Глава 8 — Поезд «Здравосмыслинск-Катеринамозг»

Феликс Селиверстович, не выдержав моих рыданий, лично отпаивает коньяком. И даже тактично молчит, не экзекуируя вопросами или скабрезными комментариями. По-отцовски гладит по моей вздрагивающей спине.

— Катерина… давай домой… дома свои висяки доделаешь. Придешь в понедельник. Я тебе такси сейчас вызову.

Есть таки душа у человека, несмотря на то, что Люциферов!

Но дома папа. У него сегодня выходной. Приду раньше — придется объясняться. А меня уже воротит от компании коровы. И я прошу остановить у кинотеатра, беру билет на ближайший нон-стоп и зависаю задумчивым ленивцем. Уши слышат, глаза видят, голова медленно крутится соответственно меняющейся картинке на экране, а мозги ничего не осознают. Пальцы изредка забрасывают в рот сладкий попкорн. Жую. Такая вот медитация.

И часов через пять, к концу последнего фильма, вдруг со мной случается прозрение: нужно было, конечно, поговорить. Что-то слишком много мутных моментов в этой Марковной истории. Не укладывается она до конца в мою картинку.

Это всё бдительный суслик и мнительная курица виноваты!

И, возможно, они приняли костер за пожар.

Да ты, Катерина, мудра! — закатываю я саркастически глаза. — Поезд «Здравосмыслинск-Катеринамозг» прибыл с недельным опозданием. К сожалению, встречающие не дождались. Но баннерок прибывающим оставили заметный.

Вопросы, значит?

В моих руках снова нет зонта, но и на загадочную барышню я сегодня не претендую.

Не знаю, зачем мои ноги тащат меня сюда. К этой квартире. Я стою у соседнего дома, метрах в тридцати от балкона Марка, и с вопросом взираю на него. Вопрос у меня таки есть, да. И когда моя волоокая ослица орала, что его нет…

Проблема теперь в другом.

К нему домой я не пойду. Там Лера и Настюша. Телефона я не знаю. И где работает тоже. И машины его возле дома нет.

Ну, а чего ты пришла-то, Катерина?

Это не я. Это ноги. Мыши таки доломали в своих слепых метаниях пульт управления, он дает сбои.

Балкон не спешит отвечать мне. В балконах такая функция не предусматривается.

Хреновый из тебя боец, мать! — грустно вздыхаю.

А с другой стороны, с кем я должна бороться?

Разворачиваюсь, планируя слинять без боя, и слышу звонкий детский крик:

— Мамочка! Это же Катя!

Мой глаз начинает нервно дергаться: навстречу мне — Лера с дочерью. Девочка обличительно тычет в мою сторону пальцем.

— Катя! — как вкопанная встает Лера.

Ну, зачем, зачем ты приперлась сюда, глупая Катерина!? — застываю в ужасе.

Какие, к черту, у тебя вопросы еще?!

Лера, миленькая, иди дальше, отпусти меня, пожалуйста! — молюсь я внутренне.

Но Лера решительно идет в мою сторону и, подхватив под локоть, разворачивает к подъезду.

Что происходит?!

— Катя! Что же Вы стоите под таким ливнем? Холодно так!

— Да я… ключ… потеряла, — лепечу первое, что приходит в голову.

— Да? Что ж Вы Марку не звоните? Он же в МЧС работает, вскрыли бы они Вашу дверь за пять минут. Он нашел Вас?

— В смысле?… — цепенею я.

— Пойдемте, пойдемте…

— Пойдемте… — хватает меня за вторую руку Настюша.

— Я Вас чаем горячем напою!

— Нет, Вы что?! Зачем?? Не надо! — просыпается во мне волоокая, упираясь маленькими, но крепкими копытцами в асфальт. — Я не пойду!

— Фил! — Лера переводит взгляд мне за спину, требовательно прищуривая глаза. — Это КА-ТЯ! Мы должны напоить ее чаем, она ключ потеряла! Чего ты стоишь?!

Я чувствую, что за моей спиной действительно кто-то стоит. Надо мной и Лерой появляется зонт. Настюша скачет по лужам, убегая вперед.

Разворачиваюсь, вскрикивая и хватаясь за сердце.

— Ну что ж Вы такая нервная?

Было бы у меня второе сердце, я бы сейчас схватилась и за него. Потому, что лицо другое, а голос тот же! Нет, не все лицо другое… — шокированно присматриваюсь я. — Глаза как в первоначальной версии. Остальное — нет.

— Фил, — протягивает он руку. — Я брат Марка.

— Здравствуйте… — мямлю я, словно стоматолог минут пять назад ввел мне лидокаин прямо в язык.

— Папа!! — несется Настюша. — Я уже вся мокренькая!

Твою ж мать!

— Пойдемте, пойдемте…

— Нет, нет!! — теперь точно — ни за что!

Давно было пора отрубить головешку моей мнительной курице!

И я со стыдом вспоминаю, как не дала Марку минуту, которую он просил, чтобы объясниться.

— Да нет его там… — шепчет мне Лера, продолжая буксировать меня в подъезд. — Пойдем!

Мой второй локоть в крепкой хватке Фила.

Семейство, надо сказать, работает слаженно, и я скоро оказываюсь на небольшой уютной кухне с кружкой в руках.

Мы сидим вдвоем с Лерой. Я хлопаю ресницами и иду пятнами.

— Мне пора.

— Допей чай! — улыбается она и подливает еще. — Остыл… А Марк переживал очень…

— Да?

— Да.

— Ведь ты же, наверняка, подумала, что я его жена?

— Да, — признаюсь я.

— Мы с Филом и дочкой уезжали. Марк должен был пожить у нас временно. У нас птички… рыбки… хомячок… — улыбается она. — Целый зверинец!

Птички… рыбки… хомячок… — вздыхаю я. — Все прямо как у меня!

Вот, приличные люди просят кого-нибудь присмотреть, когда сами не могут.

А ты, Катерина?

Звонок в дверь. Я медленно поднимаюсь со стула.

— Мне, правда, пора. Спасибо за все!!

— Пора… пора… — неожиданно соглашается она.

И мы в арке прихожей сталкиваемся с Филом… нет! — хватаюсь я за сердце в очередной раз. — Марком!

Глава 9 — Когда твой парень — спасатель

Теперь я — рыбка! И медленно делаю так губками — ап… ап… Потому что, вроде как, с утра сегодня уже поздоровались, и ничего, сохраняющего мой гордый профиль, сказать не могу. А сказать надо, я точно это решила.

— А… — начинаю опять беззвучно.

— Дай угадаю, — скептически поднимает он бровь. — Рыбка?

Марк — мой герой!

Пару раз щелкает пальцами перед моими глазами, застывшими в пароксизме восторга.

— С кем там у тебя можно поговорить?

И мне хочется ему напомнить, что он обещал не вредить моей тревожной крольчихе, но думаю, как собеседник она не приведет его в восторг.

А не приводить его в восторг так долго мне уже страшно.

— Марк! — оборонительно обнимает меня за плечи Лера.

Вот не зря она мне сразу понравилась!

— Катя забыла ключ.

Он внимательно всматривается в мои глаза.

— Ключ забыла? Пойдем…

Мы обуваемся и выходим на площадку.

— Давай, — протягивает он руку.

— Что?

— Ключ, который ты забыла, Катя.

Боже мой…

И рдея всеми оттенками от кармина до киновари, я протягиваю ему ключ. Открывает, указывая мне рукой внутрь. Если он сейчас захлопнет за мной дверь и исчезнет… я его пойму!

Но не очень-то ему нужно моё понимание, судя по всему, и он заходит следом.

Свет не включается. Но он, ловко ориентируясь в темноте, отыскивает рубильник.

МЧС, да? По-моему, мы идеально подходим друг другу! Спасать меня нужно круглосуточно, и он точно не заскучает. К тому же Лера с Филом доверяют ему свой зверинец, почему бы мне не доверить ему мой?

— Куда ты дела ребенка? Я уже был готов вскрыть твою квартиру, Катерина! Боялся, что ты бросила ее здесь.

Какой сердитый…

— Что я, зверь какой?

Нет, я понимаю, что этот дисфемизм звучит несколько странно на фоне моей психической конституции…

— Ребенок у дедушки!

— Дедушки? Это был твой отец? — немного смягчается его голос.

— Другого спасателя у меня пока нет, — моя неуверенная интонация пытается превратиться в нахально-вопросительную.

Марк… ну, пожалуйста… я сдаюсь!

Мы встречаемся глазами, его все еще гневные, я бы даже сказала — хищные. Делает шаг ближе, я начинаю пятиться. И через пару секунд я опять вжата хвостиком в стену. Мне так чувствуется, что он кроличий.

— Ты обещал не вредить моей тревожной крольчихе! — на всякий случай напоминаю ему тихим писком.

— А можно как-то вызвать того, кто орал на меня утром? — сводит он строго брови.

— Волоокая ослица вне зоны доступа!

Его лицо вздрагивает, но он мужественно пытается удержать серьезное выражение. Не выходит. И, закрыв лицо ладонями, Марк беззвучно вздрагивает от смеха.

— Я думал, желтобрюхий капуцин — твой максимум! — протяжно вздыхает он, убирая от лица руки.

— А вы что, знакомы?! — замираю в ужасе.

— Ой, Катя… — качает он головой. — А можно всех посмотреть?

Серые глаза улыбаются!

— Я прощена?..

Улыбка тут же исчезает.

— Единственное, что тебя спасает от более близкого знакомства с тем, что так жаждала расстегнуть твоя сексуальная пантера — это то, что чисто принципиально меня порадовала твоя реакция на факт моей гипотетической несвободы. И хочется верить, что хотя бы в этом я могу рассчитывать хоть на какую-то серьезность!

— Так мы все-таки переспали тогда?! — страдальчески зажмуриваюсь я.

Иначе что еще может вызвать в нем эти сомнения?!

— Нет… — вжимает меня в стену.

— Нет?!

— Твоя сексуальная пантера выглядывала раза три… — шепчет он мне в губы. — Но так и не решилась остаться. Поэтому мне пришлось убаюкивать крольчиху. Она смешила меня рассказами о желтобрюхом…

— Хватит, хватит, ради Бога! — зажмуриваюсь я. — Не хочу знать деталей! Клянусь, больше не пью!

— Э, нет… — мстительно улыбается он. — Для профилактики я продолжу…

Уж не знаю, кто встает у руля в этот раз, но я нагло вцепляюсь в его шею, впиваясь в губы. Естественно, исключительно для того, чтобы предотвратить совместное переживание мемуаров желтобрюхого капуцина.

Сероглазый не против такой замены. И его руки срывают с меня мокрые вещи. Естественно, исключительно потому, что они мокрые и холодные. А потом мы вместе срываем вещи с него. Исключительно потому, что он под ними теплый, а я замерзла.

И когда наши горячие тела соприкасаются, я торможу, тяжело дыша в его губы.

— Тебе не кажется… что мы немного торопи…

Ему не кажется!

Требовательные губы запечатывают мой рот. Он подхватывает меня за бедра, ловко водружая на стол.

— Марк… Марк…

— Лучше бы тебе спрятать твою тревожную крольчиху! — его голос хриплый от возбуждения. — Или мой внутренний тигр сейчас ее проглотит. Он очень голодный и злой. Боюсь, что никто, кроме сексуальной пантеры, не сможет справиться с ним! Где моя кисочка?… Кис-кис-кис…

У него хорошо получается, она опять тянет свои лапки к его ремню.

— Страстно и на столе? — шепчет он.

Пантера утвердительно мурлычет. Ей тоже не кажется, что мы слишком торопимся. Мы пережили первый семейный скандал, в конце концов. И в этой логике даже немного запоздали с моим лучшим сексом. И он лучший — я ощущаю это по истерично колотящемуся сердцу с первого его движения внутрь. И оно разгоняется… разгоняется… разгоняется… доводя до ультразвуковых скоростей моих внутренних летучих мышей, и совершенно неожиданно я взрываюсь, выпуская эту стаю на волю.

Ох, не в минутах тут дело, не в минутах…

— Боже… — бормочу я. — Вызовите мне реанимацию…

— Зачем?… У тебя парень — спасатель.

— Ах, да… — пока вся моя живность без сознания, я наслаждаюсь этим фактом с ним наедине.

О, да-а-а!

.