‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍68

Меня уносит.

Все дальше. Глубже. Сильнее. И кажется, куда-то совсем не туда, куда нужно. Но если так, то почему мне сейчас настолько хорошо?

Нет. «Хорошо» это не назовешь. Слишком спокойное слово. Ровное. А меня затягивает в самый эпицентр урагана. Закручивает в обжигающую воронку. Ослепительный вихрь эмоций обесточивает, напрочь отбирая опору.

И да, физически я оказываюсь в довольно двусмысленной позе. Мои бедра раздвинуты, обнимают мощные ноги Лютого. И хоть на нас хватает одежды, едва ли мое положение от этого становится лучше.

Слишком остро ощущаю его. Слишком близко.

Мускулистое тело накалено до предела. Никакая ткань не закрывает от жара, исходящего от Лютого.

Его тяжелое шумное дыхание сливается с моим. Рваным, нервным, прерывистым. Будто легкий штиль и грозный шторм сходятся.

И я не лежу. Парю. Поднимаюсь все выше и выше. К горящим на темном небе звездам, о которых этот подлец так красиво рассказывал.

Подлец. Скот. Мерзавец.

Лютого можно было бы и похуже назвать. Он заслужил. За похищение. За удержание силой.

Тогда что со мной?

Не отталкиваю, не сопротивляюсь. Даже не пробую от него отодвинуться. Если и делаю попытку, то она настолько вялая, что не засчитывается.

Вместо того, чтобы очнуться и сбросить морок, увязаю в его руках словно в зыбучих песках.

Не знаю, что на меня действует.

Ночная пустыня. Восточная музыка. Все эти танцы и эффектные выступления. Однако разум затуманивается. Плывет.

И пусть теперь уже тихо. Ни дурманящий ароматов специй, ни будоражащего запаха пряностей. Вокруг вообще ничего. Так мне теперь кажется.

Только он.

И я ловлю себя на осознании того, что совсем не хочу, чтобы он меня отпускал, чтобы прерывал поцелуй.

Нет. Мы остановимся. Когда-нибудь. Обязательно. Потом.

А сейчас…

Его руки становятся все смелее. Его прикосновения уже абсолютно на грани приличия. Его язык и губы творят такое, что давно переходит допустимые черты.

Но мне хочется больше. Еще чуточку.

И все.

После я непременно очнусь. Вынырну из этого жидкого пламени. Выплыву на поверхность и сброшу наваждение.

А пока — безотчетно льну к его крепкому телу. Отвечаю на каждое его движение.

Мои пальцы скользят по коротко-стриженным волосам. По мощной, увитой венами шее. По широким плечам.

И вдруг «стоп».

Все обрывается так же быстро, как и разгорается.

Лютый неожиданно отрывается от моих губ. Подхватывает меня за бедра и пересаживает обратно на соседний шезлонг.

Растерянно смотрю на него. Перед глазами все расплывается. Да я сама до сих пор в странном мареве.

Ничего не соображаю. С трудом хлопаю ресницами. Пробую, чтобы реальность вокруг хоть немного прояснилась.

Лютый поднимается с невозмутимым видом. Смотрит на свои массивные наручные часы.

— Поздно уже, Надя, — говорит.

— Поздно? — автоматически повторяю.

— Спать пора.

Тут у меня глаза и распахиваются. По-настоящему. Уже без труда.

Спать?

— Давай, я тебя проведу, — замечает Лютый.

Видимо, наблюдая за тем, что я так и продолжаю сидеть на шезлонге, решает помочь.

Вот только я в полном недоумении.

И когда он действительно провожает меня до спальни без лишних слов, окончательно запутываюсь.

Движения у Лютого выверенные. Ни единого провокационного жеста. Он только мягко поддерживает меня за талию. И это сильно помогает. Потому что из-за его поцелуя ноги до сих пор ватные.

Открывается дверь.

— Вот твоя спальня, — заявляет Лютый. — Отдыхай.

Здесь отпускает меня.

И я очень стараюсь не обращать внимания на то, что мое тело буквально подается вперед. За ним. Будто ищет потерянное соприкосновение с его обжигающе горячей рукой.

Лютый разворачивается и… уходит?

Смотрю на это.

Промолчать не выходит.

— А ты… — вырывается у меня неловкое.

Конечно, остаток вопроса подавляю.

Лютый оборачивается. Слегка приподнимает бровь, вопросительно глядя на меня.

— Ничего, — выдаю, потому что всю волю прикладываю, чтобы прийти в себя.

— Спокойной ночи, Надя, — говорит он.

Его красивые губы трогает легкая улыбка. Глаза поблескивают. И что-то внутри меня предательски обрывается.

Хм… что?!

Красивые губы? Красивые?..

Ну они скорее правильно очерченные. Красивой формы. А я просто не совсем удачно подобрала определение.

Хотя лицо у Лютого привлекательное. Как и фигура. Особенно когда он оборачивается. Такой высокий. Массивный.

Все. Это ничего не значит. Замечание. Констатация факта.

Пусть идет.

— Спокойной, — киваю.

Он уходит, а я закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной.

Что это вообще такое? Что со мной?

Как будто расстраиваюсь. Потому как Лютый резко прервал поцелуй. И теперь вообще ничего непонятно.

Что на него нашло?

И хорошо бы это спросить про момент, когда он на меня набросился. Но я-то о другом моменте. Когда отстранился.

Щеки горят. И губы.

Закрываю лицо ладонями.

Кошмар.

О чем я думаю?

Отчаянно стараюсь все происходящее списать на стресс. Однако с этим не клеится. Нельзя лгать себе. Никогда. И правда в том, что меня тянет к нему.

Да. Вот так.

Меня тянет к нему.