Глава пятьдесят пятая

Альтан не мог вспомнить, что почувствовал, когда впервые увидел Теону. Он ведь находился в зале, когда Карл представлял свою родственницу потенциальным женихам. Наверняка, просто скользнул по ней взглядом, без всяких мыслей и чувств.

Зато Альтан прекрасно помнил все, что случилось позже: недоумение, когда Теона упала к его ногам, раздражение, когда он догадался об истинной связи, злость, едва понял, что женитьбы не избежать.

А вот ненависти не было. Никогда. Мышка ломилась в его личное пространство с упорством, которому можно позавидовать. Даже слежку устроила! И добилась своего… Но все же он не мог упрекнуть ее в навязчивости, да и в бестактности тоже.

Может, она и мышка, но подобралась к нему на мягких кошачьих лапках, к самому сердцу… и свернулась там клубочком, согревая.

Характер у него поганый. Успокоившись, Альтан в очередной раз понял, что принимает Теону такой, какая она есть: вспыльчивой, порывистой, импульсивной. А если она изменится в угоду ему, то он же первый об этом и пожалеет.

Он жалел, что так быстро уехал. Мог бы и остаться до утра, утешить любимую женщину, вместе с ней пережить первые волнительные минуты, когда осознаешь, что скоро станешь родителем. Поддержать, в конце концов! Это ведь ей вынашивать их ребенка. И Мышка, наверняка, переживает, ведь для нее беременность внове, а посоветоваться не с кем. Не с Виолой же! Он и сам ничего не знает о детях, но в его объятиях жене было бы спокойнее.

Но, конечно, назад Альтан не повернул, лишь гнал лошадь. Быстрее прибудет в столицу, быстрее вернется домой. Туда, где он нужен, где его ждут. Туда, где осталось сердце.

И хорошо, что торопился. Изучив дневники давно почивших чародеев, Альтан нашел ответы на все вопросы.

Немедленно отправиться домой не получилось: Карл узнал, что Альтан в столице, и велел явиться для разговора. В этом нет ничего удивительного, король, наверняка, уже ознакомился с письмом Теоны.

К счастью, встреча состоялась наедине, без этикета и протокола. Альтан слишком устал и не желал участвовать в светских играх.

— Зачем приехал? — поинтересовался Карл после обычного обмена приветствиями. Сразу, без предисловий и вступлений. — Что-то случилось?

— По делам, — коротко ответил Альтан.

Карл вздернул бровь, и пришлось объяснять про изыскания в чародейской библиотеке.

— Так ты вернул дракона?

Альтан отрицательно покачал головой.

— Но вернешь? Хочешь, я прикажу Теоне? Она не посмеет ослушаться.

— Нет! — рявкнул Альтан.

И Карл откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки. Мол, рассказывай, как ты дошел до жизни такой, если не хочешь чародействовать и повышаешь голос на мое величество. Все это легко читалось в легком насмешливом прищуре.

В том первом дневнике сведения были правдивыми, но лишь частично, ведь записывались с чужих слов. Альтан же ознакомился с дневниками тех, кто выгорел так же, как и он, и кому посчастливилось вернуть тотем при помощи истинной связи.

С первой брачной ночью им с Теоной не повезло, но они использовали безболезненный способ. Их всего два. Даритель может пожертвовать тотем для выгоревшего партнера, осознанно и безвозвратно, то есть, к принимающему возвращается сила, которой он владел, в полном объеме, а даритель лишается своей. Это добровольное действие, нельзя забрать тотем просто так, по собственному желанию. Но еще даритель может копировать свой тотем для принимающего, неосознанно, в момент наивысшего наслаждения, полностью доверяя партнеру. Тогда сила остается у обоих, но та, которой владеет даритель.

Теона поступила именно так, и тотем Альтана — мышь. Отныне и навсегда. Жена больше не может пожертвовать своим тотемом, потому что последствия одинаковы для всех способов: истинная связь разрушается.

Альтан справился с искушением раньше. Он не хотел возвращать дракона такой ценой и осознанно отказался от жертвы. И об этом тоже пришлось рассказать Карлу.

— Жалеешь? Ты упустил такую возможность…

— Нет, не жалею, — отрезал Альтан. — Любовь сильнее амбиций. Долг перед королевством я выполнил, и хочу спокойной жизни, с женой и детьми. Я заслужил это.

— И от скромности не умрешь, — заметил Карл. — Но да, ты прав. Ты заслужил.

Он встал и подошел к окну, долго всматривался в ночное небо, качнулся с носков на пятки и обратно и вернулся к Альтану.

— Кто бы слышал, как Лютый рассуждает о любви…

— Кому какое дело, Карл? — поморщился он. — Я начал забывать это прозвище. Меня давно списали со счетов, да и учитель из меня получился бы дрянной. Сейчас я на своем месте.

— Настолько, что решил заняться производством сыра, — хохотнул Карл.

— Забудь о просьбе. — Альтан помрачнел. — Тео молода и порывиста, она не обсудила это со мной.

— Да, она и об этом написала. Смелая малышка. Надеюсь, ты не ругал ее?

— За что? — Он кисло улыбнулся. — За искреннее желание помочь?

— Значит, тебе нужна сыроварня. Хочешь отказаться? У меня как раз есть свободный патент. Собирался на днях продать на аукционе.

— У меня нет таких средств.

Альтан с облегчением перевел дух, но, как оказалось, рано.

— Тебе отдам бесплатно, — «обрадовал» его Карл. — В обмен на услугу.

Именно этого он и опасался!

— Ваше величество… — Альтан преклонил колено перед королем. — Вам не нужно просить об услуге взамен чего-то. Вам стоит только приказать.

— Я думал, мы друзья.

Карл произнес это так тихо и медленно, что Альтана прошиб озноб, и волоски на коже встали дыбом.

— Вы усомнились в этом, ваше величество? — спросил он осторожно.

— Да, лорд Коулли. Каждый раз, когда вы величаете меня величеством наедине, — с горечью произнес Карл. — Хорошо, я вас услышал. Можете идти.

Альтан не двинулся с места.

«Ответь, Тео… Когда ты обращаешься ко мне на «вы», ты хочешь проявить уважение или выказать обиду?»

Мда… И какое право он имел требовать от Теоны отказаться от того, в чем сам преуспел?

— Лорд Коулли, мне вызвать охрану? — прошипел Карл раздраженно.

— Прости… те… — Альтан почти проглотил окончание слова. — Прости, Карл. Еще недавно я выполнил бы любую твою просьбу, но теперь не всесилен. И мне есть, кого защищать.

Он поднялся, едва Карл кивнул.

— Иди, Аль. Патент я оформлю на тебя, вышлю вместе с тем, кто поможет закупить оборудование и научит рецептуре.

Он мог уйти. Мог, совершенно безболезненно. Без последствий. Без условий.

— Карл, чем я могу помочь? — спросил Альтан.

Карл не стал ломаться. Вопреки ожиданиям, его просьба была очень личной и совсем необременительной. Если Альтан согласится, то единственный, кто пострадает, это его жена.

— Их двое? — уточнил он.

— Да, две девочки. Они близнецы, — повторил Карл. — Им всего неделя.

— И ты уверен, что им будет лучше вдали от отца?

— Аль, что я могу им дать? Нянек и кормилиц? Гувернанток? Учителей? И двор, полный сплетен, зависти и желчи в придачу! О да, я могу признать бастардов, мне плевать. Но девочкам гораздо лучше в семье, где их полюбят.

— Они все равно будут бастардами.

— Но не королевскими. Тебе я доверяю, как себе. Мне больше некого просить, Аль.

— Я не могу гарантировать, что Тео полюбит их. Меня так вообще возненавидит…

— Теона будет идеальной матерью. И потом, по легенде, эта женщина случилась до нее.

— Карл, раньше нас мирила друг с другом истинная связь. Я люблю Тео и без нее, но я не знаю, что меня ждет, когда я вернусь.

— Так ты отказываешься?

Карл огорчился. Не рассвирепел, не вспылил, но во взгляде явно читалась печаль. Горькая безнадежность.

— Нет, не отказываюсь. — Это тяжело, но Альтан принял решение. — Предупреждаю, что не могу гарантировать девочкам материнскую любовь. Но я приму их, как своих, когда захочешь, и буду заботиться, как о собственных детях.

Что ждет его по возвращении домой? Беременная жена в растрепанных чувствах. Тяжелое объяснение об исчезновении истинной связи. И вместо утешения он предъявит любимой женщине двоих бастардов, которых признает своими детьми, без возможности объяснить ей, что это не так.

Потому что так хочет Карл.