Глава 1

Я очнулась от ощущения тяжести, будто кто-то навалился на меня всем телом. Мир ещё туманился под полуприкрытыми веками, и я не сразу осознала, где нахожусь. Тусклый свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя смутные очертания незнакомой комнаты. Сбоку, прямо рядом со мной, раздавалось ровное, глубокое дыхание. Чужое, тёплое, непривычно близкое. Тело ломит…почему-то ноет промежность, саднит. Привскакиваю на постели и замираю.

Я осторожно повернула голову — и застыла. Рядом со мной лежал мужчина. Лысый, мощный, огромный как скала, лицо едва видно, но что-то в его чертах, в резком изгибе губ, в квадратной линии челюсти показалось мне пугающе притягательным. В памяти вспыхивали обрывки ночи: прикосновения, приглушённый смех, горячие губы на моей коже... Утренний воздух в комнате густел, как будто всё ещё хранил отголоски ночной близости.

Боже! Неужели я лишилась с ним девственности и не помню об этом? Какой кошмар!

Не успела я прийти в себя, как он вдруг открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Его взгляд был темный, тяжёлый, полный того желания, которое я смутно помнила, но не осмеливалась признать. Он не сказал ни слова — просто протянул руку и обвёл пальцем мою скулу, провёл по шее, задержался на ключице, будто проверяя, осталась ли я той же, что и несколько часов назад.

— Проснулась? — Его голос был низким, с хрипотцой, от которой у меня по коже пробежали мурашки.

Я пыталась что-то ответить, но слова застряли в горле. Он явно чувствовал моё замешательство — и ему это, похоже, нравилось. На его лице мелькнула лёгкая, почти хищная улыбка. Он склонился ближе, его дыхание коснулось моей щеки, прежде чем он завладел моими губами — настойчиво, почти без позволения, как будто вопроса о согласии и не стояло. От его прикосновений у меня голова пошла кругом, всё ещё не успевшая прийти в себя от ночных впечатлений.

Его руки, сильные и требовательные, скользнули по моему телу, изучая, запоминая, как будто он заново утверждал свою власть над каждым сантиметром моей кожи. Он не спрашивал, позволено ли ему — он просто брал, как будто я принадлежала ему.

Я пришла в себя, захваченная его руками, с телом, подчинённым ему, не способным ни к сопротивлению, ни к бегству. Туман в голове никак не проходил, и я пыталась осмыслить происходящее, но его взгляд, пронзающий, словно горячее лезвие, заставил замереть. Этот взгляд словно резанул меня по обнаженным нервам заставляя сердце забиться быстрее. От него меня бросало то в холод, то в жар, и я не могла понять, отчего же больше дрожу — от страха или от желания. В нём было напряжение, почти ярость, которые передавались мне, подчиняли, как неукротимая волна, от которой невозможно сбежать. В его взгляде было что-то тёмное и потому невыносимо манящее. От этого взгляда тело отзывалось безумным жаром, хотя часть меня всё ещё шептала, что я должна бежать.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как вены на его шее пульсируют, как мелкие капли пота выступают на висках. Казалось, что он вот-вот сорвётся, и эта мысль, вопреки всему, взбудоражила меня ещё сильнее. Словно я стояла на краю пропасти, осознавая, что этот человек, казалось бы, способен растоптать всё, что осталось от меня, и при этом, даже не заметив, что разрушает.

С холодной настойчивостью он взял с тумбочки маленький серебристый квадрат и протянул мне.

— Надень, — сказал он глухо, с вызовом в голосе, будто это был не просто приказ, а проверка.

Я взяла квадратик, ощущая, как он скользит в ладони, и внезапно почувствовала себя ничтожной, как будто была не более чем фигуркой в чужой игре. Я попыталась открыть его, но пальцы дрожали; попытки были неловкими, неуклюжими. Он наблюдал за мной, его глаза прищурились, а челюсть напряжённо двигалась — казалось, он готов был отобрать у меня презерватив, но зачем-то терпеливо ждал, давая мне шанс.

Наконец он сам, нетерпеливым движением, вырвал его у меня из рук, и с резкостью, в которой было что-то угрожающее, расправился с ним сам, не отводя от меня взгляда. Казалось, в его глазах горело что-то холодное и острое, что почти причиняло боль. Я чувствовала, что он готов взять меня в любой момент, словно ожидание для него стало невыносимым.

Одним движением он обхватил меня за талию, словно не терпя больше никаких заминок, и резко прижал к поверхности кровати. Шелковые простыни коснулись моей кожи, и я зажмурилась, когда он перевернул меня на живот и поставил на четвереньки так что грудь колыхалась и вытянулась в конусы. Напряжённость в теле достигла предела, каждый нерв словно натянулся, готовый разорваться. Его руки жадно сжали мои бедра, подвигая меня ближе, и я поняла, что контроль окончательно ускользает из моих рук.

Сердце гулко билось в груди, когда он вошёл в меня, резко и жёстко, не оставляя мне времени привыкнуть, не давая шанса хоть как-то осмыслить происходящее. Член огромный, жилистый, тут же растянул меня настолько, что казалось сейчас лопну. Он кажется даже не вошел до конца. Всхлипнула и закусила губу…Какого черта я даже не сопротивляюсь. Но мне кажется уже поздно…Его хватка была грубой, неумолимой, и я ощутила, как боль и наслаждение сливаются воедино, оставляя меня беззащитной перед его яростью и страстью. Он двигался с той животной силой, которой я не могла противостоять, и это только сильнее заводило меня, как бы я ни старалась подавить этот всплеск чувств. А ведь должно быть иначе…почему меня так сильно тянет к нему. В этом что-то противоестественное.

Его руки скользнули вверх, грубо смяв мою грудь, пальцы впивались в кожу, оставляя следы. От этих прикосновений в голове все смешивалось, и я уже не знала, где начинается боль, а где — удовольствие. Его движения становились всё более неистовыми, резкими, отчаянными, словно он пытался оставить во мне свою тёмную метку, отпечаток, который я не смогу стереть.

На какое-то мгновение он прижал меня к себе, прижав к своему горячему телу, обвивая рукой мою шею. Повернул голову к себе. Я ощутила, как его дыхание обжигает моё лицо, а его язык неожиданно скользнул по моей щеке, собирая мои слёзы. Это было унизительно и странно сладостно, словно с каждым моим всхлипом он становился только сильнее. Я сжала губы, чтобы не позволить себе расплакаться окончательно, но меня предало собственное тело, дрожащее от каждого толчка, от каждого его звериного рычания.

Я чувствовала себя пленницей, жертвой, но с каждым новым движением осознавала, что мне этого нужно. Боль, напряжение, его дикая, неуправляемая сила — всё это отзывалось внутри меня, как давно подавляемая тяга к чему-то опасному и запретному.

Его пальцы, как железные тиски, сомкнулись на моей талии, поднимая меня, чтобы вновь вонзиться в меня глубже. Я подалась ему навстречу, не в силах сопротивляться этой энергии, чувствуя, как он заполняет каждую частицу моего тела, каждый уголок разума. Это было больше, чем просто страсть; это было безумие, в котором я сгорала, как мотылёк в пламени.

Я не видела его лица, только силуэт позади себя — массивный, подавляющий, движущийся с точностью, от которой внутри всё переворачивалось. Вокруг нас стоял плотный, горячий воздух, пропитанный нашими запахами, и я чувствовала, как от этого становится тяжело дышать, как сама эта жара проникает под кожу.

Его руки жёстко обхватили мои плечи, и я снова оказалась прижата к поверхности кровати, не в силах сдвинуться. От резкого проникновения я вскрикнула, но мой звук словно затерялся в темноте, поглощённый её безжалостной тишиной. Он не остановился, и это безразличие, с которым он обращался со мной, обжигало сильнее любых слов.

Скользнув ладонью по моему телу, он добрался до груди, снова грубо сжал её, а потом взял кончик соска между пальцами, сдавил так, что из моих губ вырвался ещё один приглушённый стон. Я изогнулась, но он только сильнее вдавил меня в кровать, не давая ни малейшего шанса на движение. Его тело двигалось всё быстрее, и я чувствовала, как напряжённые мышцы под его кожей дрожат от усилия. Жар от его тела словно прожигал моё, и я была уверена, что он намеренно держит меня в этом положении — чтобы я видела, насколько беспомощна, насколько уязвима.

Каждый его толчок было точным, резким, наполненным адской силой, которая не терпела ни малейшего сопротивления. Мне не было больно…но и не было особо приятно. Точнее было, но как-то странно. Слёзы сами собой навернулись на глаза, и я закусила губу, стараясь не издать ни звука, но, несмотря на это, он уловил моё состояние. Его рука скользнула к моей шее, обхватила её, заставив замереть. Пальцы сжались с достаточной силой, чтобы я чувствовала каждый его вздох, каждую секунду его контроля надо мной. Его вторая рука скользнула по моему животу вниз, и я задрожала, ощутив, как он проводит пальцами по влагалищу, раздвигая нижние губы, как находит клитор и уверенно начинает его массировать, растирать, погружая меня в новую волну бессилия и отчаянного возбуждения. Его ласки уверенные, властные, наглые. Он точно знает как надо.

Я не могла дышать — он будто поглотил весь воздух вокруг, и от этого чувство зависимости, напряжения и страха усиливались. Я знала, что теряю себя в этом моменте, что растворяюсь в его безжалостной силе. На мгновение я зажмурилась, стараясь отключиться, представить, что меня здесь нет, но его движения становились всё быстрее и глубже, каждый толчок ударялся в меня так, что всё моё тело отзывалось болью и… мучительным, неизбежным наслаждением. Его рука обхватила мой подбородок, сжала мои скулы, и я невольно приоткрыла рот, втягивая воздух, словно бы этого хватило, чтобы удержать себя от оргазма которым меня накрыло с такой силой, что я затряслась судорожно сжимая спазмами его член внутри себя и дергаясь когда его пальцы сжали и удерживали пульсирующий в экстазе клитор. И всё же, несмотря на это ощущение беспомощности, что-то внутри меня ликовало, ощущая его силу, его жадность, его ненасытность. Каждый толчок, каждое движение словно пропитывали меня, оставляя следы, которые невозможно будет стереть. Я пыталась сопротивляться этому чувству, но как только его пальцы пробежались по моему позвоночнику и жадно обхватили затылок, я сдалась окончательно.

Наконец, он замер, навалившись всем телом, и его тяжёлое, хриплое дыхание заполнило тишину. Я почувствовала, как его руки разжались, как отступил жар, и всё, что осталось — это холодный, липкий воздух вокруг. Шумом в ушах отдавалось движение, будто все мои нервы еще дрожали от его прикосновений.

Он поднялся, его силуэт скрылся в темноте. Я слышала, как он возится с одеждой..

— Ты можешь идти, — безразлично бросает, натягивая штаны. Я сжимаю простыню в кулак, от этого презрения в его голосе становится тошно.

— Кто ты? — хрипло шепчу, тщетно пытаясь скрыть нарастающий страх.

Смотрит на меня как на ненормальную.

— Чем вас так накачивают, что у тебя отшибло память? — его глаза сверкают, бегло оглядывает меня с головы до ног, словно я вызываю лишь отвращение.

Делает шаг, и я почти не дышу.

Инстинктивно отползаю в сторону, практически вжимаясь в стену позади себя. Теперь я вижу его полностью. Он огромный, он сильный и олицетворяет какую-то первобытную мощь. Лысый совершенно, но ему это идет. Он чем-то похож на Стетехема. Только грубее. Его лицо гладко выбрито, торс сильный, бугрится мышцами и покрыт татуировками как и его руки. Вижу на груди купола и дух захватывает... Я где-то читала, что такое бьют только зеки.

Волна страха проносится по телу, словно внезапное падение в глубокую воду, когда сердце на мгновение останавливается от ужаса перед неизвестностью.

Он движется с грациозностью хищника, готового к атаке. А я... Я была жертвой. Наблюдаю, как он ловко накидывает на себя рубашку, тянется за пиджаком, лежащим на полу, извлекает из кармана пачку купюр и бросает её на кровать рядом со мной.

— Вот, оставшаяся часть твоего "вознаграждения", — холодно отвечает, отворачиваясь. — Считай это прощальным подарком. Теперь уходи.

От шока забываю, как дышать. Даже страх отступает, пока я перевожу взгляд с незнакомца на пачку купюр рядом со мной. Внутри что-то сжимается от злости, сердце начинает бешено стучать в груди. Схватив пачку купюр, я отшвыриваю её в его сторону, как ядовитую змею.

— Я не шлюха! — выкрикиваю, на мгновение удовлетворённая его растерянностью, которая быстро сменяется злостью.

Резко подходит ко мне и больно хватает за запястье. Я смотрю на него со смесью страха и отвращения, пытаясь высвободить руку. Замахиваюсь второй рукой, чтобы дать пощёчину, но он ловко перехватывает и её, припечатывая к кровати над моей головой. Изо всех сил стараюсь сдерживать жгучие слёзы, подступающие к горлу, но понимаю, что долго не выдержу.

— Никогда, — рычит он. — Не смей. На меня. Замахиваться. Я оторву тебе руки.

Крепкая рука внезапно оказывается на моей шее, жестко её сжимая. Я борюсь, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливается.

Мне становится безумно страшно. Потому что осознаю, что могу задохнуться прямо здесь и сейчас. Судорожно пытаюсь вырваться, но чем больше сопротивляюсь, тем сильнее он прижимает меня к кровати. До тех пор, пока не понимает, что я почти не дышу.

Тихо матерится сквозь зубы, и его хватка ослабевает.

Пользуясь случаем, вырываюсь из его объятий, жадно глотая воздух.

— Теперь ты боишься? — будто удивляется он. — А идти ко мне не было страшно?