2.2

Не сказать, что наведение порядка давалось мне легко. Эрнестина, похоже, вообще не была приспособлена хоть к какому-то труду. Наклонилась пару раз — уже кружится голова. Махнула разок-другой шваброй — ладони уже все красные.

М-да.

Занимаясь уборкой, я сортировала и мысли внутри своей головы. Что со мной произошло? Я… умерла? Там, в своем мире. Думать об этом было странно, но никакой отчаянной паники на этот счет не наблюдалось. Словно мое перемещение в это тело было чем-то, что само собой разумеется.

Я уже заметила, что дом находится в запустении. Дырявые ковры, скрипучая лестница, обои отошедшие от стены. Да даже кухня вон какая неаккуратная. Было похоже, что когда-то этот дом выглядел величественно, а теперь? Теперь лишь отголоски былого. А вся эта ситуация с гулящим мужем, синяками и детьми-ежиками выглядела как очередной проект, который мне придется вытаскивать из кризиса.

Возможно, именно поэтому я и оказалась здесь?

Как ни странно, мысль о том, чтобы исправить положение вещей, принесла мне спокойствие. Если уж судьба распорядилась так, что сунула меня в это место, мне придется как-то разгребаться. В конце концов, есть дети, которых я совсем не знаю, но которые, очевидно… никому не нужны. А мне нужно место в новой жизни.

Кое-как я все же смела мусор в кучу к стене и даже вытерла суп передником экономки. А нечего было его кидать на пол.

Лягушки все отправились на свободу, благо с кухни был выход на задний двор. Я даже подумала выйти на улицу и осмотреться, но голод напомнил о себе. Позже. Сначала нужно поесть.

А ведь дети наверняка тоже голодны.

К счастью, миссис Бауэр успела достать продукты для завтрака перед тем, как обнаружила земноводных. На столе лежал кусок ветчины, несколько яиц в плетеной корзинке, хлеб.

Ну что ж, теперь эта миссия ложится на мои плечи. В своей прежней жизни я была скорее мастером по вызову доставки, чем кулинаром, но яичницу-то осилить можно?

Плита, находившаяся в углу кухни, была уже разогрета — миссис Бауэр явно готовилась к завтраку основательно. Я нашла сковороду и огляделась в поисках масле. Оно, если верить памяти, должно было найтись в кладовой, которая оказалась заперта. Благо я быстро сообразила, что такое металлическое брякало в фартуке, когда я собирала им суп с пола. Ключи нашлись в кармашке, жирные и с луковым колечком в качестве брелока. Но дверь отперли. В кладовой оказалось много всего полезного. Продукты, соленья, какие-то овощи и крупы. Ну, по крайней мере не помрем с голоду.

Уже через несколько минут яйца аппетитно шкворчали на сковороде, а когда я добавила мелко нарезанные кусочки ветчины, по кухне растекся аромат, от которого мой желудок буквально взвыл. Я сама пока держалась, но тоже была близка к волчьей песне.

Пока готовила, я слышала шевеления со второго этажа. Тихие шаги, приглушенные голоса. Дети, конечно, наблюдали и обсуждали произошедшее.

Интересно, как часто они сталкивались с этой стороной жизни? Рассерженными взрослыми, хлопающими дверями? Судя по всему, такое происходит не впервые.

Яичница получилась весьма аппетитной. Я выложила ее на тарелку, которую нашла в буфете, нарезала еще хлеба и поставила все на стол. Затем сделала еще одну порцию, аккуратно расположив ее так, чтобы хватило всем детям, если они решат спуститься.

— Завтрак готов, — объявила я в пространство, высунувшись в коридор и надеясь, что мой голос дойдет до верхних комнат. — Кто хочет есть, спускайтесь.

Никакого ответа. Конечно. Чего я ожидала?

Я села за стол и принялась за свою порцию. О боже, как же вкусно! Словно я не ела несколько дней. Возможно, Эрнестина действительно не ела… Я запивала яичницу водой (чай найти не удалось, а кофе варить в турке я не умела даже в своей прошлой жизни) и наслаждалась моментом тишины. А хлеб-то какой! Не чета фабричному, который я помнила из своей жизни.

Через несколько минут я услышала осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице, стараясь не шуметь, но та все равно предательски скрипела. Я делала вид, что не замечаю, продолжая спокойно есть.