‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍14

Он накрывает мои ладони своими. Грубо и резко сжимает. И ощущается это так, словно он мою грудь обхватывает. Моими же руками. Пусть не касается сам, лишь давит на мои пальцы, чувствуется все, будто Лютый меня и трогает.

А в следующую секунду он еще и начинает двигать моими ладонями. Вращать по кругу. Точно сам так облапывает. Жестко. Грязно. С таким видом, будто он здесь хозяин.

Жаль, но именно так и есть.

Этот урод и правда хозяин положения. А я ничего не могу сделать.

Меня всю трясет от негодования.

— Хватит! — кричу. — Не надо!

— Что? — хмыкает подонок с издевкой. — Так тоже не подходит?

Не знаю, что означает это его «тоже». Но с ним мне ничего и никак не подходит.

— Еще скажи, сама себя никогда не трогала, — прибавляет он с кривой ухмылкой.

Чего?..

— Ну раз самой тебе не нравится, сделаем иначе, — хрипло заключает Лютый.

А дальше я опомниться не успеваю, как он буквально отдирает мои пальцы, отбрасывая мои руки в сторону. И сам мою грудь обхватывает.

Задыхаюсь.

— Так лучше? — вкрадчиво уточняет мерзавец.

— Пусти… — шиплю, изо всех сил задергавшись в захвате.

«Хуже не бывает».

Мысль мелькает. И очень скоро понимаю, что ошибаюсь. Хуже бывает. Еще как!

Он забирается под кружево моего бюстгальтера. Настолько порывисто, что тонкая ткань трещит по швам.

— Нет! — выпаливаю, и содрогаюсь от его собственнических прикосновений. — Нет! Нельзя так. Нельзя!

Все внутри протестует.

— Мне можно, — обрывает Лютый.

Он отбрасывает порванное белье. Продолжает сминать мою грудь.

Его движения будто подавляют. На какой-то момент полностью подвисаю, не в силах больше ничего сделать.

Все вообще кажется бесполезным. Любое мое сопротивление. Ведь сколько бы я не дергалась и не вырывалась, он будто ничего не замечает. Плевать ему на мою истерику. На слезы, на крики. Да на все кроме своих собственных грязных желаний.

— Размер точно под мою руку, — хрипло бросает подонок.

И его движения будто замедляются.

Он склоняется надо мной. Настолько низко, что его дыхание обжигает лицо. А после и шею.

Урод ведет носом по моей коже.

— Блядь, пахнешь так… — выдает мрачно.

И что-то царапает горло.

Отстраненно понимаю, что это он прихватывает мою кожу зубами. Слегка цепляет.

Как это остановить?

Пробую отодвинуться. Рефлекторно дергаюсь в сторону. Но Лютый не дает уйти. Даже на миллиметр не позволяет отодвинуться. Прижимается еще теснее. И от шеи моей не отстраняется, и меня еще больше в постель вдавливает своим весом.

Тут и осознаю, что именно скользит по моему голому животу.

Его горячий жилистый орган упирается в меня так, что подбрасывает от ледяной паники.

На пару секунд подвисаю сильнее. Просто от ощущения этого жуткого соприкосновения. Чувствую, как он давит, пульсирует.

А потом меня отрезвляет в момент.

Дергаюсь. Воплю. Молочу кулаками по широкой груди.

— Да что же ты никак не угомонишься? — рявкает Лютый с раздражением.

Будто не понимает.

— Я…

Только и успеваю, что открыть рот.

— Давай, снова мне пиздани, какая ты «не такая», — отрезает он.

— Но я же правда… — чуть не плачу от отчаяния.

— А это белье блядское для кого нацепила? — оскаливается и в глаза мне смотрит.

Тем временем, его пальцы сминают низ моего комплекта. Единственный клочок одежды, который остаётся на мне.

— Что молчишь? — рычит.

Тянет белье так, что ткань потрескивает и больно впивается в мою кожу.

— Ну! Отвечай, — требует.

— Для себя, — выдаю с горечью.

— Нет, — усмехается. — Для меня. Но на будущее запоминай. Без этих тряпок ходить будешь. Так удобнее. Задрал юбку и выебал.

На последних словах он раздирает кружево окончательно, оставляя меня абсолютно обнаженной и беззащитной.

Ненавижу его… ненавижу!

— Сволочь! — вскрикиваю Лютому прямо в лицо.