой за спиной. Платье было тут же натянуто на коленки, а руки судорожно обхватили плечи. Уставшие и горящие глаза закрылись, поддавшись накатившей слабости.
«Как это могло случиться со мной!? За что, демон забери все, за что мне это! Почему мне так плохо? Разве это трагедия? Разве я не смогу жить теперь, как жила раньше? Не смогу бороться, мстить, не стану злее?» - она не ощущала своего беспамятства и даже не помнила, как оказалась у того дерева: девушка вообще мало что сейчас понимала из того, что ее окружало и происходило вокруг.
Терзаемая собственными страхами и ощущениями, Камила не могла вырваться из этого омута и прийти в себя. Что-то внутри ее неумолимо менялось, а земля словно уходила из под ног: весь мир разлетелся на части, разбившись вдребезги. Она и сама не знала, почему для нее так важно было сохранить эту внутреннюю чистоту и непорочность, но чувствовала, что проклятый ею сотни раз наследник престола забрал нечто большее, чем девичью честь…
***
«Странная! Что бы она ни сказала, ни сделала – никогда не могу заранее это предугадать: ни в первый день нашей встречи, когда эта паршивка отшила меня, как сопляка какого-то, ни вчера, когда пришла в образе невинного ангелочка, соблазнительного, так откровенного разодетого – ангелочка! Кто мог предположить, что ОНА может быть никем не тронутой?
Как ей это удалось? Куда смотрели все эти недоумки? Да ей ради ночи ласки и нежности можно, пожалуй, простить и ее скверный характер, и замашки дерзкой фурии! Хотя вчера она непросто была покорной и влюбленной - нет, тут было нечто бОльшее, чем рабское поклонение…»
Он задумчиво прикусил губу, вспоминая прошедшую ночь. Пожалуй, впервые за долгое время Рейтон жалел о том, что из-за собственных дурацких принципов не может ее повторить.
С усмешкой принц вспоминал, как еще недавно хотел вышвырнуть ее из своей постели и позволить проснуться в незнакомом месте, с незнакомым парнем – и без единого воспоминания о нем в голове, а потом…просто не смог так поступить, почему? Он и сам не понимал этого.
А сегодня утром Рей ожидал яростных криков, проклятий, угроз, претензий, требований жениться или еще чего похуже, но только не взгляда побитой собаки: сломленного, раненного, потерянного, полного застывших слез, боли и одиночества, такого, от которого у него внутри все похолодело, словно он разрушил весь ее мир!
«Да что такого, в конце концов, я сотворил, что могло так «ранить» ее? Когда в последний раз я сталкивался с девушками, так радеющими за собственную честь? Когда вообще мне попадались девственницы, и чтобы они при этом не предлагали свою невинность в обмен на руку и сердце?
Взгляд зацепился за болезненный силуэт явно пошатывающейся и зажатой девочки, несмело и босиком спустившийся с крыльца общежития.
Если поначалу ему казалось, что она притворяется, то сейчас сомнений не было – ей действительно плохо! «Но от чего? Да я не раз уже опробовал этот отвар на других, никакого страшного эффекта там не было, да и не зверствовал я с ней, в конце концов, а она и ноги-то с трудом передвигает! Что это все значит? Неужели и вправду не стоило ее трогать вчера…» - странная и как будто чужая мысль закралась в голову, и ему бы одернуть шторку и отвернуться, но он с волнением продолжал следить за хрупкой, поникшей фигуркой.
Рей почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло, когда она, свернув с тропы, прижалась к дереву и медленно опустилась на землю, закрыв глаза, словно теряя сознание от навалившейся слабости.
Руки сжались в кулаки, сминая дорогую ткань занавесок, а в горле словно пересохло.
Холодный пронизывающий ветер распахнул незакрытую форточку и взъерошил и без того растрепанную прическу парня, а там вдалеке та же суровая осенняя стихия терзала ее длинные черные пряди спутанных со сна волос и холодила голые плечики и босые ножки.
Глаза принца сверкнули, словно отвечая родной стихии, и с губ сорвалось «теплое дыхание» - сложное и давно позабытое заклятье, способное согревать воздушные потоки. Мысленно он направлял их к ней, заставлял стихию подчиняться, ласково обнимая ослабевшую девушку.
Она не была куклой, как многие другие, и то, что произошло между ними вчера, отнюдь не казалось ему забавным развлечением и игрой.
«Пора покончить с этими детскими шалостями, прав отец», - подумал Рей, не прекращая следить за Камилой, которая, казалось, заснула, привалившись к дереву.
В этот момент со стороны высокой башни военного факультета отделилась фигура высокого и плечистого парня в форменной одежде боевого курса. Незнакомец уверенно шагал в сторону девушки, пройдя мимо аллеи, ведущей к общежитиям военников, он шел прямо по ровно остриженной траве, уверенно приближаясь к своей цели.
И Рей едва ли не оторвал злосчастную гардину, наблюдая за широкой фигурой, на мгновение загородившей девушку. Парень склонился над ней, попытался привести в чувства, коснувшись ее лица и плеч. Через какое-то время она действительно испуганно распахнула свои глаза и еще сильнее вжалась в ствол дерева.
Магичка что-то ответила ему, мотнула головой в отрицательном жесте, но курсант категорически отказывался оставить ее в покое, чего та, очевидно, упорно добивалась. Они вели напряженную беседу, в ходе которой девушка сильнее прикрывала плечи, а парень чуть отдалился от нее, давая немного больше свободного пространства.
И когда разозленный по совершенно непонятной для него самого причине наследник престола уже было решился раскрыть окно и призвать стихию, чтобы проучить этого «нежданного гостя», незнакомец снова склонился над девушкой, протягивая ей свою широкую ладонь, она недоверчиво посмотрела на нее, но все же приняла помощь. Камила сильно пошатнулась и едва не упала, если бы парень не подхватил ее под руки. Девушка вяло сопротивлялась, но, в конечном счете, позволила ему унести себя прочь.
А принц… принц, взбешенный увиденным, сам не заметил, как закурил сигарету: одну из тех, что запрятал в дальнем ящике, намереваясь бросить, а потом со злостью потушил ту, ткнув ею в собственную ладонь. Боль отрезвила и помогла справиться с наваждением, да и ожог на теле мага затянется быстро. Выбросив окурок и отвернувшись от окна, он отправился в душевую, надеясь, что это поможет снять напряжение и расслабиться.
«Такая же дешевая, как и все! Недолго-то он ее уговаривал, прежде чем она сама прижалась к нему и повисла на шее, дрянь!» - со злостью подумал Рей. Он мог бы услышать, о чем говорила эти двое. Но разве это имело значение? Разве она что-то значила для него? Какое ему вообще дело до того, кто будет у нее следующим? Да и сам Рей уже получил от девушки все, что хотел!
Наследник трона Миартании не знал ревности и не был таким уж собственником. В его жизни не было такого человека, за которого он мог бы переживать и беспокоиться, оберегать или, к примеру, ревновать. Совсем не этому столько лет учил его отец.
«И был прав, чертовски прав, потому что все женщины созданы только для одного…и ничего большего они не заслуживают!!!»
Вот только почему даже ледяная вода сейчас не могла отрезвить и остудить разгоряченного воображения, в котором его недавняя любовница страстно целовалась с другим…