Глава 32.
Услышав, что Хельг вернулся, Ингельд сразу помчался к нему со всех ног. Правда, когда примчался, то застыл, как столб. Да что там? Оба замерли, глядя друг на друга, но не зная, что сказать.
– Здравствуй, отец, – наконец степенно склонил голову Ингельд.
Он положил ладонь на рукоять игрушечного меча, постоянно болтающегося у него на поясе. Уважительный жест подданного, откуда-то из фантазий о драконах и поединках, совершенно не вяжущийся с непослушными встрепанными волосами одиннадцатилетнего мальчугана. Но у него почти физически сводило брови к переносице, когда он оказывался рядом с отцом. Ведь стоило взглянуть на него, и рядом становился другой образ. Матери, такой красивой, светлой, с тягучими песнями и теплыми руками… которые давным-давно холодны в могиле. Например, тот же меч родители подарили Ингельду вместе. Он помнил, как мама протянула игрушку на раскрытых ладонях. И до сих пор иногда вел рукой по гладко отполированному дереву, будто пытаясь дотронуться до нее снова. Еще хоть разок.
Хельг в первый момент рванулся было обнять сына, но заметил, как тот опустил взгляд, принялся рассматривать носки своих сапог. Вспомнилось, как Санна говорила о Ингельде, как убеждала, что ему нужно больше отцовского тепла.
«Вот только он не может смотреть в лицо своему отцу! Изуродованному и опозоренному! Который навлек беду, которая погубила его мать!» – с горечью подумал Хельг.
– Привет, Ингельд, – он положил ладонь на плечо мальчику. – Как вы тут с Рейной? Маргит не пыталась нагрузить вас работой?
Ингельд помотал головой.
– Рейна хорошая. Хоть и плакса немножко. Все хныкала, что ее вернут к Маргит, когда ты не вернешься.
Хельг вздрогнул. Это прозвучало так буднично. Здесь, в замке Лорстенов, каждый привык, что от Повелителя Севера можно не вернуться. Хельг сжал кулаки и прикрыл глаза, переводя дыхание, чтобы не выдать свою ярость. Хотелось просто помчаться обратно, схватить Сверра за рубашку на груди, приложить спиной о стену и прорычать, чтобы больше никогда не смел приближаться к его семье! Но как мог бы не приближаться правитель этих земель? Стало горько до сведенных зубов.
– Тогда иди и скажи Рейне, что я вернулся! И никто не позволит, чтобы Маргит снова так себя вела с ней.
Ингельд кивнул. Он побежал во двор. Она вроде бы собиралась наведаться в конюшню, угостить морковкой любимого коня с белой гривой. Однако вместо этого Рейна подбежала к Ингельду у самого порога и схватила за руки. Рукавицы она где-то потеряла, и ладошки у нее казались ледяными.
– Ингельд! – испуганно пискнула она. – Я играла у старой башни, а там… там кто-то есть…
– Ну, что ты, Рейна? – улыбнулся Ингельд. – Там уже сто лет никто не живет! А может, и больше!
– Ну, вот… – Рейна перемялась с ноги на ногу. – А теперь там какой-то шум! Значит, это… это привидение? И оно на нас злится? Может, это из-за меня? Что я стала сильно много играть и шататься без дела, как говорит Маргит! Может, ему это не нравится?
– Нет там никакого привидения! Они у нас в замке не водятся! – фыркнул Ингельд. – Это птица какая-нибудь в окно залетела, вот и все! Не боись!
Он хлопнул Рейну по плечу, пытаясь приободрить. Не подействовало. Она степенно сложила перед собой ладошки и окончательно повесила нос.
– Это раньше не было, – пробубнила Рейна. – Пока я слушалась мачеху. А теперь оно проснулось, потому что злится.
– Зато ты моего папу теперь слушаешься! А он хозяин замка! – Ингельд гордо задрал нос.
– А вдруг оно ночью ко мне придет? – Рейна обхватила себя за плечи, жалобно глядя на Ингельда. – И будет пугать! За то, что я теперь не встаю затемно и не помогаю печь хлеб на кухне!
Ингельд вздохнул. Словами успокоить Рейну никак не получалось! Тогда он решительно схватил ее за холодную ладошку, потащив за собой.
– Тогда я сам скажу этому привидению, чтобы не смело пугать мою сестричку! – гордо заявил Ингельд. – Что она не бездельничает, а учит буквы, как ей и приказал Хельг Лорстен, а он здесь самый главный, главнее даже всяких привидений!
Рейна уперлась, как перепуганный козленок, сапожки взбороздили снег.
– Не надо! – тоненько воскликнула она. – Вдруг оно еще больше разозлится и… и…
– И что? – Ингельд обернулся на нее. – Побьет меня? Так у привидений тела нет! Я его не боюсь, ясно? Пошли давай!
Ингельд не признался, что, вообще-то, не верит в привидений. Не хотел обижать перепуганную сестренку. Он решил, что лучше ей увидеть своими глазами, что в башне просто устроили бардак птицы или крысы. Последних она, конечно, тоже боялась. Но хотя бы их появление не списывала на счет себя и своего поведения.
Рейна привыкла слушаться старших. Даже если это был Ингельд, который обогнал ее всего на несколько лет. Она пошла за ним, хотя время от времени и пошмыгивала носом. Но мальчишка, похоже, списал это на холод, который обоих пощипывал за щеки.
Оказавшись у подножия старой башни, Ингельд оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было, так что он потянул на себя ручку старой тяжелой двери. Она даже поддалась не сразу. Ингельд уже подумал, что навесы проржавели намертво, но они неожиданно натужно заскрипели и дело все-таки сдвинулось с места. Внутри было темно, сыро и холодно. Слабый свет падал через небольшие окошки на винтовую лестницу, но они были почти полностью затянуты паутиной.
– Стой здесь, – Ингельд отпустил руку Рейны. – Я сам все проверю.
Она отчаянно замотала головой. И вцепилась в его ладонь обеими своими.
– А вдруг оно тебя…
– Съест? Это же привидение! Они же не едят!
– Все равно не нужно одному, – надулась Рейна. – Мне страшно! Давай вместе лучше!
– Только осторожно и держись рядом, – строго сказал Ингельд, чувствуя, что из них двоих он здесь за старшего.
Рейна серьезно кивнула. Она была бледной, как мел. Боялась отпускать Ингельда одного, боялась идти с ним, боялась стоять внизу и встречаться нос к носу со страшным привидением тоже боялась! Но что-то делать и выбирать было нужно. Поэтому Рейна зажмурилась на минутку и приказала себе быть смелой перед тем, как шагнуть в сумрачное нутро башни следом за Ингельдом.
***
Дети медленно и осторожно поднимались по каменным ступеням. Когда-то здесь были прочные деревянные перила, но в сырой, больше не отапливаемой башне древесина быстро прогнила. Стоило к ним прикоснуться, как они проломились. Увидев это, Рейна испуганно ойкнула и вцепилась обеими руками в Ингельда. Он сжал ее ладонь в своей, успокаивая.
– Видишь, какое здесь все старое? Здесь даже привидение не стало бы жить!
Ингельд говорил нарочно громко, пытаясь показать, что нечего бояться. Его голос звонко разносился по башне.
– Тише! – испугалась Рейна. – Вдруг оно разозлится, что мы тут шумим?
– Нет тут никого! Иначе если это привидение и оно такое страшное, то оно уже показалось бы! И прогнало бы нас! А так нет!
Ингельд остановился на одной из ступенек и сложил ладони рупором у лица. Рейна только охнула, когда он нарочито громко и насмешливо позвал:
– Эй, привидение! Мы здесь!
В ответ прозвучало лишь эхо, но даже его Рейна испугалась и задрожала. Ингельд положил ей ладонь на плечо, ободряюще похлопывая.
– Нет здесь никого! Пошли скорее наверх. Только если там будут крысы, не визжать! Я с тобой и их прогоню!
Когда они поднялись наверх, то и правда никого не обнаружили. Даже крыс. Но теперь пришла пора Ингельда настороженно застыть, оглядываясь по сторонам.
– Рейна, ты чувствуешь? – прошептал он. – Дымом пахнет. И вещи разбросаны… как будто здесь кто-то живет.
– Я же говорила! – пискнула Рейна.
Она подбежала со спины к Ингельду и вцепилась ему в плечо, слегка дрожа.
– Но какому привидению нужны одеяла? И кувшин с водой… Она даже не замерзшая, смотри! – Ингельд схватил глиняный кувшин, из которого тут же полилась струйка. – Здесь тепло, хотя зима!
Ингельд подбежал к жаровне. Он осторожно протянул ладонь, и глаза у него стали по пять копеек. Ведь от потухших углей все еще шел жар!
И тут за спиной раздался пронзительный испуганный вскрик.
– Рейна! – у Ингельда оборвалось сердце.
– Ингельд! Это волк! Волк! – закричала в ужасе Рейна.
Она буквально отпрыгнула назад от кучи тряпья, указывая пальцем на острую серую морду, обнаружившуюся под ним. У Ингельда уже на языке вертелось, что это просто шкура или чучело – какой-нибудь охотничий трофей. Но тут волк повернул голову и посмотрел желтыми умными глазами.
На миг у Ингельда язык примерз к небу. В горле пересохло, тело словно заледело. Слишком много слышал историй о волках в голодные зимы, которые подбирались ближе к людям и нападали… Ингельд закричал:
– Рейна, беги! Зови взрослых! Я отвлеку его!
Рейна же застыла на месте, глядя на волка перепуганными глазами. Он же тряхнул головой, выбираясь из-под тряпья, под которым прятался… И неожиданно перед детьми оказался уже не зверь, а человек.
– Дядя Мадс? – в шоке выдохнул Ингельд. – Откуда ты здесь взялся?
– А куда делся волк? – испуганно спросила Рейна.
Мадс тяжело вздохнул. Он поправил плащ на плече, будто оттягивая момент, когда придется признаться. Но Ингельд и Рейна продолжали смотреть испуганно, настороженно, не зная, чего ожидать. И Мадс глухо произнес:
– Не нужно никого звать. Я и есть этот волк.
Мадс расстелил на деревянной лавке, служащей ему кроватью, теплое одеяло. Ингельд и Рейна с готовностью сели туда, не сводя взгляда со своего родственника. Они еще никогда в жизни не видели оборотня. Так что смотрели широко распахнутыми глазами, будто у него в любой момент мог снова вырасти хвост. Рейна жалась поближе к Ингельду. Она все еще была немножко напугана и надеялась, что если вдруг что-то пойдет не так, то он ее защитит. Ну, вдруг это вовсе и не Мадс? А какой-нибудь злой колдун, который притворился сначала волком, а потом им?
– Я сейчас вам все расскажу, – пообещал Мадс.
Сам он бросил старую шкуру на пол недалеко от лавки и сел прямо на нее на полу, подобрав к себе колено и свесив с него руку. Жаровня прогорела, в башне начинало холодать. Но Мадс, во-первых, уже привык к лишениям, а во-вторых, став оборотнем, проще переносил холод. Особенно в звериной форме. Волки-то привыкли обходиться без каминов!
– Ты всегда был волком? – нахмурился Ингельд. – А кто-то еще из нас волк?
– Нет, нет, к счастью! – Мадс со смешком тряхнул головой и тут же осекся. – Я все объясню. Но нужно вести себя тихо. Никто не должен знать, что я здесь. Понимаете? Это большой секрет. Иначе за мной сразу придут плохие люди.
– От Повелителя Севера, – зло сощурился Ингельд.
Он сжал рукоять своего игрушечного меча. Сколько раз фантазия рисовала поединок со Сверром! В котором Ингельд всенепременно побеждал, но оставлял того в живых, опозоренным после поражения в битве с мальчишкой!
– Да. От него. Поэтому нельзя говорить никому. Даже родным. В курсе только Хельг.
Дети переглянулись и в унисон кивнули. Тогда Мадс начал рассказывать. Конечно, он не мог рассказать все. Приходилось сглаживать углы, убирать подробности, обтекаемо обозначать жесткие моменты, чтобы они после не снились детворе в кошмарах. Но в общем и целом, Мадс кое-как с задачей справился. Рейна испуганно приложила ладошку к губам. Ингельд серьезно кивнул.
– Мы тебя не подведем, Мадс.
Ингельд решительно подошел к Мадсу и положил ладонь на его плечо. Следом подбежала и Рейна. Она присоединилась, но потом поджала губы.
– Но взрослые все равно узнают. И тогда нас накажут, что мы врали, а ты…
– А мне тогда придется покинуть этот замок, – Мадс встал на ноги. – В тот же день. Я не могу так рисковать. Если я попадусь Сверру, то пощады ждать не стоит. А личности вроде Маргит могут попытаться продать этот секрет подороже, чтобы подольститься к нему. И плевать ей будет, что меня казнят, а от замка не оставят камня на камне.
Рейна обхватила себя за плечи. Она зажмурилась, думая, что лучше бы и не узнавала этот секрет! Ведь теперь, казалось, стоило встретиться с Маргит в коридоре, и та все поймет просто по глазам!
– Не бойся, Рейна, – Ингельд взял ее за руку. – Мы же не выдадим дядю! Значит, ничего плохого и не случится!
Рейна со вздохом кивнула. На душе у нее все равно было неспокойно. Будто на замок Лорстенов, как огромная черная туча, надвигалась опасность.