Глава 5

Двое суток в поезде дались мне вполне легко. Выручало теплое общение с сыном и мой любимый парфюм со сладким запахом малины. Ильяс никогда не любил эти духи. Считал их слишком инфантильными.

«Тебе же не пятнадцать лет!» — было его излюбленным обвинением.

Да, мне было уже за тридцать, но разве можно такое говорить женщине? Я, конечно, практически не замечала пока признаков старения — спасибо генетике, но все равно какие-то недостатки у меня были. Я не накачивала аппетитную попу, не увеличила грудь после родов, не удалила едва заметные растяжки на животе, не накачала себя уколами красоты и филлерами. Все мои подруги и родственницы всегда осыпали меня комплиментами, что я выгляжу как девочка. Однако это постоянное напоминание, что мне не пятнадцать от мужа ужасно раздражало.

Я не стремилась выглядеть как пятнадцатилетка, но иногда хотелось чуть больше свободы в самовыражении. Ходить по дому в смешных пижамах, когда рядом сын. Кататься с ним на аттракционах в парке, потому одному ему страшно. Резвиться в центре батутов или нырять в бассейн с мягкими кубиками на детских площадках, потому что так тоже хочет мой сын. Сюда же входили сладкие конфетные виды парфюма, ярко-розовая помада, кроссовки вместо каблуков и мороженное.

Но каждый раз мне было не пятнадцать, и мне приходилось либо делать что-то тайком от мужа, либо просто не делать. К счастью, сейчас я впервые поняла что действительно «к счастью», мой муж был очень занят в последнее время, и я все чаще могла тайком позволить себе немного подурачиться с сыном.

— Мам, — выдернул меня Ромка из раздумий, — а давай мороженое купим? Папы ведь нет.

Я улыбнулась ему такой улыбкой, во время которой обычно сдерживают слезы.

Да, папы уже нет. Но мне все равно его не хватает. Я все равно люблю Ильяса, и как бы сейчас на него не злилась, но я уже скучаю.

Зачем я пришла к нему в офис? Может, лучше было не знать? Да, это было, но пусть было бы за моей спиной. Хотя… нет. Я бы так не смогла. Если бы пошли слухи, и я узнала об этом из снимков папарацци, из сплетен друзей, мне было бы еще унизительнее. Наверное, все-таки лучше знать.

— Хорошо, — я взъерошила Ромке волосы на затылке. — купим мороженого. Скоро будет остановка, мы сможем выйти на десять минут.

— Класс! — обрадовался он. — Это даже хорошо, что папу съел динозавр. А он скоро его отпустит? Давай через неделю? Чтобы мы успели еще много всего покушать?

— Ром, я не знаю, — сдалась я. — Правда, не знаю.

Я могла бы продолжить эту бессмысленную шутку. Но мне не хотелось обнадеживать сына. И так же не хотелось обрубать ему надежду. Я не рассчитывала на перемирие с мужем. Я не прощу ему предательство. Он предал не только меня, а нашего сына — самое дорогое, что у нас есть. Предал его уже давно, лишив своего внимания. Наложив на него кучу запретов. В последний год Ромка только и делал что обижался на папу. Но больше этого не будет.

На ближайшей станции, я, как и обещала, сошла с Ромкой с поезда и закупилась шестью видами мороженого.

— Только будем кушать очень осторожно, ладно? — предупредила я. — Сначала чуть-чуть подтопим его на солнышке.

— Ну, мам! — привычно заныл он. — Так совсем невкусно.

— Ты же не хочешь, чтобы у тебя заболело горло? — я сделала голос чуть строже. — Тогда придется идти к врачу.

— Нет, только не к врачу, — обиженно буркнул Ромка. — Пусть тогда полежит на солнышке.

— Умничка, — я поцеловала ребенка в щеку и снова повела его к поезду.

В вагоне мы продолжили наши игры в шахматы и монополию. Ромка был настолько активен даже умственно, что умудрялся играть в две игры одновременно. Правда, шахматы ему только полюбились, и мне приходилось с ним играть больше в поддавки, но все же я была рада, что сын выбирает настольные игры вместо телефона.

— А садик? — вдруг спросил он. — В садик не пойдем?

— Пока нет, — отвечала я между ходами. — Буду заниматься с тобой сама.

— Ура! — обрадовался он. — А тренироваться мы тоже будем?

В садике он занимался тхэквондо и явно не планировал пропускать тренировки.

— Будем, — задумчиво отвечала я, пытаясь успевать за мыслями и ходами ребенка.

— И что, мне можно тебя бить? — удивился он. — Папа всегда говорил, что нельзя.

— Мы что-нибудь придумаем, ладно? — я окончательно сбилась и в разговоре, и в играх. А «мы что-нибудь придумаем» было моей стандартной фразой, когда я хотела взять небольшой перерыв в какой-то теме.

— А бабуля сварит блинчики? — Ромка продолжал пытать меня вопросами, ловко скупал здания и зажимал меня фигурами на доске.

— Сварит, — я уже испытывала небольшой стресс от мультизадачности.

— А мячик мы точно взяли? Я хочу с дедой поиграть в футбол, — продолжал мучить меня Ромка.

— Взяли, — отвечала я, а мои мысли окончательно запутались.

— Мам, а почему ты так пошла? Ты что не знаешь, лошадка так не ходит! — он довел меня до точки кипения расспросами, и я сокрушенно выдохнула.

— Заяц, мне нужно сходить в туалет, — тихо сообщила я. — Пожалуйста, подожди меня здесь.

— А ты быстро? — не унимался он.

— Быстро, — кивнула я и направилась к двери.

— Ты не взяла салфетки, — напомнил он.

— Да, — я вернулась, взяла салфетки и наконец вышла из купе.

Однако в туалет не направилась. Я лишь приоткрыла окно в проходе, и позволила ветру сорвать слезы с моих глаз.

Я все выдержу. Мне просто нужна минутка передышки. Но я все выдержу.