Глава 27

Габриэль

Я знал, что отец скоро вернется в Москву, но не думал, что это произойдет через день после нашего телефонного разговора. Вот так сюрприз он устроил, заявившись в особняк с сияющей улыбкой на лице и тут же позвавший выпить виски в его кабинет.

Неожиданный подарок от судьбы в его лице порушил все мои планы. Хотел свозить белобрысую стерву на прыжки с парашютом, где можно вдоволь хапнуть адреналину, которой потом можно растратить в ангаре вертолетов, занявшись быстрым, животным сексом.

Только вот из-за появления отца все обломилось. Теперь с ним она будет проводить все свое время, ему улыбаться, его целовать, с ним, мать твою, спать в одной постели.

Он же ее муж, он имеет на это право. Только я, бл*дь, в корне с этим не согласен. Ведь за эти несколько недель я все же очень сильно привязался к Юле, что она стала для меня не просто развлечением в постели, а чем-то гораздо бОльшим, недаром с ней время проводил на публике.

Эта стерва так глубоко проникла мне под кожу, буквально впрыснула свой яд мне в кровь, что я даже решил не рассказывать отцу о ее маленькой лжи. К тому же батя очень счастлив с ней, он влюблен, жизнь начал с чистого листа.

Раскрой я ему правду о наших с Юлией отношениях, это его может убить, уничтожить. Допустить невозможно такой исход. Но и молча наблюдать за ними — я не смогу.

Я на распутье, не зная, какая дорога окажется верной. Куда именно мне пойти?

— Надеюсь, ты не доставлял Юле беспокойства? — строгим голосом спрашивает отец, откинувшись на спинку дивана.

Мы уже давно распили бутылку дорогого виски, привезенного из самой Шотландии, и переместились в гостиную, куда Оксана принесла нам немного закусок, дабы утолить голод перед ужином.

Стараюсь не обращать внимания на явно осуждающий и предостерегающий взгляд Оксаны, а сосредотачиваюсь на разговоре с отцом, мысли которого заняты лишь женой. От чего мне так гадко на душе становится. У нас с ним прекрасные отношения, а я завел интрижку с Юлией и не намерен это прекращать.

— Ничего с твоей драгоценной Юленькой не произошло, — маска отъявленного негодяя снова на мне. — Живет и процветает. Мы даже своеобразное перемирие заключили…пока тебя не было в городе.

— Неужели, ты взялся за ум, сынок? — удивленно приподнимает вверх одну бровь, чем вызывает мой громкий смех. — Габриэль, послушай, — как-то странно на меня смотрит.

Его серьезное выражение лица мне совсем не нравится. Мною овладевает плохое предчувствие. Не дай Бог он вновь поднимет тему, что была навсегда закрыта несколько месяцев назад.

— В чем дело, отец?

— Мне хочется свозить Юлю за границу. Устроить ей сюрприз. Только вот не знаю, куда именно мы с ней поедем, чтобы отдохнуть от суеты Москвы, от этого смога и…

Пытаюсь выглядеть заинтересованным, увлеченным, даже киваю ему. Но внутри настоящая буря, что может вырваться наружу в любой момент. Хочется заорать во весь голос, заявить свои права на Юлю, рассказать о ее секрете, лишь бы отец оттолкнул ее, прогнал, сам привел ко мне в руки. Отдал мне женщину, которая для меня…

Олег Борисович резко замолкает, так как мы оба с ним слышим звук подъезжающей машины, потом хлопок двери и стук каблуков. Нервно сглатываю, считая секунды до ее появления.

Раз-два-три. Юлия застывает на пороге гостиной, шокировано глядя на улыбающегося мужа. Да, детка, неожиданно сам Олег Шведов вернулся домой. Сюрприз решил устроить. Теперь семья в полном составе.

Как это мило, черт возьми. Отец полюбил женщину, вдвое моложе него, и души в ней не чает.

Как это гадко, что девушка, притягивающая меня к себе как магнит, чужая жена. Моя мачеха.

— Моя милая, — отец тянется к Юле за поцелуем, но она отворачивается, бросив косой взгляд в мою сторону. — Извини, не хотел тебя смущать. Я очень сильно соскучился, — шепчет ей на ухо и проводит рукой по плоскому животу, как будто здороваясь с малышом.

Звук разбившегося стекла отвлекает их друг от друга, а моя рука вмиг становится красной от крови. Сам не заметил, как сильно сжал стакан, поддавшись сильнейшей волне чистой ярости. Кулаки так и чешутся врезать родному отцу, чтобы он отстал от Юли, убрал свои лапы и больше никогда к ней не прикасался.

— Прошу прощения, — разжимаю руку, позволяя мелким осколкам упасть на пол, к моим ногам. Как же они похожи на те иголки, вонзившиеся в мое сердце от всей этой ситуации с отцом и его женой.

Это похоже на изощренную пытку, избежать которую просто невозможно. Внутри злость набирает обороты. Лютая ненависть к отцу и Юле завладевает телом. Скриплю зубами так, что они моментально могут раскрошиться. Не чувствую боли от осколков, которые еще больше в кожу загоняю — салфеткой. Чертова ревность впрыскивается в разгоряченную кровь, грозясь уничтожить их обоих.

Хочется закинуть сучку на плечо и подобно пещерному человеку унести в ее свое логово, заклеймить там, оставить отметины на совершенном теле, показать всему гребанному миру, а особенно влюбленному отцу, кому именно она принадлежит.

Мышцы каменеют, я не в силах пошевелиться. Только наблюдаю за ними, слежу за каждым движением. Даже не замечаю, что одна из служанок убирает устроенный мною беспорядок и заменяет испорченный стакан на новый, наполняя его виски.

— Тебе стоит перевязать рану, — нежный голосок Юли подобен сильнодействующему яду. Он может моментально убить.

— Может, поможешь…мамочка? — язвлю, наслаждаясь ее замешательством. — Поухаживай за пасынком, почувствуй вкус материнства? Или в тебе его нет? — многозначительно смотрю на ее живот, намекая о маленькой тайне, что мы оба знаем.

— Габриэль! — отец садится на диван с правой стороны, а Юля с левой от меня, ведь я расположился посередине, не дав им быть рядом. — Что на тебя нашло? Вы же вроде бы заключили мирный договор, а теперь ты…

— Договор расторгнут! — грубо обрываю отца на полуслове, сдерживая свои эмоции. — Ты вернулся, теперь вдоволь можешь наслаждаться своей девкой, посягнувшей на твой кошелек.

— Габриэль! Немедленно вернись! — отец орет мне в спину, думая, что его грозный голос меня остановит.

Да мне уже не пять лет, чтобы бояться батю, способного сурово меня наказать. Плевать на него, плевать на Юлю, наверняка сейчас бросившуюся ему в объятья. Она никто. НИКТО! Просто девица, обманом проникшая в нашу семью. Та, что…

— Бл*дь! — ору на весь салон машины и бью раскрытой ладонью по руля, наплевав на боль от разбитого стекла. — Сука!

Внутри адский огонь горит, хочется выплеснуть все эмоции, избавиться от чертовой зависимости в лице этой девки. Вытравить ее из головы, из памяти, из долбанного сердца, которое всегда было покрыто ледяной коркой.

Ненавижу! Их обоих ненавижу! Себя ненавижу. Запал на чужую жену, предаю собственного отца, мучаюсь, мечусь как раненный зверь в клетке. Но, черт возьми, ничего не могу с этим поделать.

Хочу ее. Хочу до безумия. Насрать на весь мир, на последствия! Это все неважно. Не имеет значения!

Завожу мотор и выезжаю за ворота особняка, дабы проветриться, забыться, найти приключения на ночь, чтобы не думать о девке, проникшей так глубоко, что ни один врач не избавит меня от самой огромной в мире опухоли.