Глава 10

— Не трогай меня, — мой голос дрогнул.

Я всегда понимала, что Ильяс не белый и пушистый. Никогда таким не был и не будет. Видела его и в гневе, и в раздражении, и просто недовольным. Даже недовольство было сложно перенести, а уж что-то эмоционально бОльшее и подавно. И я как человек не привыкший к конфликтам, терялась в таких ситуациях.

Для меня мой папа был извечным примером: благородный, сдержанный, интеллигентный. Он ни разу за всю мою жизнь не повысил на маму голос, ни разу не сказал грубого слова. Ильяс был не таким. Он тоже ни разу меня не оскорбил за все время. Ни разу не прикрикнул. Но я видела каких усилий ему порой это стоило. И все же он всегда сдерживался. А сдержится ли сейчас?

— Буду трогать, — шепнул он мне в шею.

Затем завел за угол дома и с силой прижал к стене.

— Ты — моя, и я тебя никуда не отпускал, — его горячие ладони поднялись вверх от моей талии, а его губы были в опасной близости от моих.

— Нет, — твердо сказала я. — Стоит мне только крикнуть, как папа вызовет полицию. И позовет всех соседей. Никто не позволит тебе применить на мне силу.

Это на мгновенье подействовало и Ильяс гордо отступил. Я же поспешила пойти обратно в дом, но он меня остановил:

— Немедленно вернись! Ты все еще моя жена! — Ильяс угрожающе схватил меня за плечи и снова припечатал спиной к стене.

— Ни за что, — гордо выдохнула я. Я приказала себе больше не плакать и не вестись на его угрозы. — После твоей измены — никогда!

— Думаешь, что сможешь без меня? — Ильяс вжался в меня всем телом, не оставляя мне возможности для сопротивления. — Да ты сейчас даже дышать без меня не сможешь.

Мужчина сомкнул руки на моей шее и чуть сжал.

— Ты немедленно вернешься и будешь покорной, услужливой и на все согласной. Поняла меня? — последние слова он выдохнул мне в губы. — Иначе я заставлю тебя сильно пожалеть о своем выборе. Ты принадлежишь только мне. Никому больше. И я костьми лягу, но не позволю тебе уйти.

— Я подам на тебя в суд, — прошептала я, понимая, что мне не хватает воздуха. — Нас разведут через суд!

— Мечтай, глупая, — он уже откровенно касался моих губ своими. — Ты — моя собственность. И никто не встанет между нами. Больше никогда.

Я отчаянно мотнула головой, но Ильяс грубо припал к моим губам, не давая мне больше вздохнуть. Тогда я заколотила его кулачками по груди, но Ильясу это как будто даже понравилось. Его поцелуй стал более властным и глубоким. Он вовсю хозяйничал своим языком у меня во рту.

— Вернись, — он на минуту разорвал поцелуй, почуяв мой испуг, — иначе я заберу Рому.

— Что? Ты не заберешь у меня ребенка! — я в отчаянии схватила Ильяса за рукав. — Он мой!

— Он мой, — жестко ответил он. — Если ты не вернешься ко мне, он будет только моим. А вот если образумишься, то станет нашим. Только твоим он никогда не будет.

— Мы ведь не нужны тебе, — всхлипнула я от отчаяния. — Зачем ты нас держишь? За что заставляешь нас страдать?

— Потому что я люблю вас, — Ильяс впился в меня жадным взглядом. — Я люблю тебя и не отпущу. Я допустил ошибку. Это останется на моей совести. Но я сделаю все, чтобы вернуть вас. И неважно какими способами мне придется это сделать. Вы — мои, я так решил. Так и будет.

— Ты чудовище! — я вновь ударила его кулачками в грудь. — Мерзкое двуличное чудовище! Я никогда тебя не прощу!

— Простишь, — Ильяс перехватил мои руки за запястья и склонился над моим лицом. — Я добьюсь твоего прощения пусть даже мне придется вырвать его с кровью. Но я сделаю это. Я люблю вас и никогда не отпущу то, что мне дорого.

— Нет, — прошептала я помертвевшими губами. — Ты все это говоришь из принципа. Чтобы сделать мне больно. Зачем ты так с нами? Разве это мы тебя предали? Разве это я развлекалась на столе с другим мужчиной? Почему ты так со мной?

— Все просто: ты моя женщина — и точка, — жестко ответил он. — Я никому не отдам то, что принадлежит мне. Нагулялась и хватит. Пора домой.

— Папа! — не выдержала я и закричала.

У меня все поплыло перед глазами от слов Ильяса.

— Что, Дашенька? — папа тут же вышел из-за угла, ровно в тот момент, когда Ильяс чуть отстранился.

— Пап, — у меня дрожал голос и ноги. — Папочка…

— Иди в дом, Дашенька, — папа осторожно отвел меня за руку от Ильяса и направил к дому. — Я сам поговорю с твоим бывшим мужем. Иди, родная.

Я боялась оставить папу один на один с Ильясом, но еще сильнее я боялась глядеть на моего бывшего мужа. Все тело дрожало от его решительной грубой энергетики. Мне нужна хотя бы минутка, чтобы успокоиться.

— Дашенька, — чуть строже обратился ко мне папа. — Иди домой. Я же сказал.

Я закивала и поспешила зайти через калитку. Хотя бы для того, чтобы позвонить соседям и не допустить того, чтобы Ильяс поднял руку на моего папу. Я не верила, что он на такое способен, но стоило перестраховаться.

Поэтому я забежала в дом и тут же поспешила к маме.

— Мам, — взволнованно проговорила я. — Там папа… Давай соседям позвоним. Я боюсь за него.

— Побудь с Ромочкой, — сказала мама и такая же взволнованная поспешила в дом.

Однако Ромка был занят ковырянием лопаткой в земле. Он строил ров для только что сооруженного замка, поэтому не заметил наших волнений. Поэтому я осторожно улизнула к воротам как раз к тому месту, где с обратной стороны беседовали папа и Ильяс.

Я не хотела подслушивать. И также не хотела убедиться в том, что Ильяс хуже, чем я о нем думаю. Я была уверена, что он пропустит грубость, мат и оскорбление в адрес моего папы. Но все же я хотела это услышать. Хотела увидеть всю правду. Если он это скажет, то навсегда разрушит счастливое прошлое, которое действительно у нас было. Но лучше сразу все понять, чем питать последние крохи иллюзии.