Глава 4

Никита

- Ева?.. Это Ник. Хотел спросить, Тасе понравились игрушки? Ничего там не сломано? Просто я покупал Ляле погремушку, а от нее почти сразу отвалилась деталь.

Господи, что за бред я несу?!

- Мм, - девушка помолчала, - всё в порядке. Еще раз большое спасибо.

Теперь она подумает, я напрашиваюсь на благодарности.

- Не стоит, - искренне сказал я и судорожно думал, как продлить разговор, - а у вас все хорошо?..

Гениально.

- У меня? – она замялась. – Да.

В голос Евы явно прокралось напряжение, как бы она не старалась говорить мягко. Наверное, я уже утомил ее своей назойливостью. Я торопливо попрощался, выдохнул. По всему телу прокатилась мелкая дрожь. Как же сильно действует на меня один только тембр этой женщины. Не представляю, чтобы со мной было, если б она стонала в моих руках от страсти.

Кинул на кровать аппарат, тряхнул головой и, словно зверь, заметался по спальне. Я и правда ощущаю себя животным – воспользовался тем, что подарил ее дочке игрушки, и она просто не может послать меня. Надоедаю посторонней женщине, а сам представляю, как она кричит подо мной и молит продолжать. С каких пор я стал таким похотливым орангутангом? Сразу же после праздников отправлюсь на лед!

После рождения дочери у нас с Есей разладилась сексуальная жизнь, но это нормально. Для невесты новая роль мамы стала стрессом, я стараюсь относиться с пониманием. Предательский внутренний голос шептал, что тяга к Еве – результат отнюдь не воздержания, но я заткнул рот глупым мыслям. Лучше пойду к дочке.

- Она плачет и плачет, - устало выдохнула Ольга Павловна.

Матушка сохранила стройность, в свои пятьдесят шесть посещала тренажерный зал. Но даже ее энергия иссякла, и она уже еле-еле качала малышку.

- Дай, - я протянул руки к Ляльке.

- Может, поменять доктора? – нахмурилась маменька. – Он утверждает, что ребенок в норме. Но почему она столь капризна! Еще и Есения постоянно пропадает. Может, с мамой бы девочка успокаивалась?..

Я покачал головой.

- Ей она выдает концерты покруче. И ведь Еся не в настоящем декрете, чтобы осесть дома.

Брови матушки взмыли вверх.

- Может, и ребенок у вас ненастоящий? – поинтересовалась она.

Я понимал, мама отчасти права, но не хотел давить на Есению. Тем более, завтра самая сказочная ночь в году. Промолчал я, и когда невеста вернулась домой после девяти вечера. Но фраза, которую она произнесла, выйдя из ванной, даже меня возмутила.

- Мне нужно прямо сейчас лечь спать, не включай свет, - попросила она, - у меня завтра в шесть утра самолет.

- Что?!

Показалось, я ослышался.

- Я не хотела говорить, чтобы ты не портил мне рабочий настрой, - призналась модель, - но завтра я работаю на эксклюзивном показе капсульной коллекции белья. Это хорошие деньги, Никита.

Мне не хватало кислорода.

- Я мало обеспечиваю тебя?! Завтра новый год, у тебя маленькая дочь! Ты променяешь всё это на демонстрацию трусов?!

Во фразу я вложил всю злость и обиду. Есения подскочила.

- Меня?! Да ты до сих пор не женился на мне. Завел ребенка, чтобы привязать меня дома?!

Я тяжело дышал.

- Пока я не запустил бизнес, было не время…

- Конечно! – звонко перебила меня Есения. – Ты приобретал дело до брака, чтобы потом вдруг не делить!

- Да о чем ты?.. – я качал головой. – Ты не понимаешь, я влез в большие долги. Тогда я играл, случись чего… В конце концов я ушел из спорта не просто так. Счастье, что травма не оказалась критичной для нормальной жизни! Я не хотел вешать на тебя свои кредиты.

Есения смотрела невозмутимо.

- Но ты давно их выплатил.

Я молчал, крыть было нечем. Есения подарила мне долгий взгляд с укором, но тоже больше ничего не сказала. Девушка скинула махровое полотенце, отвернулась от меня и прошла к гардеробу, видимо, ища сорочку. Я проследил глазами за идеальным телом, к которому давно не прикасался. Может, завалить невесту на шелковые простыни и заняться сексом от души? Физическая близость реанимирует близость духовную? Я посмотрел на нежную упругую попку.

- И вообще, я не понимаю, зачем ты полез в эту торговлю? – Еся уже оделась в ночное платье. – Занимался бы своим делом. Хоккей приносил больше денег, а скоро бы тебя начали узнавать на улицах. В итоге ты ушел и остался популярен лишь в узких кругах. И зачем вообще всё это было?

Модель мягко опустилась на постель, выдавила на ладонь каплю крема и принялась смазывать им точеные ножки.

- Ты знаешь, что я физически не мог больше продолжать играть. На чьи бы плечи я лег, сделавшись калекой?

Но Есения лишь поморщилась.

- Отговорки, - заявила она, - нет в тебе спортивного духа, Ледянский.

Разговор не шокировал, она и раньше меня подстебывала. Но я вдруг понял, не хочу что-то доказывать. Почувствовал не азарт, как прежде в минуты, когда моя женщина дула губки. Я ощущал лишь усталость.

- Спокойной ночи.

Я взял свою подушку и прикрыл за собой дверь спальни. Все равно мы сейчас ни до чего не договоримся, да и обсуждать нечего. Я спустился вниз.

Маме все же удалось уложить Лялю. Родительница засела на кухне с чашкой чая и пирожным, попутно болтала по телефону с кем-то из друзей. Мой отец остался один в их трехкомнатной квартире и связывался с нами не особенно часто. Он всегда был отстранен от семьи. Порядочный человек, не имел вредных привычек и всю зарплату преподавателя института физкультуры приносил в дом. Однако мной и сестрой вообще не занимался. Разве что привел в спорт, сдав на руки тренерам.

Возможно, поэтому я так хотел детей, не знаю. Я не силен в психологии. И может, потому наши с Есенией отношения изменились, что я так напористо хотел ввести в наш мир третьего. Мы жили вместе пять лет, и мне вдруг стало душно. Все вокруг казалось искусственным – успех, деньги. Я посмотрел вокруг, увидел семьи друзей и задался мечтой взять на руки своего малыша. Но тут выяснилось, что у Еси проблемы… После кропотливых обследований доктор выдал вердикт – Есения не сможет сама выносить ребенка.

Я взялся разрабатывать идею сурмамы, хоть и не особо верил в ее успех. Закон не защищает генетических родителей ребенка. Суррогатная мать в любой момент может отказаться от передачи малыша в семью и забрать его себе. Я начал пробивать информацию из простого упорства. Через знакомых Еси нашел клинику. А когда увидел фото Евы, всё встало на свои места. Глядя в ее темные глаза, я понял – ей я доверяю. Почему, не понимаю до сих пор.

- Ты можешь поставить на место мать своей дочери?! С чего ради она уезжает, когда ей заблагорассудится?

Утро тридцать первого декабря началось с упреков мамы. Есения уже улетела, о чем родительница узнала по факту. Я смотрел, как маменька нервно наливает кофе и хотел оказаться где-нибудь в бане, а потом по ошибке улететь в Ленинград. Но, к сожалению, это невозможно. Да и у меня дочь.

- Мам, наверное, потому что рабство давно отменили, и Есения свободный человек? – предположил я и тоже потянулся за чашкой.

Маменька, понятное дело, не сдалась.

- У вас ребенок! Ты мог запретить уезжать из дома в праздники!

Я глотнул кофе.

- Она бы все равно уехала.

Глядя на пар над маленькой чашечкой и старательно избегая взгляда матушки, я понимал, что действительно верю в сказанное. Такой поступок реально был в характере Еси. Но до Ляльки меня мало заботило ее нахождение дома, да я и сам постоянно где-то мотался. И с рождением ребенка Есения стала меньше со мной считаться, этот факт я тоже вынужден был признать. Причин не понимал и пока не знал, что с ним делать.

Мама набрала воздух, чтобы выразить свое отношение к реплике, но я перебил.

- Если хочешь, езжай к отцу. Встретишь новый год спокойно.

Родительница прищурилась.

- Ты ведь прекрасно знаешь, я-то как раз так не поступлю! Но не думай, что я отпущу тебя развлекаться. Кстати, пока ребенок спит, позвони и поздравь друзей.

Да уж, мама всегда знала, когда и что нужно делать. Впрочем, уже почти одиннадцать. Пока малышка не завозилась, реально можно связаться с приятелями.

Следующие часы прошли в телефонных разговорах, переписке с друзьями и коллегами. Я делал это сначала вполголоса, потом уже с Лялькой наперевес. Товарищи, родственники поздравляли с праздником, вновь вспоминали про главное событие моей жизни в этом году – рождении дочки. В трубке звучали голоса детей, поговорить подольше мужчинам не давали жены. Я сам казался себе лишним на этом празднике такой обычной для многих жизни.

Лялька смотрела на меня, морщила носик, и я вдруг вспомнил Тасю. Интересно, малышка сейчас играет с подарками или они с мамой чем-то заняты. С кем они отмечают праздник? Я запрещал себе думать конкретно о Еве. В том раздрае, котором я пребывал сейчас, это было особенно опасно. И я определенно решил не звонить ей и не поздравлять, хотя первым порывом было набрать именно ее номер. Я убеждал себя – она чужой мне человек.

- Есения звонила?..

Подошел вечер. Мама уже в аккуратном темно-синем платье спустилась в гостиную. Лялю я уложил, переоделся в простые черные брюки и синюю рубашку. Все же торжественная ночь. Ужин нам должны были привезти через пару часов.

- Да, она сказала, что готовится к работе.

Мама выдохнула.

- Ну пускай… В конце концов малышка еще ничего не понимает, - родительница явно остыла, - я вызвала сюда отца. Нечего ему там сидеть одному в квартире и пить.

Послушать маму, так папа был запойным алкоголиком. Но впрочем, я рад, она хотя бы переключит на него внимание.

- Ты всем уделил время? – мама расслаблено опустилась на диван. – Ничего не забыл сделать в старом году?

Я кинул взгляд на телефон, подумал несколько секунд. Схватил аппарат и решительно шагнул к кабинету.

Долгое время я слушал гудки, лишь потом Ева сняла трубку. Голос девушки звучал напряженно.

- Да.

- Ева, это Никита. Я хотел поздравить вас с наступающим. Всего самого лучшего вам и Тасе в новом году.

Еще никогда я не говорил дежурные поздравления так искренне. Но собеседница не смягчилась. Она выдержала паузу, в трубке слышался какой-то шум.

- Ах да, - Ева вернулась ко мне, - и всей вашей семье тоже всего… хорошего.

Складывалось впечатление, я ее от чего-то отвлекаю. Даже стало немного совестно, что я так лезу в жизнь посторонних людей. Вполне возможно, Ева сейчас с друзьями, близкими или даже с мужчиной. Ведь если она живет вдвоем с девочкой, еще не значит, что у нее никого нет. Я окончательно устыдился и хотел вежливо попрощаться, как мне прямо в ухо прозвучал голосок Таськи.

- Мама! Он сейчас зайдет! Мне страшно!

Меня тут же окатило тревогой. Я почти закричал.

- Ева, что случилось?!

Но собеседница лишь устало выдохнула.

- Простите, сосед отмечает праздник и вот… хочет общения. Ничего страшного - дверь крепкая, он скоро уймется. Просто Таська никак не привыкнет…

Не привыкнет?! Меня охватила злость.

- Ева, я сейчас приеду, - заявил я и попытку отказа припечатал строгим, - это не обсуждается.

Хорошо, я был уже одет, осталось взять куртку и ключи. Мама ошарашенно проводила меня взглядом.

- Куда ты собрался, Никита?! Вы с ума посходили?!

- Мам, я должен, - кинул я родительнице, - жди отца.