Глава 22

Я думала что после такого обращения с собой, я не смогу заснуть всю ночь. Но как только Ильяс закрыл окно, а его шаги стихли во дворе, я тут же отключилась от бессилия.

Утром я все так же чувствовала себя разобранной на детали. У меня болели все мышцы от таких активных сопротивлений, все еще дрожали ноги, а еще саднило грудь от того, что я так неистово терлась ею об Ильяса. Однако, как я ни пыталась найти хоть что-то негативное по ощущениям по женской части, то не находила. И меня это даже беспокоило. Либо Ильяс был действительно осторожен со мной, либо на каком-то подсознательном уровне мне понравился весь этот ужас, хоть и я всячески ругала себя за это.

— Мамочка! — вдруг окликнул меня Ромка. — Смотри! Что это?

Я испуганно открыла глаза и проследила за ручкой сына. Он указывал в окно, где за ночь образовалась небольшая подвесная клумба с фиалками. А в самих фиалках «паслись» маленькие динозавры. Очень реалистичные. Дополненные таким множеством деталей, что они казались настоящими.

— Сколько динозавров! — Ромка пришел в неописуемый восторг. — Можно поиграть, мам?

— Подожди, — я взволнованно принялась одевать сына. Ранним утром еще было прохладно. — Мы ведь не знаем от кого они. Вдруг…

Я осеклась. Мне не хотелось опускаться до того уровня брошенной жены, когда она оскорбляет своего мужа при каждом удобном случае, еще и при ребенке. Мне все-таки хотелось быть выше этого и не заполнять себя негативом. И так уже дальше некуда.

— Ну мам! — недовольно заныл сын. — Они, наверное, от дяди Вадима. Или от папы.

Меня аж передернуло от этого слова. «Папа». Мне показалось это предательством со стороны Ромки. Но с другой стороны, он ведь не понимает насколько сильно было предательство его отца. Поэтому соблазн простить его за первый же подарок у Ромки будет очень велик.

— Я знаю от кого они, — уверенно заявила я. — От дедушки. А клумба от бабушки. Я сейчас же пойду и скажу им спасибо. А ты пока играй.

Мне не хотелось лишать Ромку такой радости, поэтому лучше попросить папу подыграть мне. В том что мне будет подыгрывать мама я сомневалась, но папа точно поддержит. У него ведь какая-то подсознательная мужская солидарность в плане Ильяса.

— Ура! — громко обрадовался Ромка и тут же принялся играть, не умывшись после сна и толком не одевшись.

— Дашенька, уже проснулись? — папа встретил меня в коридоре.

Я уже успела переодеться и повязать волосы в хвост, поэтому не выглядела потрепанной за ночь.

— Да, пап, — я смущенно улыбнулась ему, принимая его улыбку. — Доброе утро. Там… игрушки за окном. Кажется, Ильяс оставил, — я произнесла имя бывшего мужа шепотом. — Я не смогла отговорить Ромку не трогать их. Мы можем сказать что они от тебя?

— Не думаю что это будет правильно, — засомневался папа. — Если ты так уже сказала, то ладно. Но все же тут нужна честность. Либо ты и Ромка принимаете этот подарок и благодарите, либо не принимаете.

— Я понимаю, — я печально опустила глаза. — Не знаю, как у меня так вырвалось.

— Кажется, ты немного поменяла свое отношение к Ильясу? — папа повел меня в зал, чтобы нас не услышала мама. — Я имею в виду со вчерашнего дня?

— Нет, — ответила я слишком резко, чтобы это оказалось правдой. — Нисколько не поменяла. Я хочу развод. Нас с Ильясом больше ничто не должно связывать.

— Ну… раз ты так считаешь, — папа не стал меня переубеждать, но я узнала этот ход. Папа применял его ко мне не раз. Он всегда так делал, когда видел, что мое действие или мнение ошибочное. Он никогда не отговаривал меня и не переубеждал в обратном. Но всегда давал мне время подумать. Столько, сколько нужно. И почти всегда это срабатывало. Через какое-то время я и вправду понимала что приняла неверное решение. Но сейчас я не хотела прийти к такому выводу.

— Нет, пап, — решительно заявила я. — Все серьезно. Я точно больше не вернусь к нему. Все кончено.

— Хорошо, — папа снова применил этот ход, а меня это больно кольнуло.

Ну почему он так делает? Разве он не на моей стороне?

— Пап, — мне стало немного обидно, — он изменил мне. Я не прощу этого.

Папа тяжело вздохнул.

— Я так и думал, — наконец сказал он. — Я не отговариваю тебя, Дашенька. Я всегда на твоей стороне. Как ты решишь — так и будет. Я со своей стороны сделаю все, чтобы тебе с Ромочкой было хорошо у нас. И уверен, что семья у тебя еще будет. Полноценная. С мужем. Я не представляю как такое можно простить, но мне кажется Ильяс сделает все, чтобы добиться вашего прощения. Как ты думаешь, на какой цене он соскочит? Или сдашься ты?

— Я не сдамся, — я уверенно мотнула головой. — Никакая цена меня не устроит.

— Вы оба сейчас настроены решительнее некуда, — заметил он. — Для вас обоих это дело принципа. Поэтому кто-то в итоге все равно сдастся.

— Это будет он, — выдохнула я. — Я уверена. Он не продержится здесь больше недели. Да он даже вечер не мог для нас освободить, куда ему целая неделя без работы? Не будет же он летать туда-сюда каждый день.

— Может и будет, — задумчиво произнес папа. — Он уехал сегодня рано утром. В четыре. Я лично запер за ним дверь.

— Вот видишь, — мне почему-то стало неприятно от этого. Ильяс не смог продержаться и пары дней. Не думает же он что я бы растаяла после клумбы с фиалками? — Для него бизнес был всегда важнее. Поэтому ничего не поменяется. Он действовал на импульсе. Но сейчас вернется к своим делам, втянется. И совсем забудет про нас. Я на это очень надеюсь.

— А я в этом не уверен, — произнес папа. — Не расслабляйся раньше времени. Мне кажется, он еще преподнесёт сюрпризы.

— Не знаю, — меня вдруг опечалил этот разговор.

Как любой уважающей себя женщине, мне втайне хотелось, чтобы Ильяс приполз ко мне на коленях с извинениями. А тут… он получил свое и просто уехал. Обидно и очень неприятно.