Глава 20

Латунин отпустил мою руку, взял лицо в свои ладони. Я почувствовала, как его горячие губы блуждают по моей коже. Мы оба успокаивались от этих ласк, а наши тела, наоборот, только сильнее вибрировали. Влад немного задержался на моих губах, а потом подхватил меня на руки. Шагнул к лестнице.

Словно пушинку он занес меня в свою спальню, опустил на кровать. Постельное белье показалось мне таким прохладным, вся моя кожа горела. Но этот жар был сладким и приятным. Как и тяжесть мужского тела, которое тут же оказалось сверху. Латунин, впрочем, вел себя осторожно и трепетно, хоть и весь дрожал от нетерпения.

Он впился губами в мою шею прямо под ухом, ладонью жадно погладил бедро. Я прикоснулась к его руке, провела пальцами от кисти до локтя. Жесткая кожа, выступающие вены. В каждом сантиметре его тела чувствовалась мощь. Его тяжелое дыхание опаляло мое ухо. От возбуждения этого мужчины я и сама заводилась всё сильней.

На мне была мягкая трикотажная кофточка. Влад отодвинул ее вырез, тронул губами плечо. Вскоре к ласкам присоединился язык, и я уже не могла оставаться тихой. Застонала, вплела пальцы в его густые волосы. Другой рукой нащупала пуговицы его рубашки. Мне хотелось быстрее почувствовать его кожу своей. Пропитаться им.

Латунину тоже уже было мало пространства, не прикрытого кофтой. Мужчина отпрянул, сел на постели. Расправился с оставшимися пуговичками, скинул голубую рубашку. Крепкие мышцы играли в лучах вызревшего летнего солнца. Он потянул меня за руки, тоже приподнял. Осторожно снял через голову верх одежды. Вслед за кофтой на кресло отправился и бюстгальтер. Влад сразу подтянул меня к себе, прижал. Мои возбужденные соски соприкоснулись с его твердым телом. Я снова застонала.

Влад тоже не сдержал хриплый стон. Со вкусом поцеловал меня, оттянул нижнюю губу. Снова накрыл ртом мой рот. Я ощупывала мускулы его спины, спускалась пальцами к бедрам. Осмелела, накрыла ладошкой ремень. Дыхание мужчины стало совсем рваным, он углубил поцелуй. Я скользила языком по его языку, справилась с прохладной пряжкой. Утопила пуговицу ширинки, потянула молнию вниз. Даже через ткань его белья я ощутила тяжелую горячую плоть. Низ моего живота сладко кольнул.

Мужчина уже отстранился, накрыл ладонями мою грудь. Ласкал, нежно перебирая пальцами соски. Наши поцелуи стали отрывистыми, дыхание разбавляли стоны. Я так сильно хотела касаться этого мужчины, что отбросила смущение и высвободила бархатистый пенис из белья. Я не девственница, но его размеры поражали. Мои пальцы огладили его от основания до упругой головки. Латунин пропустил вдох, толкнулся в мою руку. Я выгнулась, подставила шею и грудь его поцелуям. Уже двумя руками все смелее ласкала горячий член. Градус возбуждения всё нарастал.

Я почувствовала, как мужчина укладывает меня на кровать. Поняла, сейчас мы станем еще ближе. Во мне уже не было сомнений и страха, только жгучее желание впустить этого человека в каждую клетку своего тела. Влад наклонился, избавил меня от летних штанов и трусиков. Его взгляд был затуманен. Лишь изредка в нем перемигивались отблески вечернего солнца. Остатки своей одежды он тоже снял и отбросил. Я не могла отвести глаз от его тела, ловила каждое движение.

Влад мягко поднялся с кровати, шагнул к серому комоду. Выдвинул ящик, достал маленькую упаковку. Раскатал презерватив вдоль своей плоти, вернулся ко мне. Склонился, опираясь на локти. Животом я ощутила твердый пенис, по телу пробежала дрожь.

— Всё хорошо? — шепнул Влад мне на ухо.

Я лишь кивнула и прикрыла глаза. Его шероховатые губы тут же прикусили мочку моего уха, горячий язык скользнул внутрь. Влад развел мои ноги, и у лепестков я почувствовала головку. Подалась чуть вперед, опустила ладонь на спортивную ягодицу. Мужчина толкнулся и медленно вошел в меня. Я приняла его со стоном — настолько упоительно он меня заполнил. Влад сделал несколько медленных толчков, я вцепилась в его плечи.

Латунин двигался во мне уже в уверенном темпе. Каждое движение крупного члена пропускало через мое тело сладкий ток. Я же утопала в его близости, запахе, звуках тяжелого дыхания. Не сдерживала крики, понимая, мы одни во всем доме. Хотя в те минуты мне казалось, кроме меня и этого мужчины не существует вообще ничего. Только наши тела, покрытые капельками пота, и неистовое наслаждение. Всё остальное стерлось.

С губ Влада тоже срывались стоны, какие-то негромкие слова. Я же лишь шептала его имя, и мне было настолько хорошо, что даже оргазм накатил откуда-то издалека. Удовольствие было острым, долгим. Я не сразу заметила, как Влад разъединил наши тела. Лишь бедром ощутила еще возбужденный член и влажную резинку. Мужчина прижал меня к своей груди, убрал с моего лица пряди волос.

— Как ты? — спустя минуту смог спросить он.

— Божественно, — я не соврала, — а ты?

Он усмехнулся.

— Ради таких криков стоило подождать и остаться наедине.

— Влад!

Я смутилась. Мужчина поцеловал меня, подушечками пальцев медленно гладил кожу. Я тоже исследовала ладонью его тело. Мы расслаблялись, остывали.

— Надеюсь, теперь ты поняла, как я к тебе отношусь, — шутливо упрекнул Влад, — я хотел тебя почти с первого дня знакомства.

Слышать такие слова было так волнительно. Я уткнулась носом в его плечо.

— Мм… Ты тоже всегда казался мне красавчиком.

Влад поцеловал меня в висок, я чувствовала его улыбку.

— Ванька не приедет ночевать, кот накормлен. Ничего не мешает нам забить на весь мир до утра, — проговорил мужчина.

— Ты озвучил мою мечту, — призналась я и удобно расположилась в его объятьях.

* * *

Влад

Я очень надеялся, мне удалось избавить Дину от сомнений и неуверенности. Со стороны может показаться нереальным, что мужчина так сильно запал на женщину, беременную от другого. А если уж у него имеются какие-никакие деньги, он просто обязан смотреть только на моделей-девственниц. Но я не собираюсь подстраиваться под чужие стереотипы. Мне нужна Дина, и я ее никому не отдам.

Ее беременность я принимаю в расчет, я же не дурак. Она накладывает некоторые ограничения сейчас — в жизни, в интиме. У Дины шалят гормоны. Но это все равно не идет в сравнение с теми эмоциями, которые я получаю от этой девушки. Впервые за много лет меня к кому-то по-настоящему потянуло. Прикосновения к ней, поцелуи, ласки сносят крышу. А во время секса я вообще ощущал себя юнцом, которого впервые допустили до женского тела. Настолько сильными были возбуждение, восторг, оргазм, в конце концов.

И да, в будущем, после рождения ее сына или дочки нам тоже придется преодолевать трудности. Но именно с Диной я чувствую себя дома в большом особняке. Она помогла мне захотеть семью, да и обратить внимание на собственного сына. Чего уж говорить… Поэтому я готов строить с ней общий мир. Трусом и слабаком я никогда не был.

С утра я не без гордости оставил Дину отсыпаться дома. Она будет ругаться, но я попросил секретарей предупредить ее непосредственную начальницу, что няня нужна мне в доме прямо с утра. Впрочем, я почти не соврал — я чувствовал потребность в этой женщине круглые сутки. Сам помчался в офис, нырнул в дела. Даже успел немного отвлечься. Однако скоро о личной жизни напомнил внезапный звонок. Но касался он не Дины. Со мной решил связаться отец.

— Да, пап! — я постарался скрыть удивление.

Я как раз после рабочего дня собирался позвонить маме, спросить насчет визита в клинику. Или ожидал, что она наберет мне сама. В случае новостей она бы сразу позвонила. В общем, инициатива папы была более чем странной.

— Здравствуй, Владислав, — голос отца звучал серьезно и как всегда уверенно, — как дела в компании? Какие планы у тебя сегодня на окончание дня?

Говорил папа спокойно, но точно понять его настроение я не мог.

— У меня встреча до обеда, после только текучка. Нужно посмотреть некоторые бумаги. Думал освободиться не поздно.

Отец выдохнул. Видимо, ему было еще тяжеловато говорить. Я снова почувствовал, что многое отдал бы за здоровье своих стариков.

— Приезжай после работы в клинику, — без эмоций попросил папа, — у меня есть к тебе серьезный разговор. Только будь один и не говори пока матери ни о чем.

Теперь уже вздох вырвался у меня. Что он задумал?

— Хорошо, папа. Я буду.

Мне и правда хотелось навестить отца, но теперь к естественному сыновьему желанию добавилось любопытство. Что если Артемий был прав, и отец огласит мне свое решение по завещанию? Внутри снова ничего не ёкнуло. Сейчас я как никогда готов начать новую жизнь. Пусть папа делает, что хочет, только подольше остается жив.

Из размышлений меня выдернул звонок секретаря. Девушка сообщила, ко мне хочет войти мой заместитель Василий. Я дал добро, откинулся в кресле. Уже через секунду темная дверь отворилась, и на входе появился худощавый молодой мужчина.

— Доброе утро, — поприветствовал меня подчиненный, — можно?

Внешний вид Васи был таким же идеальным, как и его манеры. Бежевый летний костюм современного кроя, безупречная лысина и тонкие черты лица. Я и сам люблю порядок, но от педантичного Василия у меня иногда сводит зубы. С другой стороны, как боссу мне это на руку. Вася служит для меня и склерозником и систематизатором разной информации.

Я понятия не имею, что записано в его трудовой книжке. Он начинал карьеру в фирме в юридическом отделе. Когда молодого юриста пару раз дали мне в помощь, я понял — этот человек должен быть со мной в одной упряжке. Я повысил ему оклад и сделал кем-то вроде личного помощника.

— Доброе, — кивнул я, — я же велел. Присаживайся.

— Азиаты, наконец, созрели, — сообщил Вася, и в его ровный тон даже прокрались нотки радости, — послезавтра можно назначать встречу.

М-да, что будет с этой фирмой послезавтра. Хотя так быстро перемены не закрутятся.

— Владислав Тимофеич?..

Василий, понял, что мыслями я не совсем здесь. А мне вдруг захотелось начистоту поговорить с верным служащим. Может, он даст какое-то мнение со стороны.

— Тимофей Ильич, как ты знаешь, в клинике. Сегодня он пригласил меня к себе вечером на разговор. А до этого мой брат намекал — папа надумал переписать на него фирму.

Светлые брови Василия взмыли вверх на высоком лбу. Зачатки улыбки стерлись с лица. Помощник секунду подумал.

— Артемий мог как всегда нести бред. Простите.

Я усмехнулся.

— Не извиняйся, — попросил его и добавил, — но если правда? Какой прогноз ты дашь фирме?

Вася даже вскочил на ноги. Выдержал еще одну паузу.

— Но вы же так просто не отдадите руководство компанией? — то ли с уверенностью, то ли с надеждой спросил он. — «Атлант» — ваше детище!

Я покачал головой.

— Фирма принадлежит моему отцу.

Однако подчиненный начал отстаивать свою реплику.

— Формально — да, возможно. Но в современных реалиях к успеху её привели именно вы! Розничные и оптовые продажи, многообразие товарных категорий, посредничество между производителями из разных стран. К нам едет как мелкий бизнес, так и семьи со всего города и области. Я молчу про региональную сеть! Ни один праздник, ремонт не обходится без поездки в «Атлант». Ценовая лояльность, скидки позволяют многим людям элементарно выживать. Во всем этом именно ваш дух!

Вася не зря был юристом, он имел отлично подвешенный язык. Но сейчас он говорил так искренне и с душой, что я, признаться, почти расчувствовался. Однако всё это была лирика.

— По факту это ничего не значит, — отрезал я, — а я задолбался бороться с ветряными мельницами. Видит отец хозяином Артемия — пусть будет так!

Теперь головой замотал Василий.

— Нет, я уверен, вы не дадите «Атланту» загнуться, — уже по-простому сказал он, — в вас есть сила, и народ вас уважает. А это покруче каких-то формальностей. И если что — я к вашим услугам! Будем искать лазейки… Да если надо, сами их пробьем! Это ваша компания, и поэтому вы до сих пор здесь. А происходило немалое… Извините.

Вася примолк, видимо, опасаясь окончательно нарушить субординацию. Я потер ладони. Доля правды в словах Василия была, однако сейчас во мне зрели другие эмоции. Что ж, оставалось только ждать вечера и беседы с папой.

Помощник еще раз попросил прощения, выслушал указания на день и ушел. Я же решил позвонить Дине, сказать, чтобы та не спешила в офис. Выслушал кучу упреков и просьб не создавать ей тепличные условия. А на десерт смущенное признание, что прошедшая ночь была лучшей в ее жизни. Похоже, сегодня все сговорились меня хвалить. Продолжит ли эту традицию мой родной отец, вот в чем вопрос. Дина осталась дома ждать, не привезут ли Ваньку, а я сделал все необходимые дела и после пяти вечера порулил в клинику.

Отец занимал отдельную палату, состоящую из двух помещений. Спальня и что-то вроде гостиной-кухни. Хоть метраж все же ограничен, больничные апартаменты были удобными. Когда я вошел, старик сидел на светлом диване с книгой. Даже пижаму уже сменил на тренировочный костюм. Увидев меня, папа отложил издание.

— Выходить из этой клетки мне пока не позволяют, — сообщил он, — но хотя бы я не должен больше лежать. Проходи, сынок.

В голосе отца слышалась некоторая усталость. Я послушался, сел у квадратного белого столика на жесткий стул. Меня и прежде волновало состояние папы, но видеть его в больничной палате оказалось тяжело. Пусть она и смахивала на гостиничный номер. Отец смотрелся здесь хрупким, и я вдруг так остро ощутил движение времени. Я взрослый и самодостаточный мужчина, но как же хочется подольше не терять родителей. Эмоции были самыми непривычными, и даже стало все равно, что сейчас скажет отец.

— Мне очень жаль, что так вышло, пап, — я сказал правду.

Отец лишь нахмурился и качнул головой.

— В жизни все происходит не просто так, я это давно знаю, — спокойно произнес он, — и тот скандал в кабаке был необходим. Также как приступ, больница.

— Тебе нужно быть здоровым, — я стоял на своем.

Папа поднял два пальца — жест знакомый с детства. Он хотел, чтобы я слушал.

— Вы с братом никогда не ладили, — родитель сказал очевидную вещь, — с детства дрались, и мы разводили вас по углам. Потом ты подрос и перестал обращать внимание на Артемия. Ты всегда был разумным, шел к своим целям. Рано включился в работу компании, потом завел семью. Можешь не верить, но связь Инги и твоего брата стала для нас с матерью большим ударом.

— Зачем сейчас это вспоминать?

Я не хотел, чтобы старик волновался, да и, если честно, не желал трогать те дни. Пусть они останутся дурно пахнущим прошлым. Но папа так не считал.

— Выслушай меня! — он повысил тон, потом спокойнее продолжил. — Артемий сказал Валентине — это были эмоции, тяга. Инга бросилась мне в ноги, просила не менять к ней отношение. Клялась, она влюбилась в моего младшего сына. Говорила, ты с ней холоден. Мы надеялись, когда-нибудь ты сможешь их простить. А может, вы бы и сошлись снова с Ингой — наваждение закончилось бы.

В палате повисла пауза.

— Мне на них плевать, — я тоже сказал откровенно, — у меня есть сын и своя личная жизнь. Пусть они просто в нее не лезут. Ты хотел снова поговорить об этом? Зря. Я рад, что тебе лучше, но мне, наверное, стоит уйти.

— Я передаю фирму тебе!

Отец перебил меня шокирующей фразой.

— Что?!

Папа тяжело дышал, а я превратился в слух.