Глава 19

Габриэль

— Дорогая мачеха, — слезаю с девицы, бросающей поочередно взгляд на нас с Юлией, — как же я рад тебя видеть, — расплываюсь в широкой улыбке. Мог бы еще и объятья для нее свои раскрыть, но она вряд ли это оценит.

— Ты совсем обнаглел, Габриэль? — бросает спортивную сумку на пол, аж вся дрожа от злости. — Привел в мой дом какую-то девку и решил трахнуть ее на диване, где…

— Вообще-то, кошечка, этот дом моему отцу принадлежит, — нечего ей распоряжаться чужой собственностью. Особняк ей никогда не достанется. — А ты всего лишь временная жена папаши, у которого мозги при виде тебя поплыли.

Ну давай же, кошка, покажи мне свое истинное лицо. Выходи на эмоции. Устрой скандал. Скажи то, что вертится на языке. Расскажи мне в порыве гнева главную тайну.

— Выметывайся, — обращается к Ульяне, сидящей в задранном платье и со всклоченными волосами. — Пошла вон! — девица вздрагивает, словно ее по спине ударили плеткой и, надев туфли, быстрее ветра исчезает в коридоре.

А Юля умеет пугать людей грозным голосом и убийственным взглядом. Только вот ко мне это не относится. Единственное, что она от меня получит, это ехидную ухмылку и громкий смех из самой глубины темной души.

— Фурия в деле, — кладу руки на спинку дивана, наслаждаясь ее свирепым выражением лица.

Губы сжаты в тонкую линию, ноздри раздуты, глаза прищурены. Она может и напасть с кулаками, но это-то забавляет больше всего.

— Если член не можешь держать в штанах, то делай это в другой месте, Росси, — она даже мою фамилию как-то по-особенному произносит. — Здесь тебе не бордель. Ищи девок на трассе, а к моей подруге вообще больше не лезь.

— Ревнуешь, детка?

— Кого? Тебя? — удивленно округляет глаза. — Не будь о себе такого уж высокого мнения. Я тебя уже говорила, что ты мне не интересен.

Забирает сумку и уже хочет покинуть гостиную, как я резко вскакиваю с дивана и притягиваю ее к себе за талию, от чего она роняет ношу. Чертов запах цитрусовых щекочет ноздри, а ладони жжет как от ожога. Снова это наваждение рядом с ней.

— Вспомни, как ты раздвигала свои стройные ножки, — глажу плоский живот, ощущая мурашки даже сквозь ткань одежды. — Молила трахнуть тебя у стены, — одна рука сжимает правую грудь, вызывая громкий стон из ее дерзкого ротика, другая оказывается между ее ног, не делая никаких движений. — Да и сейчас, я уверен, ты такая мокрая, что мне нужно лишь нагнуть тебя раком над столом, порвать эти тряпки и насадить на свой твердый член, — в подтверждение своих слов трусь пахом о ее упругую задницу.

Интересно, там у нее кто-то побывал? Или я могу быть первым?

— Ты… — с трудом произносит слова, у нее тоже учащенное дыхание, — просто… — ногти вонзаются в руку, ласкающую ее сиськи, — …чертов извращенец, — каким-то чудом изворачивается, стоя ко мне лицом. — Я. Жена. Твоего. Отца, — в глазах плещется лютая ненависть. — Я. Жду. От. Него. Ребенка. Запомни это, Габриэль!

Снова последнее слово остается за ней. Сучка поднимается по лестнице и исчезает из виду. Решила запереться в спальне, дабы я не мог к ней проникнуть. Да только при огромном желании меня ни одна дверь не остановит, а мы еще не закончили разговор.

Перепрыгивая через две ступеньки, я оказываюсь наверху, около спальни отца и его молодой жены. Дверь слегка приоткрыта, что дает мне возможность заглянуть внутрь. Юля что-то ищет в косметичке, бормоча под нос. Наверняка, проклятья сыпет на мою голову.

Вот в ее руке появляется какая-то пластинка. Догадка приходит сама собой. Лебедева запивает таблетку стаканом воды и убирает их обратно в маленькую красную сумочку. После чего подходит к зеркалу и рассматривает себя в отражении, уделяя особое внимание плоскому животу. Мне кажется, отсюда я вижу ее дьявольский взгляд настоящей демоницы.

Сомнения как серная кислота начинают разъедать внутренности. Спортивная сумка, таблетка, теперь странное поведение. А беременна ли вообще эта сучка?