Глава 23. Алиса

В тот момент я размышляла над двумя вопросами. Первый — будет ли моя смерть капитуляцией? И второй — если папа двойнят миллионер, могу ли я сейчас заказать пожрать, чтобы не готовить? Или это не считается?

Дети…оказалось, что с детьми легче в доме, пусть даже это скворечник мой родовой. Тут…им было мало места. Ликовала только Ангелина — такого отличного интернета в её жизни ещё не случалось. А двойняшки…им было мало места. Они привыкли носиться по комнатам. Привыкли просыпаться и бежать во двор. А тут — студия. Всё мои родные тридцать квадратов, потом и кровью заработанные. Им было тесно.

Дети канючили. Я выходила с ними гулять, но у меня у самой сил после дороги не было, пошли обратно. Они откровенно скучали, их не привлекал интернет, телевизор и прочие блага цивилизации. Они хотели бегать. Кот пытался свести счёты с жизнью спрыгнув в окно, к счастью, рама была открыта на проветривание и его меховая жопа застряла.

Всё, что можно разбросать в моей квартире было разбросано. Я сидела и думала о двух своих вопросах, когда позвонил Максим. С благими намерениями. Предупредить! Предупредил он! За час!

Несколько драгоценных минут, которые я могла бы потратить на подготовку я просто сидела в ступоре. Нет, я предполагала, что Максима не в капусте нашли. И что мать у него имеется. Но у меня и в мыслях не было, что он привезёт её знакомиться на второй же день по приезду!

— Дети, — наконец очнулась я. — К вам бабушка сейчас приедет!

Всё три мордочки недоуменно ко мне обернулись.

— Баба Нина? — с недоумением спросила Ангелина.

— Да нет же! Настоящая, миллионерская! Тьфу, то есть мама Максима. Я побежала в магазин, Ангелина, пожалуйста, соберите все с полу!

В магазин бежать было необходимо. Неведомую маму придётся поить чаем, а у меня привычно есть нечего — дети сожрали все, что нашли. Бегу, даже лифт не стала ждать — долго. Скачу через три ступеньки. Так, пирожные нужно купить. И фрукты, обязательно! Положу их в блюдо на стол, пусть видят, что у меня дети едят витамины.

Бегу и радуюсь, что супермаркет тут ближе чем в деревне. Там точно не успела бы. Тут — справилась. Принесла два огромных пакета, почти с гордостью ввалилась в квартиру. И обомлела.

— Алиса, — с отчаянием сказал Мишка. — Мы очень старались, но оно само… Сахарница упала, кот испугался.

Половина моей квартиры была в сахарном песке и осколках сахарницы. Кот сидел на карнизе, и путь его восхождения легко прослеживается по подранным шторам.

— Ну, как же так, — растерянно проговорила я. — Ангелина…

Соня на меня посмотрела и дальше пошла дёргать за штору, чтобы кот свалился вниз. Мишка пытался заметать сахар на совок, получалось не очень. Ангелина…

— Я все равно ей не понравлюсь, — сказала она. — Это у двойняшек и папа, и бабушка, и ты их любишь. А я всем чужая.

У меня горло перехватило, я к ней потянулась, но Ангелина резко отстранилась. Забрала у брата веник и принялась за дело. Я разревелась. И от отчаяния, и от того, что Ангелину жалко, и себя жалко тоже.

И в этот момент в дверь позвонили. Я сказала себе — мне все равно. Ситуацию уже никак не исправить, притворяться, что нас дома нет тоже бессмысленно. И я открыла дверь.

— Алис? — удивился Максим. — Всё в порядке?

— Всё, как всегда, — отозвалась я. Перевела взгляд на его маму. — Проходите. Чайник сейчас поставлю. Пирожные… Миша, встань с пакета, в нем пирожные. Отнеси их на стол.

Посторонилась, пропуская их в квартиру. Посмотрела на его маму — красивая. Да, старше меня лет на тридцать, но факта красоты это не отменяет. Глаза умные спокойные. Вкусно пахнет духами. Я вот например, пахну котом…

— Алиса, лови, падает! — заорала Соня, вмешиваясь в мои мысли.

Кот и правда, наконец свалился, дорвав шторы до конца — они повисли унылыми оборванными полосами. Кота я поймала и посадила в переноску на арест. Потом обернулась, потирая длинную царапину на руке. Мама Максима стояла растерянно посередине моей единственной комнаты и смотрела по сторонам. Я бы провалилась сквозь землю, но и на это нет сил.

— Ирина Александровна, — представилась она. — Максим, ты не предупредил?

— Предупредил. За час.

Ирина Александровна перешагнула через осколок сахарницы и подошла к двойняшкам. Они сразу ко мне прижались, словно не понимая — защитница из меня так себе. Ничего у меня не получается.

— Ты наверное Соня? А ты Миша? И Ангелина. Максим мне рассказал. Я — ваша бабушка.

Она хотела Мишку по волосам погладить, но рука зависла в воздухе — мальчик отодвинулся. А Соня вовсе церемониться не стала, она сама кого хочешь защитит.

— У нас Алиса есть, — сказала она. — Мы и папу не просили. То есть, раньше просили, а потом перестали. Нам и без вас хорошо.

Мне стало неловко. Кот заорал. Максим тоже явно растерялся. Не растерялась его мама.

— У меня есть план, — порадовала она. — Давайте мы сходим в парк? Со мной и папой. А Алиса немного отдохнёт. Вернёмся и чай будем пить.

Сначала мне стало жгуче обидно. Меня словно за борт выбросили, как ненужную. А потом поняла — мне бросают спасательный круг. Дают выход из безвыходной ситуации. Краска бросилась в лицо, вот не хватало стоять и краснеть перед этой спокойной красивой женщиной.

— Я останусь, — вызвался Максим, до которого наконец дошло, в каком я состоянии.

— Не нужно, — отказалась я. — Дети без тебя могут не пойти. Они ещё плохо знают свою бабушку.

И идти они не хотели, да. Уговорили разными плюшками. И уходя все оборачивались, словно их у меня навсегда отнимают. А я дверь за ними закрыла — и выдохнула. Мне словно мою жизнь обратно отдали. Напрокат, на два часа. И за эти два часа мне как минимум надо смести сахар и снять подранные шторы. Но все равно хорошо. Тихо. Даже кот орать перестал.

Я успела и помыть пол, и душ принять. Фрукты положила в блюдо, словно это уже имело хоть какое-то значение. А потом просто сидела и наслажалась тишиной, которая ко мне вернётся ещё не скоро. А ещё — я каждые пять минут смотрела на время и торопила его. Такое вот горьковатое наслаждение получилось, ворованное. Детей хотелось скорее вернуть обратно.

Вернулись они чумазыми и уставшими. Я порадовалась — уснут раньше, и соседка снизу больше не будет ругаться, как вчера, когда они у меня ближе к полуночи устроили потасовку. Красота. Только перед чужой мамой неловко.

— Вот теперь можно пить чай, — сказала она.

А я удивилась, какой все же у мужиков иммунитет против всего, что нас, женщин, так пугает. Максим был вполне доволен собой, и даже за коленку мне под столом успел подержаться. Ничего, зато его баба Нина букетом побила.