Глава 11

Яна

От фразы Матвейки у меня чуть слезы на глаза не навернулись. Кирюша же сразу залез к нам на кровать и прижался ко мне. Мне даже захотелось приболеть, чтобы за мной ухаживала эта троица мужчин. Сильных сердцем и любимых. Моих. Господи, кажется я схожу с ума, и время вздумало шутить со мной шутки. Я так мало знаю детей Принца, мы всего ничего вместе после долгих лет разлуки. Но во мне крепнет странное, но такое явственное ощущение семьи.

И даже утро не принесло мне традиционной мудрости. Прямо за завтраком во мне, как в заправской мамочке, созрела тревога, что дети у нас болтаются без дела.

- Вадим, - я заметила, что мужчина доел свою яичницу, и позвала его, - давай прямо сегодня съездим с Кирюшей в центр развития дошколят? Педагоги посмотрят его, может, дадут какие-то рекомендации. Да и просто скажут, возьмут ли на занятия такого маленького. Сколько можно откладывать?

Киря не понимал, что про него речь, и, высунув язык, рвал на маленькие кусочки салфетку. Вадик же сначала кивнул, а потом нахмурился.

- Ты права, но сегодня у меня назначена встреча с местным… предпринимателем. Никак не могу перенести, товарищ уж слишком занятой.

Но мне внезапно не захотелось отступать.

- Тогда давай, я свожу ребенка? Нас все знают, проблем не будет.

Принц улыбнулся, но тут же приподнял брови.

- А Матвея Вадимыча мы куда денем? С ними двумя никакого приема не выйдет.

Меня переполняла решимость справиться с любыми помехами.

- Вера вчера сказала, у нее сегодня выходной, и ты тоже можешь ей звонить.

Вадик выдохнул.

- Неудобно так часто ее дергать, - он задумался, - но вообще я могу заплатить. Думаю, прибавка к зарплате ей не помешает.

Эх, довольная улыбка расплылась по моей физиономии. Верочка-то явно рассчитывает на другую благодарность. Я дала себе немного порадоваться, но потом одернула - не нужно быть такой ревнивой злюкой, Мякинина!

Вадим уже набирал номер услужливой землячки и просил побыть немного дома со старшим сыном.

***

Вадим

Завозил Яну и Кирю в детский центр я с чувствами двойственными. С одной стороны, дал слабину и был только рад инициативе девушки. Для меня настоящее испытание - слушать критику в сторону моих детей, когда дело касается их характера и развития. Если мальцов называют ненормальными, меня разрывает на части. Тут любимая, сама не понимая до конца, настолько к месту подставила мне плечо. И при этом я реально не смог бы сегодня попасть в чертов педагогический рай. Мне, наконец, отзвонилась секретарша директора нашей бывшей карамельной фабрики. Потому, едва за Яной и Кирюшкой закрылась дверь нарядного здания, я тронулся по знакомому адресу.

Административный отсек находился там же, я без труда нашел приемную. Элегантная хранительница покоя шефа предупредила его о моем появлении, я вошел в бывший кабинет своего отца и, на счастье, сдержал вздох удивления. Директор выглядел младше меня. Но как так? Я ведь проверил фамилию, имя и отчество.

- У нас семейная традиция, - с легкой иронией произнес владелец фабрики, когда я примерно обрисовал свой интерес, - называть мальчиков Иванами. Дед мой был Иван Иванович Морозов, папа, теперь вот я. А у меня, представляете, два месяца назад дочурка родилась, и матушка встала в позу - называйте Иванной! Как это так, первенец же. Но супруга грудью пошла, Паулина или развод. А по мне, так одно другого «лучше».

Я постарался вежливо улыбнуться.

- Значит, вы хотите узнать, каким образом продавалось предприятие? - прищурился молодой брюнет. - Не беспокойтесь, все законно. Бумаги чисты, как кристалл. Когда родители разводились, юристы перетрясли состояние до копейки.

- Нет! - я вскинул руки в мирном жесте. - Претензий я не имею! Тут дело… Скорее, личное.

Бизнесмен наклонил голову.

- Моя говорила что-то… Ну понимаете, женщины! Да еще в декрете. В общем, с маменькой они утром терли, семьи прежних хозяев нашего дела в крупной ссоре, а их дети женятся. Вы потому пришли? Хотите тестя проверить?

Я не сдержал смешка. Да уж, маленький городок - большая деревня. И дня не прошло после нашей заварушки с Туркиным, а нас с Яной уже поженили. Впрочем, может, и более раннее общение не осталось без внимания земляков.

- Наши отцы давно скончались, так что я просто хочу выяснить ситуацию для себя.

Парень напротив вмиг сделался серьезным.

- Сожалею, - кивнул он, - но помочь ничем не могу. Родители развелись три года назад. Папаша уехал с новой молодой супругой в Таиланд, на всё наплевал и на связь почти не выходит. Мать зла на него бесконечно, да они всю жизнь прожили, как кошка с собакой. Это я к тому, что она вообще не в курсе, как приобреталось предприятие. А я и подавно. Я программист, и мне этот бизнес… Сам покупателей ищу.

Он показал характерный жест у горла, означающий, как задолбала его фабрика.

- А какая цена? - вопрос задал себя сам.

Молодой мужчина пожал плечами и озвучил рамки.

Я попрощался, сообщил секретарю, что выход найду сам и медленно побрел по коридору. Конечно, в здании произведен новомодный ремонт, хоть и дешевый, но я так и чувствую родной дух. И назойливое, зудящее желание - выкупить фабрику и заниматься ею. Хотя бы как побочным к профессии делом. Интересно, что сказала бы Яна?

С такими мыслями я подрулил к городскому детскому центру искусств, при котором находилось отделение «Развивашки». Мой сын и Яна уже ждали меня на улице. Парень катался на горке, а его потенциальная «мачеха» разговаривала с кем-то по телефону.

- Я звонила Вере, - она увидела меня и кивнула на трубку в ладони, - она там, представляешь, еще и пончиков напекла. Матвей ведет себя прилично.

Меня сейчас больше волновало другое. Даже мысли о фабрике покинули голову.

- Что сказали по поводу Кирюшки? - я произнес негромко.

Яна выдохнула, словно опомнившись.

- Его посмотрела Катя Зубкова, помнишь ее? Училась на два года старше, у нее еще мама и бабушка в школе работали. Сейчас сама психолог-педагог и мать четверых детей, очуметь! Так вот, она советует наблюдаться у хорошего педиатра и не более. Ну и, конечно, общаться с малышом, заниматься. Рекомендовала нам кое-какие игры, книжки - нужно будет заехать и купить!

- А посещать центр? - пробормотал я растерянно, пока не веря разливающемуся внутри облегчению.

Яна закивала.

- Два раза в неделю, один как раз совпадает с моим уроком по прикладному творчеству с младшими школьниками. Смогу приводить Кирюшку, а потом забирать. Если, конечно, нужно…

Она говорила так бодро, а потом осеклась.

- Твоя помощь очень нужна мне, Янчик.

Я или окончательно обнаглел, или почувствовал, ей эти хлопоты необходимы не меньше, чем мне и ребятам.

- Кирилл, поехали домой, - любимая позвала моего сына, и тот на животе съехал с пластиковой горки. - Пока он немного сторонится детей, но это нормально. Привыкнет.

Конец ее речи предназначался мне, но я лишь пространно кивнул. Если она говорит, значит, так и есть. Я ощущал от нее всепоглощающую женскую силу, которой хочется доверять без границ. В очередной раз поразился, как она может быть такой замечательной и так не верить в себя.

Дом встретил нас покоем и приглушенно работающим телевизором. Вера смотрела какую-то дневную передачу «за жизнь», Матвей валялся на диване с планшетом. Кирилл сразу кинулся отнимать у брата свою забаву, Верочка поднялась навстречу нам.

- Ну как у вас тут? - я прищурился. Перед отъездом я строго-настрого приказал своему первенцу во всем слушаться медсестру.

- Все хорошо, - проворковала Вера, - пончиков вот напекли к обеду.

Мы с Яной переглянулись.

- Для обеда рановато, но может, выпьем чайку?

- Да, там еще куча фруктов, - Яна вспомнила о нашем вчерашнем походе на рынок.

Матвей от еды отказался, но Вера пояснила, ребенок уже накушался свежей выпечки, пока она готовила. А вот Киря с удовольствием впился зубками в мягкое тесто, едва мы сели за стол. Правда малой тут же скривился и даже захныкал. Неужели берет пример с брата и привередничает?

- Может, зубки? - медик тут же принялась выставлять диагнозы.

- Да их перед отъездом смотрел стоматолог…

С этими словами я откусил круглый аппетитный кусочек пропеченного теста и еле сохранил лицо. Понимаю реакцию сына, похоже, творение рук Веры - полная дрянь. Я не преувеличиваю - трудно понять, что не так, но язык жжет, а мысль о повторном укусе вызывает тошноту. «Спасибо» воспитанию маменьки, я героически прожевал и проглотил кушанье. Куда бы отойти под благовидным предлогом? Я ждал любого телефонного звонка, как манны небесной. Но аппарат на подоконнике молчал.

Яна, тем временем, дорезала яблоко и села за стол. Хлебнула свой любимый чай с бергамотом, откусила маленький кусок пончика. Темные брови сошлись на переносице.

- Вера, - осторожно позвала она нашу помощницу, - мне кажется, или в плюшках многовато соли?

Вот в чем подвох! Медсестра вздрогнула, схватила пончик, откусила. На лице одновременно отпечатались страх и отвращение. Она нервно проглотила свою еду и щедро запила чаем. Потом растерянно заморгала.

- Не знаю, ничего не понимаю! Соли я положила как обычно… Вот с сахаром могла переборщить во второй партии теста. Всю пиалку не глядя бухнула через край. Но вроде там немного оставалось.

Она подскочила и дернулась к рабочему месту на кухне.

- Пап, я порисую на сарае? - торопливо произнес Матвей.

Интересно.

- Побудь пока здесь, сын, - я прищурился.

Вера чуть ли не нос засунула в маленькую белую сахарницу. Спутать емкость было сложно, прямо на крышечке красовалась округлая надпись - сахар. Медсестра не выдержала и залезла туда пальцем.

- Соль! Ну надо же! Как я могла сразу не попробовать? Но откуда я тогда брала сахар для первого теста?…

Яна посмотрела на нее.

- Утром здесь был сахар, я пила кофе с ним и молоком. Немного положила Кирюшке в кашу.

- Пап, я во двор!

Факты в моей адвокатской голове наконец слились в одну картину.

- Стоять, - приказал я сыну, - это ты насыпал в сахарницу соль?

Глазенки шкодника забегали.

- Я спутал…

Ага, конечно.

- С чего ты вдруг вообще полез к банкам?

Кончики ушей пацана покраснели.

- Матвей, - вдруг нарушила тишину Яна, - нельзя шутить с едой. Ведь кто-то может отравиться!

В ее голосе не было зла, скорее, сквозила тревога. Но сын вздрогнул и разревелся. Убежал на улицу, и я уже не стал его останавливать. Яна тоже встала из-за стола, но за мальчиком не бросилась. Хозяйка дома выглядела испуганной.

Верочка же быстро взяла себя в руки.

- Малыш наверняка хотел как лучше, - защебетала она, - думал помочь. Ругаться в таких случаях не нужно, ведь можно отбить всякую охоту что-то делать по дому!

Вера, конечно, была любезна, но я понимал, она не права. Мотя просто хотел испортить варево нежеланной гостьи. И Яна совершенно верно его отчитала. Приди ему в голову сунуть в тесто чего покруче, мы бы сейчас расхлебывали проблемы с малышом.

Мякинину слова медсестры не на шутку расстроили, как и весь конфликт, видимо. Вон уже глаза на мокром месте. Да уж, милый семейный обед. Не послала бы она меня подальше после всего этого.

- Вера, - я был просто приторным, - ты уже можешь отправиться отдыхать. Огромное тебе спасибо и вот… Не обижайся, но тебе пригодится.

Всучил медсестричке приготовленный еще в пути маленький белый конверт с материальным бонусом. И, не дав опомниться, ласково оттеснил к дверям. Вернулся к Яне.

- Все хорошо, - то ли спросил, то ли сказал, погладив по спине, - посмотри за Кирей, я найду Матвея.

Сын топтался на заднем дворе у небольшого сарайчика. Одна из стен сооружения была обита темными ровными листами металла. Яна выдала Матвейке цветные мелки и разрешила рисовать здесь, когда на улице хорошая погода. Вот и сейчас он стоял на солнышке и выводил на импровизированной школьной доске буквы. Мальчик уже не плакал, но тяжело сопел.

- Яна выгонит нас?

Он увидел меня и задал вопрос с искренней досадой, на которую только было способно его маленькое сердечко. Я усмехнулся.

- Нет, конечно. Но ты должен понимать, что сделал плохо.

Мой мозг тоже опасался, что если Яна, как воспитанная девушка, и не выставит нас, то определенные выводы сделает. А вот душа верила, всё будет хорошо - меня и моих детей любят, примут и всегда поймут. Хотя таких признаний Яна и не делала.

- Вера хочет на тебе жениться, - со знанием дела заявил Матвей, - она испекла пончики, чтобы ты в нее влюбился, а не в Яну. Вера звонила своей маме, спрашивала, как печь. Она говорила по телефону, что Яна ничего не умеет! Но ты ей не верь! Это Вера не умеет играть! И не читает нам!

Матвейка рассказывал горячо, почти кричал. Да, похоже, общение с милой медсестричкой пора сворачивать. Вовремя я передал ей конверт.

- Ну тише, тише, успокойся.

Я сел на бревно, оставшееся от строительства, и похлопал ладонью по месту рядом. Сын подошел и тоже опустился на деревяшку.

- Яна теперь думает, что я плохой? - с тревогой спросил он.

- Нет, - быстро ответил я и сам не понял природу своей уверенности.

В эту же секунду до наших ушей донесся бодрый треск осенних листьев и веточек. Из-за угла дома вырулил Кирилл и с воплем «папа» помчал на нас. За ним с робкой улыбкой шагала Яна. Матвей опустил голову, а я наоборот пристально вглядывался в ее лицо. Как будто хотел увидеть там то, на что так сильно надеялся.

- Яна, я не плохой! - Матвейка всхлипнул.

Девушка покачала головой и улыбнулась, села рядом с мальчишкой.

- Я знаю, ты очень хороший мальчик, - она погладила пацана по голове, - вот только зря испортил пончики.

К счастью, Матвей не стал пояснять причины своего хулиганства.

- Я больше не буду, - пробормотал он.

Ребенок выглядел совсем несчастным.

- Вот и отлично.

Яна взлохматила его вихры, крепко обняла мальчишку и прижала его лоб к своей щеке. Матвейка радостно хихикнул.

- Вера очень расстроилась, - Яна закатила глаза украдкой, чтоб не видели дети, - ведь ей даже пришлось лезть в кладовую за мукой. Так она сказал по телефону.

- Я ей говорил, что там крысы, - между делом сообщил Матвей.

- Сын!

Я добавил строгости в тон, а потом не выдержал и мы все трое рассмеялись. Мотя уже сиял счастьем в ласковых руках такой желанной ему мамы, да я и сам испытывал большое облегчение. И еще очень странное, новое для себя и наших отношений чувство. Особый оттенок любви, которого в прошлом не было. И дело даже не в том, что Яна добра к моим детям. Просто сейчас я понимал, она принимает меня и мою жизнь целиком и полностью такими, как есть.

Мы все на какое-то время забыли о малыше Кирилле, который изрядно вымазался в мелках, зато успел изобразить на сарае что-то. Четыре субстанции, смахивающие на людей.

- Кто там, Киря? - спросил я мелкого.

Малец вздохнул.

- Киря, - обозначил он самый маленький объект и пошел дальше, - Матей… Папа! Мама.

Он показывал на нас пальчиками и остановился на Яне. Я посмотрел в светлые глаза, которые уже были обращены на меня. Кажется, мы оба осознали, что то, для чего мы с таким страхом готовили почву, произошло само собой. Мы все молчали, но тишина не давила, а лишь сближала и успокаивала. Даже Матвей оставался до странности серьезным и не выдал ничего в своем духе.

***

Яна

Нашим мамам предстояло провести в санатории еще пять дней. Всего пять… Как быстро пролетело время рядом с Вадиком и детьми! Хоть и оказалось наполненным событиями. С другой стороны, за такой короткий срок я успела привыкнуть, что Принц находится рядом. Он так резво и уверенно взял меня под свое крыло. Привел в порядок наш с мамой дом, не взяв с меня ни копейки на материалы. Не говоря про время и силы, которые он потратил для комфорта моей семьи.

Я тоже искренне хотела быть полезной этому мужчине, его детям. Водила маленького Кирюшу в детский центр, занималась с ним дома. Много разговаривала с ним, читала. А иногда на каком-то подсознательном уровне чувствовала - малыша сейчас нужно просто взять на руки, приласкать.

В нежности нуждался и Матвейка, может, даже больше Кири. Особенно после трагикомичного случая с Вериными пончиками. Упертый дошколенок хотел отвадить «злую» тетеньку любыми способами. В итоге до смерти перепугался, что из-за проказ я отвернусь от него. Этот же страх, правда, не такой явный я увидела и в глазах Вадима.

Я тоже испытала сильные чувства - тревогу за детей, непонимание, как лучше ее выразить и не рассориться с Матвеем. Но самое главное, у меня дух захватило от накрывшей меня сильной любви. Эмоции к Вадику уже шли не из прошлого. Они были новыми, взрослыми. Безумно хотелось всегда быть рядом с Принцем, его детьми. Защищать их от всего и поддерживать.

Впрочем, детей все же нужно воспитывать, поэтому в очередной раз привезя Кирюшку в детский центр, я записала туда и Матвея. В группу подготовки к школе. Ребенок уже посещал нечто подобное в Москве, там Вадику и порекомендовали еще годик посидеть дома. Возможно, местные педагоги помогут остепенить бойкого мальчишку.

- Какие планы на сегодня?

Мой идеальный Вадим уже сварил кашу на все наше семейство, а я еле поднялась сама и растолкала детей умываться. Как у Принца еще не проступил нимб? Может, мешает то, что он кидает ложку в манке прямо на столешницу?… Я хмыкнула от глупых мыслей.

- Детям к одиннадцати в центр и еще… - я вдруг вспомнила. - Мне вчера звонил следователь. Нужно подойти дать показания насчет вашей драки.

Вадик повернулся ко мне и нахмурился.

- Давай, я пойду с тобой?

Принять предложение хотелось, но я помнила, сегодня у Принца есть работа с отоплением.

- Ты ведь пригласил мастера почистить трубу, - прищурилась я, - сейчас сезон, потом его не допросишься. Если успеешь забрать меня после, будет здорово.

Мужчина пожал плечами и кивнул.

Где находился участок, я прекрасно знала, и внутри бывать приходилось во время разбирательств между нашими с Вадиком семьями. Конечно, за годы многое поменялось, но под ложечкой все равно зудел противный холодок. Да еще пахло в отделанном светлым пластиком помещении чем-то сырым, казенным. Меня вдруг охватил страх - а вдруг Вадима посадят? Я поежилась. Вряд ли, конечно, но за этого мужчину я боялась, как ни за кого.

- Присаживайтесь, Яна Павловна, - лысоватый сотрудник махнул головой в сторону стула. Не помните меня?

Вопрос озадачил.

- Мм… нет.

Мужчина усмехнулся.

- Да, я порядком изменился за десять лет. А вот вы совсем нет.

Я заставила себя улыбнуться банальному комплименту. На самом деле, хотелось скорее разделаться со всем этим и ехать за детьми.

- Снова мы имеем конфликт двух мужчин, - приподнял брови следователь, и я поняла, он знает о деле наших семей. Вы с Юрием Туркиным на какой ноте расстались?

Мои пальцы крепко сплелись на коленях.

- Мы просто развелись, - сообщила я, - у меня к нему не осталось претензий, да и вообще ничего. Он же упорно хочет вернуть отношения. Я против.

- Зачем же вы вообще выходили за него замуж?

Я понимала, следователь хочет докопаться до сути конфликта. Но такой откровенный тон нехило угнетал.

- Так сложилась жизнь.

Мне и правда больше нечего было сказать.

- Может быть, вас принудили к браку?

Реплики моего собеседника становились все более странными. Я вскинула взгляд.

- Как это?

Он крякнул.

- Кто-то вас заставил. Или что-то.

- Не понимаю.

Я не врала.

- Вы были как-то зависимы от Туркина? - мужчина продолжал вкрадчиво бомбить меня вопросами. - Материально? На какие деньги вы жили?

Я обняла себя руками.

- Он работал… И я немного, - рассказ выходил сбивчивым, - у него была квартира в столице, досталась от одинокого брата бабушки, мы не снимали жилье… Потом я пыталась забеременеть и сидела дома… Но немного денег у нас всегда было. А какое все это имеет значение теперь?

Специалист прищурился.

- Ну, может, это вы его содержали, а теперь он остался без финансовой подпитки и хочет ее вернуть?

Я искренне рассмеялась.

- Кого я могу содержать? Я перебивалась случайными заработками и уроками с детьми.

Мужское лицо напротив осталось серьезным.

- Что ж, расскажите, как все случилось на рынке, - попросил следователь.

В сумме наш разговор продлился долго, придется покупать девочкам из детского центра конфет к чаю. Педагоги внеурочно смотрели за детьми. Зато Принц успел принять печника и уже ждал меня возле железного ограждения полицейского участка. Едва я приблизилась к машине, тут же оказалась в теплых объятьях. Ткнулась носом в пахнувшую родным одеколоном шею.

Следователь мне не сказал, что грозит Вадику, а спрашивать самого мужчину мне что-то мешало. Возможно, стыд или страх. Но Принц предугадал мой вопрос.

- Ты расстроилась что ли, Янчик? - улыбнулся он. - Ничего там серьезного, скорее всего, даже дело не возбудят. Не станут связываться.

Тон вроде искренний, но все равно тягостное состояние не проходило.

- Он спрашивал о прошлом, - призналась я, - почему я вышла замуж, на что мы жили. И он помнит меня по делу папы.

Вадим притянул меня к груди крепче.

- Это стандартные вопросы, а здесь все друг друга знают. Мне он тоже говорил, что помнит заварушку с «Карамелькой».

Вадик успокаивал меня, но я видела уголком глаза, он хмурится.

Пока Вадим разговаривал с педагогом из младшей группы о Кирюшке, я отправилась во двор центра искусств. Там кучка подросших ребят во главе с еще одной сотрудницей под пожелтевшим дубом собирали листья и желуди для поделок.

- Вот, Яна Павловна, - улыбнулась низенькая Тася, - мы решили запастись материалом для ваших занятий.

Она поправила тяжелую косу на плече и отдышалась. Я подарила ей и нескольким детям, поднявшим глаза, теплую улыбку. От одних воспоминаний об уроках на моей душе становилось радостно. Но кое-что все же беспокоило.

- Как Матвей? - негромко спросила я, когда мы с педагогом отошли.

Таисия немного замялась.

- Скажу честно, - от ее слов мое сердце уже сжала тревога, - мальчик сложный. Безусловно, развитие хорошее, способности к обучению отличные. Но вот поведение очень смущает. Плохо слушает, постоянно перебивает, делает скорые выводы и начинает поправлять педагога. Занятие выдалось трудным.

Я тяжело вздохнула.

- Но ты не думай, что мы отказываемся! - попыталась успокоить меня Тася. - В конце концов, это лишь первый день. Мальчишка в целом адекватный, будем работать.

- У него и в других местах были такие же проблемы, - призналась я, - Вадик боится отдавать его в школу. Ты, кстати, не поговоришь непосредственно с ним? Ведь он отец…

Тася покачала головой.

- С ним побеседует заведующая, она всегда встречается с родителями новичков. Я бы не стала тебе ничего рассказывать, но мы же понимаем, вы вместе. Тебя дела этих детей тоже непосредственно касаются. Что могу сказать тебе точно - они здоровы. А в остальном решай сама.

Последняя фраза вызвала вопросы.

- Что решать? - приподняла брови я.

Педагог прищурилась.

- По силам ли тебе такая ответственность.

Я вздрогнула, до того неприятны были такие слова в сторону любимого и его малышей. Сказать хотелось многое - как я их люблю и насколько далеки от меня подобные дилеммы. Но я ничего не успела, из дверей здания уже выходили Вадик и Кирюшка. Мы позвали Матвея и загрузились в авто.

- Когда ты наконец поймешь, что не нельзя хамить воспитателям? - строго спросил Вадим старшего сына, едва мы отъехали. Мужчина выглядел напряженным с того самого момента, как вышел из детского центра.

- Я не грубил, - надулся Матвейка.

Но Вадим не поменял выражения лица.

- Преподавателю лучше знать, как он должен вести урок. Зачем ты лезешь с ненужными замечаниями?! Всем мешаешь! Как ты собираешься идти в школу?

- Пап, она сказала посчитать овощи, но арбуз - не овощ!

Принц шумно гонял воздух.

- Основным заданием было пересчитать картинки! - громко пояснил он сыну. - А не придираться к учебному материалу! Чего ты добился? Сорвал задание.

Матвей насупился, мне стало жаль его.

- Вадик, ну просто так получилось…

- Яна, не нужно!

Я чуть не подпрыгнула от его резкого тона.

- Не нужно оправдывать его! Он мужик и должен учиться держать язык под контролем!

- Ты выбираешь не те средства, Вадим!

Мой язык тоже не удержался за зубами.

В итоге мы приехали и разбрелись по разным углам. Вадик даже не поел, сразу ушел что-то доделывать на улице. Бьюсь об заклад, работа во дворе стала лишь предлогом остаться одному. Я покормила детей, и Матвей сразу убежал в их комнату на мансарде. Мы остались вдвоем с Кирюшкой, который тоже ощущал напряженную атмосферу дома и куксился. Кое-как мне удалось отвлечь малыша кубиками.

Потом мы с маленьким приготовили ужин и снова поели лишь втроем с детьми, пришла пора укладывать их спать. Принц появлялся несколько раз, окидывал нас всех внимательным взглядом, но от еды сухо отказывался. Мне уже стало жаль его, я заскучала, и досада за его грубость прошла. Однако мужчина так и провозился до темна во дворе.

Киря, оставшийся без дневного сна, сладко засопел уже на второй сказке. Матвей же все блестел темными глазками в сумраке новой детской. Я села к нему на диван, погладила выгоревшие на солнце вихры.

- Папа разозлился на меня? - спросил ребенок.

Я пожала плечами.

- Немного.

- Но я ведь прав! - мальчик искренне недоумевал.

Нужно было как-то объяснить ему, подобрать слова. Я села ближе.

- Понимаешь, учитель хочет принести вам пользу, - произнесла я, - занятия существуют для того, чтобы вы учились читать, писать, а в будущем получили профессию и успешно трудились.

- Как папа? - поинтересовался Матвей.

Я с облегчением кивнула.

- Да, твой отец - хороший адвокат, он отлично знает свое дело. Но когда-то и он сидел за партой и внимательно слушал педагога.

- Но если учительница говорит неправильно! - не успокаивался малыш. - Я знаю больше взрослых! Значит, они меня должны уважать.

Мои пальцы запутались в мягких кудряшках.

- Ты можешь поднять руку, задать вопрос, - пояснила я, - ты мог и сам что-то не понять. К тому же, ошибаются все. Это совсем не повод нарушать правила поведения на уроке.

Дошколенок только пыхтел и начал засыпать от моих поглаживаний. Да, похоже, нам предстоит нелегкий путь. Или все-таки есть какой-то способ поменять мнение Матвея о взрослых?

Пока он не приходил мне в голову, да и заботило сейчас другое. Я уложила мальчишек, и теперь в голове сидел лишь их отец. Где он, черт возьми? Сам вспылил и теперь сторонится нас.