11

— Двигай быстрее, — грубо приказывает урод.

Будто к собаке обращается.

Совсем уже…

Ну ничего. Крепче стискиваю кубок в руках. Пальцы подрагивают от его тяжести. А может уже и от того, насколько сильно я в этот кубок вцепляюсь.

Шагаю вперед по коридору. Иду туда, где горит свет. Задерживаюсь на пороге, будто невзначай облокотившись плечом о дверной косяк.

— Ну наконец-то, — с недовольством бросает мерзавец.

В мою сторону даже не смотрит. Отправляет кейс в сейф, захлопывает. А дальше крутит что-то. Но я ничего не вижу. Его массивная спина полностью перекрывает обзор, лишь могу различить механические щелчки.

Не представляю, как выполнить план, который нарисовался в голове. Как стукнуть этого негодяй по голове.

Это лишь в мыслях выглядит легко. И в кино.

А тут, в жизни…

Да я же до него даже не дотянусь. Он очень высокий. И сейчас, когда склонился, задача не выглядит легче.

Что делать?

Пока лихорадочно размышляю обо всем, гад поворачивается. Окидывает меня долгим пристальным взглядом. И кажется, начинает что-то подозревать. Как-то недобро он смотрит в мою сторону, прямо пропаливает глазами насквозь.

Надо срочно его внимание включить.

— А можно музыку включить? — выпаливаю.

Говорю, что попало. Просто мой взгляд мечется по комнате и вдруг наталкивается именно на музыкальный центр.

— Зачем? — мрачно бросает урод.

Так и смотрит на меня с подозрением. Прищуривается.

— Просто, — отвечаю как можно более невинно, а дальше приходится убрать одну руку с кубка, чтобы небрежным жестом поправить волосы.

Слишком уж подозрительно я сейчас перед ним стою. Он может решить, будто я держу в руках что-то. А этим жестом хоть бы немного подозрения развеять.

— Люблю музыку, — выдавливаю, нервно улыбаюсь.

Жду, что сейчас он опять поиздевается, скажет очередную мерзкую фразу, но ничего подобного не происходит.

— Какая музыка тебе нравится? — хмуро спрашивает он.

— Что-нибудь легкое, нежное.

— Медляк?

— Да, можно, — киваю.

И сама своим глазам не верю, когда он снова от меня отворачивается, приседает перед музыкальным центром, чтобы включить то, что нужно.

Теперь времени на размышления точно нет.

Шагаю к нему. Вплотную. Замахиваюсь. Со страха еще и зажмуриваюсь, потому что мне трудно ударить человека. Даже такого подонка!

И через секунду понимаю: что-то не так.

Кубок наталкивается на преграду. Но это явно не голова.

Когда распахиваю глаза, кубок уже летит в сторону, потому что этот сволочь, не оборачиваясь, успевает заблокировать мой удар. Просто выставляет руку так, что до головы не достает.

Кубок точно на камень натыкается. Именно таким образом ощущается внезапное столкновение с его рукой.

Теперь же мое единственное орудие защиты вылетает из пальцев от силы такого резкого соприкосновения.

Мой взгляд падает в сторону. На кубок, который катится по полу все дальше. На контрастно выделяющиеся на нем красный капли.

А через секунду глаза наталкиваются уже на руку, по которой я со всей силы сейчас ударила…

Смуглая кожа рассечена. Сильно. Льет кровь.

Уже от одного этого зрелища меня начинает колотить дрожь. Отхожу на несколько шагов назад и застываю под тяжелым взглядом. Как вкопанная.

Лютый резко поднимается, оборачивается и смотрит на меня в упор.

И да, теперь понимаю, что именно это прозвище подходит уроду идеально. «Лютый». Он именно такой.

Взгляд бешеный. Рот кривится в зверином оскале.

На человека слабо похож. Скорее на дикое животное, готовое в любой момент наброситься и растерзать. Хищник, от которого невозможно скрыться.

Леденею от ужаса, который сковывает по рукам и ногам.

Смотрю то на его в момент изменившееся и ожесточившееся еще сильнее лицо, то на окровавленную руку.

Он тоже смотрит. То на меня, абсолютно ошалевшую и застывшую. То на свою собственную руку, на глубокий и сильный порез от кубка. То на сам кубок, что валяется в стороне.

— Ты совсем охуела? — удивленно выдает Лютый.

Даже непонятно, как это вышло.

Молчу.

Не знаю, что именно такого было на том кубке, что настолько сильно по его руке проехалось и разрезало.

Мамочки…

А если бы я ему так голову рассекла? Убила бы?..

Страшно от одних мыслей. Но от его потемневшего взгляда еще страшнее. И в какой-то момент меня буквально подрывает.

Лютый и двинуться в мою сторону не успевает. Достаточно одного его вида. И того, как жестко смыкаются его квадратные челюсти.

Сама срываюсь с места. Бросаюсь прочь.

Никогда бы не подумала, что смогу так мчаться на каблуках. Лечу по коридору. Никакой возможности поразмыслить нет.

Действую на рефлексах.

Залетаю в единственную открытую передо мной дверь. Прямо в конце коридора. Захлопываю. Поворачиваю замок на все доступные обороты.

Лишь потом осматриваюсь по сторонам.

Ванная комната. Здесь нет окон. Хотя вряд ли бы окна мне помогли с учетом того, на каком этаже мы находимся.

Десятый? Пятнадцатый? Я не считала, но ясно, что очень высоко.

Меня всю колотит. Оглядываюсь, не понимая, как теперь быть дальше, как защититься.

Тяжелые шаги по ту сторону двери будто раскаты грома. Вздрагиваю от каждого. А после короткое затишье. От него еще страшнее.

Но тишина длится недолго.

— Открывай, — от хриплого голоса по всему телу пробегают ледяные мурашки.

— Позже… — выпаливаю. — Я позже открою. Не сейчас.

— Открыла, блядь!

Рявкает так, что у меня дыхание перехватывает.

— Нет, — говорю, прочищая горло. — Не могу.

— Не можешь?

Даже от такого простого вопроса в его исполнении меня начинает колотить еще гораздо сильнее.

— Не могу, — бормочу сдавленно.

Обнимаю себя руками, стараясь хоть как-то унять дрожь.

— Ну ладно, — доносится с обманчивой мягкостью. — Тогда отойди. Я сейчас тебя сам открою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лютый врезает по двери. Так, что она ходуном ходит. Потом еще один удар по замку…

Жуть какая…

— Вы что делаете? Вы зачем дверь ломаете? — вскрикиваю. — Не надо!

— А ты не переживай так. Это моя дверь, — чеканит, не прекращая ломиться внутрь. — Хочу — и ломаю. И ты, моя. Мелкая сучка. Теперь одной ночью не откупишься.

Каждая фраза бьет по нервам.

Дверь, конечно, крепкая. Но от его напора не защитит.

От него ничего не защитит.

Осознаю это с пугающей четкостью.

Всего несколько секунд — и Лютый уже передо мной. Его рука выглядит страшно. Вся в крови.

— Вам в больницу нужно, — бормочу, нервно кивая головой на руку. — Там такая рана серьезная. Лучше пусть врач осмотрит. Антисептик…

— Пиздец, какая же ты заботливая, — цедит сквозь зубы.

— Если в больницу ехать не хотите, то сами обработайте, — продолжаю выдавать все, что в голову приходит, надеясь болтовней его хоть немного задержать и отвлечь.

Заговорить бы. Как-нибудь. И незаметно проскользнуть мимо.

Ванная большая. Проход за его спиной. Начинаю медленно пятиться назад, боком стараюсь обойти, не привлекая внимания.

Вот. Еще чуть-чуть. Прошмыгнуть бы мимо Лютого. И дальше по коридору…

Далеко не загадываю. Мне бы пока от него здесь ускользнуть.

— Можно хотя бы просто дезинфекцию сделать, — прибавляю, нарушая звенящую тишину, вдруг повисшую вокруг. — И перевязать покрепче, чтобы остановить кровь. У меня папа врач. Хирург. Поэтому я точно знаю. Есть высокий риск заражения, если сразу ранение не обработать…

— Обработаешь, — с неприкрытой угрозой обещает Лютый. — Ты мне сейчас все обработаешь.

— Нет, я нет, — бормочу. — А вы…

— И хуй мне обработаешь, — чеканит жестко. — И яйца.

От его омерзительных угроз все внутри содрогается.

Как же я так вляпалась?

Дыхание перевести не получается. Сердце бешено колотится.

— Тебя в задницу трахали? — резко спрашивает ублюдок.

Кошмар…

Отхожу еще немного в сторону. Нервно смотрю по сторонам, в безотчетной попытке хоть какую-то защиту найти.

Проход все ближе.

Надежда есть.

— Выебу, — хрипло обещает Лютый. — Так выебу, что ты до конца дней мой член не забудешь.

Застываю перед Лютым. От его чудовищных слов становится дурно.

А он оскаливается с победным торжеством.

— Ну чего, — цедит мрачно.

И вдруг резко шагает ко мне. Перекрывает проход так, что теперь никуда не улизнуть.

— Не надо меня трогать, — нервно мотаю головой.

— Не надо? — переспрашивает, с издевкой вздернув бровь.

— Не надо, — всхлипываю.

— А ты сама напросилась, — бросает, порывисто шагая вперед. — Сучка. Пиздец завела.

С огорчением смотрю на его окровавленную руку.

Не так уж сильно я и ранила этого мерзавца. Это даже выбить дверь ему не помешало. И теперь тоже не мешает.

Он подхватывает меня на руки, перебрасывает через плечо. Несет вглубь квартиры, не обращая никакого внимания на протесты.

Туфли слетают с ног, настолько резко и грубо Лютый меня хватает.

Миг — швыряет меня на кровать.

Отползаю подальше, забиваюсь к спинке, поджимая ноги к груди. С ужасом смотрю, как он стягивает футболку через голову, отбрасывает прочь. Рывком расстегивает пояс на брюках.

Нет, нет. Хватит!