Глава 14

Валерия После неудачи с Людой, Антона словно подменили, он уже почти не шёл со мной на контакт, был нервным и раздражительным, срывая на мне свою злость. И образ прекрасного мужчины, защитника и любовника, рушился прямо у меня на глазах. Было больно от мысли, что я, как и в случае со Львом, сильно погорячилась, не узнав Антона получше, прежде чем с ним сблизиться. супер! И что я теперь имею? Снова неопределённость, и это при том, что мой план, касательно получения наследства, был идеальным. Ну ладно, он был почти идеальным. Если бы я тогда не протупила и не отправила Антону то ужасное сообщение, предлагая отравить… Хотя нет, Люда бы всё равно по нашей переписке сделала бы определённые выводы. Понимая, что надо действовать, я всё никак не могла взбодрить Антона, и это при том, что сейчас он обязан быть собранным как никогда. Он же сам постоянно повторяет, что мы в заднице, но при этом ничего не делает. А надо что-то решать, думать, планировать, чтобы у Люды не было ни шанса доставить нам неприятности. – Любимый, ну хватит уже сидеть с таким видом, словно тебя вот-вот поведут на казнь. Подойдя к Антону со спины, я его обняла, положив подбородок на его макушку, но он никак на это не отреагировал. И вот что мне надо сделать, чтобы растормошить его? Я предлагаю всю себя, а он словно потерял ко мне интерес. А что если я ему приелась и он хочет вернуться к жене? Может он сейчас думает как загладить перед ней вину? Это неприятное предположение смогло меня напугать, ведь Лев всё ещё не успокоился и постоянно написывает мне с разных номеров, требуя вернуться к нему. И мне страшно. Кто знает, на что может пойти мой муж, уже поднимавший на меня руку. Поэтому мне и нужен Антон, чтобы в случае опасности он защитил меня. А какой от него толк, когда он прирос задницей к стулу и постоянно молчит? – Ну скажи мне хоть что-то! – Что мне сказать? Вот что ты хочешь от меня услышать? Что из-за тебя я теперь рискую оказаться в тюрьме? Неожиданно вскочив на ноги, Антон с такой злостью посмотрел на меня, что я его испугалась и попятилась к стене. Опыт, полученный благодаря Льву, заставлял меня проявлять осторожность и не провоцировать мужчину. Но как же это было обидно! Прямо до слёз. Я как дура всё для него делаю, всем рискую, идя против закона, чтобы мы с ним могли жить счастливо и в достатке, а он берёт и перекладывает всю вину на меня. – Я не понимаю… – Да ладно тебе, всё ты прекрасно понимаешь, не строй из себя дуру! Ты на протяжении нескольких дней капала мне на мозги, убеждая, что я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть деньги и недвижимость дяди. Ты даже подтолкнула меня к преступлению, убедив подделать документы. – Минутку… То есть, по-твоему, это я во всём виновата? Антон, ты же взрослый мужчина, а не маленький мальчик, так как ты можешь говорить мне такое? Неужели тебе меня не жаль? Не забывай, что я ради тебя сбежала от мужа. Антон в ответ только фыркнул и отмахнулся от меня, снова сев на стул и о чём-то задумавшись. Я же убежала в ванную, уже там позволив себе поплакать. Почему мужчины так жестоки ко мне? Почему никто не видит, что ради них я готова на любой поступок? Они сначала во всём меня поддерживают, соглашаются с моими идеями, а потом, когда ситуация поворачивается не в нашу пользу, твердят «это ты во всём виновата!». А у самих яйца слишком маленькие, чтобы сделать всё самостоятельно, без моей помощи. С трудом успокоившись, я вышла из ванной, когда услышала, как звонок на входной двери запищал. Странно, квартира съёмная и я живу здесь не так долго, да и с соседями не знакома, так кто это может быть? Видя, что Антон ушёл в себя и никак не реагирует на нежданных гостей, я быстро поправила волосы и посмотрела в глазок. Всё, что я увидела, так это пышный букет роз, от вида которого внутри меня появилось приятное тепло и настроение стало улучшаться. Неужели я погорячилась, зря наговорив на Антона, и он заказал доставку цветов, чтобы меня порадовать? Всё-таки он неравнодушен ко мне! А я, дурочка, уже мысленно с ним чуть ли не рассталась. Довольно улыбаясь, я открыла дверь и… – Лев? Ты что здесь делаешь? Ты как меня нашёл? Увидев мужа, я от страха остолбенела, не сразу сообразив, что надо не задавать вопросы, а закрыть дверь. Лев стоял при полном параде, одетый в костюм, в тот самый, в котором он был в загсе, с уложенными пастой волосами, с букетом в одной руке и с бутылкой шампанского в другой. Судя по его виду, он пришёл мириться со мной. Боже, а я уже живу с другим мужчиной! Он же меня убьёт, я это чувствую. – Признаю, я давно установил на твой телефон программу слежения. И так как ты игнорировала все мои сообщения и звонки, я решил сделать тебе сюрприз и прийти помириться с тобой. – Нет, уходи! Нервно вздрогнув, я попыталась закрыть дверь, но Лев меня опередил, зажав букет роз подмышкой и схватившись за ручку. Я ничего не успела сделать, как он уже стоял в квартире, оттесняя меня вглубь прихожей. – Малышка, давай обойдёмся без этих глупых драм, хорошо? Ты моя жена, я твой муж, поэтому мы сейчас выпьем шампанское и помиримся. Обещаю, больше я не буду на тебя срываться. Когда ты исчезла из моей жизни, я и не думал, что… – Лера, кто пришёл? Из кухни показался Антон, у которого глаза на лоб полезли, когда он увидел моего мужа, стоявшего в костюме и с цветами. А вот у меня от страха даже сердце как-то болезненно сжалось, если такое вообще возможно, и, предвидя грандиозный скандал, я стала отступать к спальне. Я понимала, что нельзя просто спрятаться в комнате и ждать, пока мужчины сами со всем разберутся, но выражения их лиц меня пугали. – Так ты что, с мужиком живёшь? Лера, блядь, мы же ещё даже не развелись! – Это что, твой муж? Какого хрена ты его пригласила? Что, поняла, что со мной уже не вариант и решила восстановить старые отношения? – Ой… мне надо отойти… я сейчас… Я скоро вернусь. С трудом переставляя ватные ноги, я забежала в спальню, закрыв за собой дверь на щеколду, дрожа от страха и не представляя чем всё закончится. А разговор у моих мужчин был коротким. Слово за слово, мат за мат, и, судя по звукам, между ними завязалась драка. Но она была очень непродолжительной. Услышав глухой удар, а потом и падение чего-то тяжёлого, я застыла возле двери, прислушиваясь к повисшей тишине. – Твою мать! – услышала я голос Льва, после чего хлопнула входная дверь. Мой муж что, так быстро разобрался с Антоном? Но Антон же старше и на вид сильнее. Ничего не понимаю. Ещё немного выждав, опасаясь, что Лев может вернуться, я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Антон плашмя лежал на полу, а рядом с ним валялась бутылка шампанского. И я недолго гадала над произошедшим – мой муж ударил моего любовника бутылкой по голове. А если он его убил? Чуть не заплакав от жалости к себе, боясь, что коснусь тела и не найду признаков жизни, я с опаской подошла к Антону. И в этот момент я молилась, чтобы с ним всё было хорошо и мне не пришлось выступать в суде в качестве свидетеля убийства. Меня никак не отпускала мысль, что меня могут посадить как соучастницу. В этом мире всё может быть, и подобное, как мне кажется, не исключение. Сев на корточки рядом с Антоном, я, видя кровь на его волосах, коснулась его шеи, к облегчению найдя пульс. Ну а дальше время ускорилось. Я вызвала скорую и полицию, всё им рассказав, придумав историю, в которой Антон благородно защищал меня от моего тирана мужа, после чего поехала сначала в участок, чтобы подтвердить свои показания, а потом в больницу. Как оказалось, у Антона было сотрясение мозга средней тяжести и врачи не могли дать точный ответ когда он придёт в себя. Поэтому на следующее утро именно мне пришлось ехать на встречу с Артуром Михайловичем. И это при том, что я была без понятия, о чём с ним хотел поговорить Антон. И вот кажется, что хуже уже быть не может, но нет, ещё как может. Стоило мне только пересказать нотариусу последние новости, попросив у него помочь нам с Людмилой, как в его кабинет ворвался наряд полиции, скрутивший мне руки и, как какую-то преступницу, поваливший на пол. Как оказалось, всё было спланировано этой сукой, женой Антона, которая, не зная, что её муж лежит в больнице, хотела поймать его на горячем. Но поймали меня, надев наручники и увезя в участок как его сообщницу. И я была так сильно напугана перспективой оказаться за решёткой, что мало что понимала. Мне что-то говорили, от меня что-то требовали и хотели, а я лишь плакала, желая оказаться дома с мамой.