Глава 49. Дариан

Когда я слушал слова Фредерики о том, как она себя все это время чувствовала, я понял, какой же я гад.

Заманил, обманом перевез в чужую страну, обвинил по ложному доносу, наказав так, как наказывают безродных воров и бандитов, я живой и здоровой отсиживался тут, а она… бедная, скиталась в поисках пропитания, не гнушаясь черной работы.

Теперь я посмотрел на нее по-другому. Не как на взбалмошную избалованную принцессу, а как на девушку, попавшую в трудную ситуацию и сумевшую выкарабкаться из нее. Идиот! Дурак!

Я готов был отвесить себе подзатыльник за свою беспечность и недальновидность. И правда, как я мог, после того как выяснилась невиновность принцессы не отыскать ее и не попытаться помочь.

Стоял, смотрел на девушку, видел, как сотрясаются плечи ее от рыданий, как тонкие пальцы сжимаются в кулаки, комкая покрывало, и понимал, у нее истерика. И это моя вина, моя тяжкий грех. Который я должен буду нести до конца своих дней.

Поэтому подошел, не раздумывая обнял ее крепко – крепко, пытаясь удержать рядом с собой.

Она сопротивлялась. Ее руки, еще недавно такие нежные, теперь били меня по груди, пытаясь оттолкнуть. Я чувствовал каждый удар, но лишь сильнее прижимал ее к своему горячему телу.

Слезы текли по ее щекам, и я ощущал, как мои собственные глаза наполняются влагой.

Молча терпел. Молча принимал ее гнев, ее боль, потому что знал – это я виноват. И моя задача теперь все исправить.

Наконец, ее силы иссякли. Рыдания стихли, слашалось лишь тяжелое и прерывистое дыхание. Я осторожно подхватил ее на руки, как держат малое дитя, и вместе с ней сел на телегу.

И в наступившей лесной тишине я начал говорить. Тихо, почти шепотом, признаваясь в том, что два месяца грызло меня изнутри.

- Когда я нанес тебе этот шрам на спину... знаешь, я не мог после этого спокойно спать или есть. Моя душа ныла. Я винил себя, каждую секунду, каждый миг. Поэтому сразу отправился за лечебной мазью, чтобы исцелить твои раны. Я хотел тебя отпустить. Отправить обратно, к родителям, выделив щедрую компенсацию, чтобы ты могла начать новую жизнь. Но ты сбежала. А меня... меня сослали на границу империи.

Я сделал паузу, чувствуя, как дрожит ее тело в моих руках. Достал покрывало, укутал сильней и продолжил шептать:

- А когда я увидел тебя в домике баронессы, услышал, что ты обручена, впервые я осознал, что все это время я думал лишь о тебе, боясь признаться себе, что влюбился до одури, до беспамятства. Я хотел прийти и на коленях вымаливать у тебя прощение. Набрался смелости. Пришел. А там… ты сама знаешь, как получилось.

С замиранием сердца я замолчал, боясь услышать ответ или горькую правду, что я не нужен ей. Наконец, она подняла на меня глаза. В них еще плескалась боль, но уже появилась искорка чего-то другого. Надежды?

И тогда я решился. Прижал сильнее ее к груди и горячо прошептал:

- Ты знаешь, я понял, как сильно люблю тебя. Как сильно виноват перед тобою. И я готов искупить вину. Только для этого тебе придется выйти за меня замуж. За бедного дракона, лишенного имени рода, разжалованного генерала. Но обещаю, я сделаю все, чтобы ты была счастлива и никогда ни в чем не нуждалась. Я приложу усилия, буду денно и нощно пахать, лишь бы ты не пожалела о своем выборе. Обещаю.

Я замолчал. Ждал. Напряженно вслушивался в тишину.

И тут Фредерика ответила:

- Я согласна! Только и ты должен знать … Я - не Фредерика. Я - Катя. И эта метка появилась у меня тогда, когда мы с тобой переспали у тебя в замке.

На этих словах Фредерика вытянула руку и поднесла запястье к моему лицу. Метка!