Глава 17

Людмила Я не хотела навещать Антона, понимая, что ничего хорошего этот визит не даст, да и Алина придерживалась того же мнения, злясь на отца за его предательство. А вот Света чуть ли не закатила скандал, просясь навестить своего непутёвого родителя, скучая по нему и рисуя в своём воображение как сильно он страдает. Так что я сдалась и в воскресение мы все вместе поехали в больницу. Я знала, что Антона должны были скоро выписать, а значит причина, по которой он чуть ли не слёзно молил меня приехать, крылась в одном – помочь ему избежать тюрьмы. И до чего же это было мелочно! Сначала муж сговорился со своей любовницей, чтобы сделать из меня дуру, зная, что они нарушают закон, а потом, когда запахло жареным, он поджал хвост, прямо как побитая собака. Но, несмотря на то, что я была крайне предвзято настроена к бывшему, собираясь общаться с ним сухо и холодно, его бледное и похудевшее лицо не оставило меня равнодушной. И из-за этого я злилась на саму себя. Антон сам виноват, что оказался в больничной палате, добровольно наворотив дел, а я беру и жалею его. Почему? Меня бы он точно не пожалел, сразу же вычеркнув из своей жизни, стоило бы ему только получить желаемое. – Как я рад вас видеть. Вы себе и не представляете, как сильно я скучал по своим девочкам, – еле слышно произнёс Антон, вытянув руки навстречу Свете, которая осторожно его обняла. А вот мы с Алиной остановились у его кровати, не спеша показывать своей радости или заботы. И что-то мне подсказывало, что бывший сейчас отыгрывает роль больного, стараясь казаться ещё немощнее, чтобы точно надавить на жалость. – Ну вот, мы все здесь. О чём ты хотел с нами поговорить? – холодно спросила, заставляя себя сохранять хладнокровие. Но как же это было тяжело! Антон выглядел так, словно он борется за жизнь, и то начинает уже сдаваться. А я никогда не была жестоким или злопамятным человеком. Но прощать его… Нет, этого точно не будет! Пусть просит прощения у наших дочерей, моего он не получит. Я всю себя отдала браку, а в конечном итоге получила предательство. Разве я это заслужила? Нет! – Люда, подойди ближе, пожалуйста. Мне трудно говорить громко. – Я тебя и так прекрасно слышу. Так что такое? – Милая, я хочу попросить тебя об одной только просьбе. Не оставляй меня в такой трудный момент. Я боюсь, что без тебя мне не выкарабкаться. Я и так еле держусь за жизнь, а если дело дойдёт до суда… Люд, я же не справлюсь. Мы столько лет прожили душа в душу, так прости меня. Не знаю, что на меня нашло, видно бес попутал, но я не желал тебе зла. Обещаю, я постараюсь отплатить тебе за все твои переживания и нервы, просто поддержи меня. Ты же можешь это сделать, да? Поговори со следователем или найми мне хорошего адвоката. И скажи, что ты отзываешь свои претензии. Я слушала Антона и поражалась его наглости, в то время как Света расплакалась, а Алина тоже потянулась к отцу, не выдержав его слабого, какого-то мёртвого голоса. И сейчас в глазах дочерей я видела надежду, что я соглашусь пойти навстречу мужу, иначе я буду выглядеть как монстр. Супер! Антон пытается манипулировать мной с помощью дочерей! И вот как верить его словам, что он скучал по Алине и Свете? Разозлившись, я ответила Антону категоричным отказав, сказав, что он должен сам расхлёбывать кашу, которую он заварил, после чего вышла из его палаты, не собираясь слушать его обвинения в моей чёрствости. Дочери, естественно, обиделись на меня, полдня упрашивая помочь их отцу, а полдня со мной не разговаривая. И что-то они как-то быстро забыли, что именно я была пострадавшей стороной. Я ничего не сделала плохого, в отличие от Антона. И будь их отец умнее, он бы не спал с девушкой, чей муж чуть не раздробил ему череп бутылкой. Так что я не понимала, почему дел наворотил Антон, а разгребать их должна я. Пусть просит помощи у своих родственников и друзей, но никак не у жены, которую он собирался обокрасть. Грош цена его любви, о которой он мне втирал. И я не могу поверить в искренность его раскаяния. Всё, что сейчас хочет Антон, так это избежать наказания. Поэтому он готов врать абсолютно всем, давя на жалость и манипулируя эмоциями. Через неделю моего неверного выписали из больницы и им сразу же всерьёз занялся следователь, вызвав на допрос. Но Антон долго оттягивал неизбежное, строя из себя умирающего и жалуясь на постоянную головную боль и тошноту. В то время как дочери продолжали наседать на меня, прося помочь их отцу. Антон Не успел я в полной мере оправиться после удара по голове, как меня сразу же вызвали в   полицейский участок, по поводу заведённого на меня дела. И хотя я до победного надеялся, что в Люде проснётся совесть, ну или старая любовь, и она оставит меня в покое, этого не произошло. И вот пойми теперь, что этой женщине от меня надо. Как будто я уже не поплатился за свою измену, с трудом выкарабкавшись после встречи со Львом. Но нет, Люда, похоже, хотела окончательно меня уничтожить, иначе я не могу понять мотивов её действий. Даже наши дочери простили меня, понимая, что я нахожусь в ужасном положении, а женщина, которая совсем недавно признавалась мне в любви, смотрит на меня с презрением и не хочет идти на компромисс. А ведь я и правда раскаиваюсь в содеянном. Мне стыдно перед Людой и дочерьми, и я сам не понимаю, что за помутнение у меня было. Сейчас, уже много раз переосмыслив свои поступки, я знаю, что никогда бы так не поступил со своей женой, если бы не злость на дядю и уговоры Леры. И я готов был понести наказание, но только если бы оно было разумным. Ни о какой тюрьме, даже о тех трёх лет, которые мне обещал выбить адвокат, не может идти и речи. Я же не какой-то там преступник, я просто муж, который оступился. Да и все ошибаются! Нет в этом мире ни одного человека, который за свою жизнь не сделал глупость. А Люда теперь строит из себя не пойми кого, обращаясь со мной как со скотом. И это сильно меня ранит. Сейчас мне нужна поддержка семьи и их забота, но никак не осуждение. Я же как представлю, что муж Леры мог меня убить, так у меня внутри всё холодеет от ужаса. Вот что что, а умирать я не был готов. Ещё и Лера сразу же отвернулась от меня как только началось расследование. И по словам следователя она всю вину перекладывает на мои плечи, мол я запудрил ей мозги и чуть ли не давил на неё. Стерва! Сначала клялась в любви, стоила со мной совместные планы, а тут на тебе, я уже в её глазах скотина, толкавшая её на преступление. От её былой уверенности, что всё обойдётся, не осталось и следа, и она примерила на себя костюм жертвы. Перед первым заседанием суда я решил ещё раз навестить Люду, заехав к ней на работу. Вот только выражение лица у моей жены, при виде меня, было таким кислым, что на душе стало только хуже. Она даже попыталась сбежать от меня, но я её нагнал. – Люда, скажи, что ты хочешь, и я всё сделаю. Просто не позволь мне оказаться за решёткой. Люд, мне скоро пятьдесят, мне нельзя в тюрьму. – Странно, что ты не подумал о своём возрасте и тюрьме, когда разрабатывал свой глупый план с Лерой. По-моему, умные люди заранее думают о последствиях. Жена говорила резко, смотря на меня как на своего главного врага, и это больно меня задевало. Я не привык видеть Люду такой агрессивной и чужой, ведь она всегда была любящей и заботливой. – Боже, Люда, ты себе и не представляешь, как сильно я сожалею о своём поступке. Я только сейчас осознал, как жестоко с тобой поступил. И я не могу оправдать себя, но хочу, чтобы ты знала, что ты всё ещё дорога мне и… В глазах жены вспыхнула злость и она с такой силой ударила меня по лицу, что её ногти оцарапали мою щёку. – Даже не смей ничего говорить мне про любовь и свои чувства. Только не после того, что ты сделал. – Люда… – Нет, замолчи! Я ничего не хочу слышать. Ты не мужчина, а жалкая пародия. И я никогда не прощу тебе ни твоего предательства, ни эти двадцать лет совместной жизни, которые пошли коту под хвост. А если ты ещё раз появишься рядом со мной, то я обращусь в полицию, чтобы тебе запретили приближаться ко мне. Одарив меня ещё одним презрительным взглядом, Люда ушла, оставив меня с болью на сердце.