ГЛАВА 7 · Минус шестьдесят

— Интерны, — в дверь просунулась голова дежурного врача, — в четвертую смотровую.

Элиана мгновенно поднялась с кресла и выскочила в коридор. Лера последовала за ней.

— Поступило два пациента, — на ходу начал объяснять профессор Кинефрид. — Один очень тяжелый. Перемещен из параллельного мира. Все доктора работают с ним. И я тоже там нужен. А вторым займетесь вы. Женщина, наша, шестьдесят четыре года, легкое ментальное повреждение. Стала объектом глупого розыгрыша подростков. Я ее уже осмотрел. Временной сдвиг минус шестьдесят, длительностью около часа. Поэтому ничего делать не надо — само пройдет. Просто понаблюдайте на всякий случай.

После этих слов профессор перешел на бег и через секунду скрылся за одной из дверей, над которой мигала красная лампа.

— Черт! — выругалась Элиана, с завистью провожая врача взглядом. — И почему нам всегда поручают всякую несерьезную ерунду, когда есть тяжелый пациент?

— А что нам поручили? Что за временной сдвиг? Что с той женщиной?

Из всего, что дежурный врач сказал о пациентке, Лера поняла только ее возраст и то, что она из этого мира, судя по слову «наша».

— Ой, да все с ней в порядке. Подмена ментальной сущности взрослого на ребенка. — Валерия посмотрела на Элиану непонимающим взглядом, и та догадалась, что надо расшифровать поподробней: — Существует такое проклятие. Как бы это проще объяснить? Ну, человеку внушают, что он — это не он. Есть разные приколы. Можно внушить, что ты животное какое-то, например обезьяна, и человек реально будет ощущать себя и вести, как обезьяна. А можно внушить, что ты ребенок или, наоборот, старик. Профессор Кинефрид сказал: «Минус шестьдесят». Это значит, женщина считает, себя младше на шестьдесят лет. То есть ощущает себя четырехлетней девочкой. Такие ментальные подшучивания, конечно, запрещены. Но дуракам закон не писан.

— Да, злая шутка. И вообще, не могу понять — почему считается легким заболеванием?

— Так это ж временно. Кинефрид сказал, действие проклятия продлится около часа.

Девушки зашли в смотровую и обнаружили полную седоватую женщину, сидящую на кушетке. Выглядела она крайне растерянной.

— Тетеньки, хочу к маме, — произнесла она жалостливым тоненьким голоском. — Где моя мама?

— Эх… — Элиана с тоской посмотрела на пациентку.

Было видно, насколько сильно блондинке не хочется возиться с ней. Женщина-ребенок, похоже, уловила раздражение одной из «тетенек» и расстроилась еще больше.

— Хочу к маме, — захныкала она.

Лера подсела к ней и включила «добрую фею».

— Мама скоро придет. Она пошла купить конфеток. А пока разрешила мне поиграть с тобой. Тебя как зовут, малышка?

«Малышка» тут же передумала плакать и улыбнулась:

— Дия.

— А меня Ле… то есть Айли.

Через несколько минут Дия уже совершенно забыла, что жить без мамы не может, и с удовольствием декламировала Лере стишки и разгадывала загадки. Элиана в процесс не вмешивалась. Пристроилась на край кушетки и с удивлением наблюдала за игрой «девочек».

Прошло еще минут десять, и блондинка не выдержала:

— Айли, у тебя так классно получается. Слушай, я отлучусь ненадолго в реанимацию. Хочу глянуть того, тяжелого. Понаблюдать, как с ним работают, поучиться. Хотя бы на несколько минут. Ты же справишься без меня?

Лера перевела взгляд с «малышки» на Элиану. Глаза блондинки горели таким страстным желанием отправиться в гущу медицинских событий, что Валерии ничего не оставалась, как отпустить ее с богом.

— Справлюсь.

Уж Лере ли бояться одного четырехлетнего малыша, когда на детских праздниках она умудрялась владеть внимаем целой оравы маленьких капризных человечков.

Пока Элиана отсутствовала, Валерия провела с женщиной-ребенком несколько подвижных конкурсов. Та вконец утомилась и в итоге заснула, свернувшись калачиком на кушетке.

— Ну, ты талант! — восхитилась вернувшаяся блондинка. — Как тебе удалось ее угомонить? У тебя точно младшей сестры нет? Ты Тьюрию правду сказала?

— Правду, — усмехнулась Лера. — Умею обращаться с малышами, потому что подрабатываю в компании по организации детских праздников.

— А, ну классно, — кивнула Элиана, потом взглянула на пациентку и, хохотнув, добавила: — Прикинь, заснула четырехлетней девочкой, а проснется 64-летней бабушкой.

После этого замечания блондинка утратила интерес к женщине и, подсев поближе к Лере, начала возбужденно делиться увиденным в реанимации:

— Парень действительно очень тяжелый. Серьезные повреждения как физической оболочки, ну, в смысле тела, так и ментальной сущности, ну, в смысле эмоционально-энергетического поля. Вызвали самых крутых специалистов: и хирургов, и менталистов. И прикинь, как пятикурсникам везет. Даркус позволил Клузи ассистировать ему.

— А кто такой Клузи?

— Учится на выпускном курсе. Ты его сегодня видела. Я как раз с ним разговаривала, когда к тебе этот придурок Сьюгерд начал приставать.

— Тот красавчик с лучезарной улыбкой? Это твой парень?

— Да, — немного неуверенно ответила Элиана.

— А он об этом знает? — усмехнулась Лера. — И не жалко тебе, Эли, электон на такую ложь тратить?

— Ну, может, пока Клузи и не совсем мой парень, — согласилась блондинка, — но скоро им станет. Я над этим работаю.

— Да, он ничего так, симпатичный. Возможно, и стоит твоих усилий, — кивнула с улыбкой Лера.

— Это ты его еще в операционной не видела. Он такое творит — дух захватывает. Еще, пожалуй, со временем Даркуса переплюнет.

— Даже так? — усмехнулась Лера.

— Именно, — убежденно подтвердила Элиана. — А твой жених? Он какой? Тоже красавчик? Или чем-то другим тебя взял?

— Жених? — удивилась Валерия. — Нет у меня никакого жениха.

— Как нет?

— Так. Нет и не было никогда.

Элиана пару секунд недоуменно помолчала, а потом спросила таким тоном, как будто хочет подтвердить свою догадку:

— Так это ты из-за него?

— Что из-за него? — ничего не поняла Лера.

— Ну, сиганула с высотки. Значит, оказался козлом, — сделала блондинка странный вывод. — Вот же гад! Ну и правильно ты, Лера, решила: не было его, и все. Забудь! Вычеркни из жизни. Много чести помнить такую скотину.

— Да какую скотину, Эли? Никак не пойму, с чего ты взяла, что у меня есть жених?

— Но ты же в подвенечном платье была, когда тебя к нам доставили.

Теперь уже недоуменно замолчала Лера. В голове всплыла отчетливая картинка: она стремительно несется вниз, а чуть выше планирует слетевшая с головы фата. И что интересно, на самой Валерии белоснежное свадебное платье с облегающим лифом и легкой воздушной юбкой.

— Господи! — ужаснулась Лера. — Я вспомнила. Я действительно была в наряде невесты. Но почему?

— Так ты что, до этого не помнила своего падения?

— Помнила очень смутно. Только сам момент удара. А вообще, я тот злополучный день напрочь забыла. Но кое-что я знаю точно. Еще за сутки до падения никакого жениха у меня не было.

— Ого! — присвистнула Элиана. — Но хоть парень-то был? Может, вы с ним как-то так спонтанно и неожиданно решили пожениться?

— Да, в общем-то и парня как такового не было.

— Совсем-совсем? Ну, кто-то же тебе нравился?

— Пашка нравился. Он смешной такой: большой и добрый. Правда, умел настолько в образ Бармалея вжиться, что малыши пугались.

— Бармалея?

— Это персонаж сказочный — злой дядька с большой бородой, — пояснила Лера. — Мы с Пашкой вместе подрабатывали — детские утренники вели. Но он мне скорее дорог как друг. Любовью это сложно назвать. И потом, в любом случае, не знаю, как у вас, а у нас день в день пожениться нельзя: сегодня решил и сегодня уже и свадьба. Сначала подаешь заявление в загс, потом ждешь месяц, и только потом ты невеста.

— Да, загадка, однако, — задумчиво протянула блондинка. — Но ты не расстраивайся — вспомнишь еще.

— Надеюсь. Мне очень хочется понять, что же произошло в тот день. Прям гвоздем эта мысль засела. Покоя не дает.

— Вспомнишь обязательно. Только ты специально не старайся. С ментальными усилиями иногда инверсия случается.

— Переведи, — с улыбкой попросила Лера.

— Ну, инверсия — значит все наоборот. Ты что-то очень-очень хочешь вспомнить, напрягаешь память, а в итоге еще сильнее забываешь. А если переключиться на другие мысли, то нужная информация неожиданно сама собой в голове всплывает.

— Да, бывает такое, — согласилась Валерия.

— А ты, кстати, не хочешь сходить в реанимацию? Я тут могу с нашей пациенткой одна посидеть. Надеюсь, она пока не проснется.

— Не знаю даже, — пожала плечами Лера.

— Как раз отвлечешься — посмотришь, как врачи с тяжелыми работают. Поначалу может показаться страшно, но привыкать все равно придется.

Лера снова равнодушно пожала плечами.

— Кстати, я говорила? Этот парень, которого наши сейчас спасают, он ведь с Земли.

— Правда? — оживилась Валерия.

— Само собой. Что ж я — дура, электон на такую глупую ложь тратить?

— Слушай, а как вы вообще людей туда-сюда перемещаете? Из параллельных миров в ваш и назад?

— Это ты не по адресу обратилась, — разочаровала Леру Элиана. — Мы это будем только на старших курсах проходить, и то вскользь.

— Почему?

— А смысл подробно рассказывать методики тем, кто все равно их не освоит? На нашем факультете учатся менталисты, а для того, чтобы людей перемещать, нужен другой дар — ЭМП.

— Как расшифровывается?

Элиана усмехнулась:

— Если тебе наши имена показались труднопроизносимыми, то это слово, вообще, не понравится — экстрасенсорный мультипараллелизм. Впрочем, у местных тоже не у всех получается выговорить, поэтому людей с такими способностями называют просто — эмы.

— Значит, эм, пользуясь своим даром, может переместить любого человека в ваш мир, а потом вернуть назад?

— Не все так просто. Для перемещения нужны усилия нескольких эмов и нужна, как это пафосно ни звучит, благородная цель. То есть переместить человека просто так, из спортивного интереса, не получится.

— Благородная цель — спасение жизни?

— Да.

— Но зачем вам это?

— Странный вопрос. Разве у вас, на Земле, не бывает так, что пациента из отсталой страны спасают в стране с высокоразвитой медициной?

— Случается иногда. Правда, бескорыстной такая помощь бывает очень редко. Как минимум используют в рекламных целях, чтобы заявить о новом методе лечения или передовом медцентре. А вот вы, интересно, почему молчите о своем благородстве? Почему у нас, на Земле, никто ничего о вас не знает?

— А как бы вы что-то узнали? Вам о нас просто некому рассказать. Сами эмы перемещаться в другие миры не могут.

— А те, кого они переместили и вылечили, почему молчат?

— Их возвращают назад еще до того, как придут в себя. Поэтому они либо вообще ничего не помнят, либо настолько смутно, что воспринимают как бредовые видения.

— Почему же их возвращают так быстро, не дожидаясь полного выздоровления?

— Медлить нельзя. Если сознание у перемещенных людей включится, то тут же начнет подстраиваться под новый мир.

— Как произошло со мной, когда я начала понимать вашу речь?

— Да. И если сознание перестроилось, то вернуть человека назад уже не получится.

— Совсем-совсем?

У Леры холодок пробежал по спине. Неужели Даркус обманул? Наобещал невозможное, чтобы использовать? Неужели нет способа вернуться обратно и Валерия обречена навсегда остаться в этом мире?

— Я понимаю, о чем ты. О себе? — догадалась Элиана. — По крайней мере, я не слышала о возможности перемещения человека после того, как его сознание примерило на себя новый мир. Но ты не отчаивайся. Я далеко не все знаю.

Лера глубоко вздохнула. Последние минуты разговора сильно пошатнули надежду вернуться домой. Пришлось опять напомнить себе, что она оптимистка. Надо все хорошенько разузнать, а уже потом расстраиваться.

— Ладно, схожу, пожалуй, посмотрю, как тут у вас людей спасают. Реанимация — это та дверь, что с красной лампой?

— Да, — кивнула Элиана. — Правда, в саму реанимацию тебя не пустят. Но там есть огромное смотровое окно — одна из стен полностью стеклянная. Специально так сделано, чтобы интерны могли наблюдать и учиться.