Глава 5.

Когда Санна читала книги о попаданках, в такой ситуации они должны были краснеть и пугаться. И молчать себе в тряпочку. Она молчать не стала. Она выпрямилась и, прежде чем Хельг успел что-либо сказать, сама пошла в атаку на Маргит.

– Как ты посмела войти сюда без разрешения?! Мало того, что это супружеская спальня! Так еще и Хельг плохо себя чувствует. Он не нуждается в криках посторонней базарной бабы! Ему нужен покой. А я должна продолжить лечение. Выметайся отсюда, пока я сама тебя не выкинула.

Такой отповеди Санна сама от себя не ожидала. Она, конечно, мечтала однажды высказать главврачу у себя на Земле все, что думает про работу сверхурочно, и однажды даже набралась храбрости поговорить с ним. Но… с тем, что было сейчас, ее геройство на Земле не шло ни в какое сравнение!

– Хельг! – возмущенно выкрикнула Маргит. – У этой нахалки голос прорезался! Кажется, она забыла, как бежала от тебя, как от огня! Может, напомнишь ей? Из-за ее отца не только тебя изувечили, пострадала вся семья!

Она подбоченилась, требовательно глядя на Хельга. Ее темные волосы, заплетенные в сложную косу, выглядели немного встрепанными. Карие глаза горели злым огнем. Стройная, с резковатой, но выразительной красотой, Маргит… вполне подходила на ту роль, которую обозначила Санне при первой встрече. Однако Хельг неожиданно громыхнул на обеих:

– Успокойтесь! Еще ваших склок мне сейчас не хватало!

– Так покажи ей ее место, Хельг! Или оно в твоей постели? Ты говорил, что этот брак – пустая формальность! Чтобы прикрыть позор, что она воловодилась с чужим мужем! Ты твердил, что она никто, пустое место! И что теперь?

– На себя посмотри, Маргит! – выпалила Санна. – Ты с падчерицей управиться не можешь! Стыд и позор – выглядит, как служанка, ходит в обносках, недоедает и боится взрослых, как огня. Кажется, Хельг у вас в семье главный? Поговорю с ним, раз ты такая плохая мачеха, заберу себе девочку на воспитание. А сейчас убирайся и дай мне закончить лечение. По-моему, ты хоть и храбришься, но в этом доме никто не помог Хельгу, когда он плохо себя чувствовал. Никто, кроме меня. Что ты смотришь в пол? В глаза ему посмотри! Или страшно? Что же за уважение такое у тебя, Магрит, что ты в глаза хозяину замка посмотреть не можешь. Двуличная ты, вот ты кто!

Маргит вспыхнула от стыда и злости.

– Что эта дрянь себе позволяет, Хельг?! Приструни ее немедленно! Или мой муж погиб зря, раз ты теперь под каблуком у нее? Скажешь это в глаза его отцу? А может, своему сыну, чья мать из-за них в могиле?

Хельг лишь с мрачным видом схватил свою скомканную рубашку и принялся натягивать ее.

– Хватит, я сказал. Обе, – отрезал Хельг так, что и правда все мигом замолчали. – Никто из вас не имеет никакого права диктовать мне, как поступать! Какие бы отношения у меня ни были с каждой из вас!

Было видно, что эти злые слова ранили его, хотя он и старался держаться. Маргит сверкнула глазами в сторону Санны, будто грозясь реваншем, и выскочила из комнаты.

Санна незаметно стиснула кулаки и отошла к окну. Хельг явственно дал понять, на чьей он стороне. Не хотелось опускаться с ним до уровня базарной бабы. И указывать на то, как с ним говорила Маргит.

– Это не первая наша встреча с Маргит, – проговорила Санна сухо, пытаясь удержать дистанцию между собой и Хельгом.

Было больно от мысли, что он никак не опротестовал жестокие слова Маргит в отношении нее. Она враг, что бы там себе хорошего ни надумывала.

– Она прежде демонстрировала свою неприязнь ко мне. И кажется, я теперь догадываюсь почему, – Санна вскинула колкий взгляд на Хельга. – Вы спите вместе, да? Она твоя любовница? И метила в твои жены? Поэтому так сильно ненавидит меня?

– Что?! – Хельг удивленно вскинул брови.

Он встряхнул головой, даже не понимая, откуда у Санны такие мысли. Надетая им рубашка пока что не была ни заправлена, ни зашнурована на груди, и выглядело это вальяжно, расслабленно. Будто они и правда супруги, оставшиеся наедине в спальне. Хельг встал с постели, превозмогая еще не прошедшую до конца боль, и подошел к Санне. Его тяжелая ладонь легла на ее плечо, рывком разворачивая, чтобы можно было посмотреть в глаза.

– После смерти моего двоюродного брата Маргит осталась вдовой. И да, имела на меня определенные виды. Но я оставался верен своей жене. А сейчас я и даром никому не нужен. Сама видишь почему. Так откуда такие мысли?

Санна нервно дернула плечом, сбросив руку Хельга. И огляделась. Их… теперь уже их спальня выглядела сейчас похожей на поле боя. Смятая постель, хмурый Хельг. Они то ли враги, то ли любовники. Немудрено, что Маргит так взбесилась.

– Да она ревнует тебя, как кошка! – взвилась Санна. – Не знаю, как она уживалась с твоей женой. Но сейчас она явно взбесилась из-за того, что ты на мне женился. Хотя мы даже не спим вместе. Но кажется, она считает иначе.

Санна вздохнула еле слышно. Не то, чтобы она расстраивалась по поводу несложившейся первой брачной ночи. Но почему-то вспомнила Рейну и Ингельда. То, как Маргит обращалась с падчерицей… Не хотелось бы, чтобы Хельг женился на Маргит. Санна – гораздо лучший вариант для всех. Включая него самого!

– Ты сбежала от меня в первую брачную ночь, – напомнил Хельг. – Я еще наверстаю упущенное, Санна. С тобой. А не с Маргит или кем-то еще.

Он потянулся, как вальяжный кот на солнце. Но если присмотреться, то было заметно, что его лицо настороженное и напряженное. Он прислушивался к ощущениям в мышцах.

– Боль и правда меньше, – озадаченно сказал Хельг. – Даже без магии, получается… Спасибо тебе.

Хельг отвел взгляд, последние слова прозвучали сдавленно. Словно он переступал через собственные рамки. В которых от дочери врага не стоило ожидать ровным счетом ничего хорошего.

Санна слегка улыбнулась и кивнула Хельгу. На ее лице тоже было написано настороженное отношение к нему.

– Я рада, что лечебный массаж помог. Но он был слишком короткий. Нас ведь прервали. А для достижения настоящего результата нам нужно с тобой продолжать сеансы массажа без передышки. Каждый день. Может, стоит отменить поездку к моему отцу и заняться твоим лечением, Хельг?

Ее улыбка казалась почти что ангельской. Но Санна лукавила, когда говорила с Хельгом. Конечно, она могла делать ему массаж и в доме ее отца. Но ей хотелось отменить поездку. Оставался вопрос, поведется ли Хельг на такую хитрость?

Он моментально замкнулся в себе. Кажется, едва расслабившиеся мышцы снова закаменели. Глаза же стали холодными, как море в конце зимы.

– Забудь об этом. Я не дам тебе ни дня отсрочки. Кроме той, что нужна для твоего состояния. И до того момента запомни! Ни единой искры магии в моем присутствии! Иначе до отъезда ты будешь жить в чулане под замком, чтобы я мог быть уверен, что ты никому не навредишь!

Санна не ожидала такой суровой отповеди от Хельга. Он и вправду сумел поставить ее на место всего лишь парой жестких фраз. Она отшатнулась и сверкнула глазами.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин! – прошипела, словно разозленная кошка, Санна. – Но если ты думаешь, что сумеешь меня обидеть и заставить бросить лечение, то ты ошибаешься. Я буду продолжать тебя лечить! Даже против твоей воли. Ради твоего сына, с которым мы сегодня познакомились. Твой паршивый характер оттолкнул от тебя даже Ингельда! Хотя мальчик нуждается в тебе. Позаботься о нем, пока не поздно. Пока вы не успели окончательно отдалиться и он еще переживает за тебя!

– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем сыне! – с горечью выпалил Хельг.

Он широким шагом вышел в коридор, громыхнув дверью. А уже через пару минут в нее осторожно поскреблись.

– Госпожа Санна, можно войти? – подала голос молодая служанка, он звучал тихо и напряженно. – Мне нужно Вам кое-что передать.

Санна на тот момент не успела выйти из спальни. Лишь устало опустилась на стул и посмотрела в зеркало. Волосы были растрепаны, под глазами залегли круги. Санна выглядела не лучшим образом. Сказались болезнь и нервы, стресс, как говорили на Земле. Но когда Санна услышала голос служанки, то встрепенулась.

– Конечно, входи! А что передать? От кого?

Служанка скользнула в комнату тихо, как мышь. И протянула небольшую записку, сложенную вчетверо.

– Какой-то мужчина у ворот подкараулил меня и просил передать, – прошептала она. – Только сразу спрячьте или сожгите, не то господин Лорстен будет в ярости, что я Вам помогла!

Она отдала Санне записку. В ней значилось: «Я помогу тебе, Санна. Верь мне. Я знаю твой секрет. Приходи к старой хижине к северу от замка сегодня на закате».

***

Только въехав во двор замка, Роалд спрыгнул на землю и окликнул слугу, чтобы узнать, где Повелитель. Он не смел называть Сверра Реглейва отцом с прислугой. Ведь тогда даже они бросали презрительные взгляды. За что часто потом жестоко платили.

Бастард, незаконнорожденный, Роалд рано познал унижения и ожесточился. Всегда он пытался заслужить уважение и любовь Сверра, но сейчас направился к нему быстрым широким шагом. Даже не посмотрел на то, что сапоги оставляют грязь на полу кабинета. Черные брови на узком костистом лице были сведены, а желтые, как у волка глаза, горели огнем.

– Я приехал, как только узнал! Ты выдал Санну замуж за этого… Лорстена! Только не говори, что она влюбилась в него. Я лично выбил бы из нее эту чепуху, чтобы она не позорила семью!

Сверр поморщился и обернулся. Роалд… Сын, его сын. Сверр не мог сказать, что любил юношу. Роалд рос без негоj. Он даже не знал о существовании сына. Хотя у Сверра была красавица-дочь, он всегда мечтал еще о сыне. О наследнике.

Однажды на пороге появилась женщина. Бывшая служанка в доме отца Сверра. Первая наивная любовь его юности.

Он помнил, как они проводили время на сеновале летом. А потом наступила осень. Сверр уехал доучиваться в магическую академию. Он не писал ей, она ему не писала. Но он ждал своего возвращения, чтобы встретиться с ней. И когда Сверр приехал на отдых домой, узнал, что она внезапно исчезла. Его родители сказали, что служанке предложили место в другом замке, на юге. С более высоким жалованием. Сверр с болью в сердце принял тот факт, что их расставание навсегда.

Спустя годы, глядя на Юлу, уже постаревшую, на своем пороге, и слушая грустную историю ее жизни о том, как его родители, узнав, что она беременна от него, сунули ей деньги и выгнали за порог, Сверр ничего не ощутил. Первая любовь давно прошла. Но осталось уважение к смелой девушке, которая родила его ребенка в глуши и воспитала сына одна, без него.

«Я не пришла бы к тебе, если бы не тот факт, что я умираю, – сказала тогда Юла. – Знахарка в нашем лесу никогда не ошибается. Я шла к тебе два дня. Не прошу меня жалеть, меня уже не спасешь, моя болезнь проникла слишком глубоко в тело, я это чувствую. Но позаботься о нашем сыне. Он еще юн, ему пятнадцать. Да, скоро он станет воином и уйдет из отчего дома, но у тебя есть еще несколько лет, чтобы подарить ему отцовское тепло, чтобы Роалд не чувствовал себя сиротой!»

Сверр согласился тогда и после смерти Юлы забрал мальчика в дом. Но… у Роалда оказался сложный характер. Отцовский характер. Вот Сверр так и не полюбил сына, как должно. Хотя прошли уже годы, и Роалд повзрослел, возмужал у него на глазах.

– Здравствуй, Роалд. Это не твоего ума дело, понятно? Этот брак… выгоден мне. Всем нам. Я так решил. Так что заткнись, понятно? – проговорил Сверр протяжно, глядя сверху-вниз на дерзкого юношу.

– Выгоден? Этот урод, предатель? Что он может дать нашей семье?!

Роалд уперся ладонями в стол, подаваясь вперед, гневно глядя в глаза Сверру. Наверно, впервые открыто спорил с ним. Ведь всегда висела угроза, что Повелитель Севера предпочтет передать власть и наследство мужу какой-нибудь из своих дочерей, а не бастарду.

Казалось бы, никто в этой семье не стал бы вступаться за Санну. Тем более Роалд. Ведь он с самого момента появления в замке отравлял ей жизнь, как мог. Но сейчас у него пальцы сжимались в кулаки от мысли, кому она досталась женой.

Сверр нахмурился и подошел к столу. Только затем, чтобы стукнуть по нему кулаком.

– Ты собираешься оспаривать мои приказы… сын? – последнее слово Сверр проговорил немного насмешливо, сощурив глаза так, словно сам себе не верил, но снизошел до объяснений. – Этот брак необходим мне, чтобы прикрыть позор Санны. Но, кроме этого, у меня есть и другие интересы… связанные с Хельгом. Мне интересен он сам и его земли.

Сверр проговорил задумчиво и покачал головой. Его глаза опасно сверкнули. Словно опомнившись, он строго спросил:

– А в чем дело? Ты защищаешь сестру? Или… дело в чем-то другом?